Малыш, доктор, Девкали и Райков поднялись к входу в пещеру. За ними шел робот, тащивший большой прожектор и стационарный геологический лазер. Катер снова взмыл в воздух и повис над ложбиной.

Вход в пещеру был почти круглым, и его можно было заметить, только подойдя вплотную: дыра была прикрыта скалой. Малыш включил фонарь на шлеме и посветил внутрь. Луч ушел в темноту и рассеялся там.

— Большая пещера, — сказал Павлыш.

Павлыш до этого не сказал ни слова за всю поездку. При других обстоятельствах Малыш обязательно бы обратил внимание на этот странный факт и довел бы его до сведения окружающих. Но сейчас он не заметил необычной молчаливости доктора, а если и заметил, то не обратил на нее внимание.

Малыш наклонился и осветил нижнюю кромку лаза. Кромка была исцарапана. Некоторые из царапин были совсем свежими.

— Наверно, они здесь. Предупредить о нашем приходе?

— Как?

— Дать сирену.

— Подожди, — сказал доктор. — Вернее всего, они и так знают, что мы здесь.

Доктор приказал роботу подойти к самому входу.

— Ты хочешь поставить большой прожектор?

— Да.

— Отсюда мы вряд ли чего увидим. Сначала все равно кому-то придется войти в пещеру. Я пойду первым.

И Малыш, не ожидая продолжения дискуссии, пригнувшись, нырнул в лаз. Как только темнота охватила его, он прижался к стенке, — лаз сразу за входом расширялся. Малыш прислушался. Ничего подозрительного. Горизонтальный столб света врывался в пещеру и растворялся в темноте. Через несколько секунд свет пропал — что-то темное заслонило вход. Павлыш толкнул Малыша и встал рядом. Он быстро дышал и спросил шепотом:

— Ничего не заметил?

— Все в порядке. Дурачье мы. Если бы они хотели, то перестреляли нас, как цыплят. Я пройду чуть вперед.

Малыш, нащупывая стенку перед собой, сделал несколько шагов в глубь пещеры. Когда отверстие лаза уменьшилось и стало белым глазом в громадном мире тишины и темноты, Малыш остановился и включил фонарь. Луч скользнул по неровной стене, оторвался от нее, выхватил где-то вдали скалу, пробежал, как палка по забору, по зубцам сталагмитов и уперся в противоположную стену туннеля. Второй луч — фонаря Павлыша — совершил такое же путешествие и также уперся в стену.

— Райков, — сказал Павлыш, — заносите с Девкали прожектор.

Белый глаз входа исчез — Райков с Девкали втаскивали тяжелый прожектор.

— Включать? — спросил наконец Христо.

— Да. Дайте максимальное рассеивание.

На месте белого пятна появился красный свет, он ширился и разгорался, белел и с каждой секундой захватывал все большую часть пещеры, расцвечивал сталагмиты и сталактиты, отталкивал в глубь тени скал, отразился в черной воде озерка в глубине зала и, наконец, добрался до дальней, метрах в трехстах, стены.

Пещера была пуста.

Девкали с Райковым остались у прожектора. Малыш и доктор вышли на середину. Пещера была невысока — метров десять — и показалась Павлышу похожей на чердак в старом доме, захламленный сундуками, поломанными кроватями, лыжами, ненужными до зимы, — чердак, таящий в себе загадки и находки, невидные, пока глаза не привыкнут к пыли и полутьме, вечно царящими там.

Вернувшись к прожектору, разведчики разделились: Павлыш пошел вдоль левой стены пещеры, Цыганков — вдоль правой. Путешествие было долгим и трудным: у стен громоздились камни, сталактиты тянули к разведчикам длинные ломкие щербатые зубы, и приходилось останавливаться у каждой трещины, у каждой впадины, чтобы не пропустить вход в следующий зал пещеры.

Тишину нарушали только резкие возгласы разведчиков. Малыш приговаривал время от времени: «А вот такого кристаллика я еще не видал». Или: «Ты мне не грози, я тебя обломаю». Малыш вообще любил разговаривать с предметами неодушевленными, — привычка эта выработалась у него за долгие годы общения с приборами в рубке связи. Павлыш молчал. Райков иногда переговаривался с Баковым: он коротко сообщал, что все в порядке, ничего подозрительного не найдено.

Минут через десять доктор встретился с Малышом у дальнего края зала. Пещера была замкнутой — выхода из нее не было.