С делянки возвращались не спеша. Может, оттого, что видели живой цветок, может, оттого, что так легко и быстро нашли нужный кустарник, настроение у всех было хорошее. Девкали тащил ворох сухих сучьев и корней и допрашивал Павлыша, пишут ли на Земле стихи, а если пишут, то пользуются ли рифмой. Пирра тихонько напевала что-то, и Снежина подумала, что она еще не видела Пирру смеющейся, а наверно, когда она засмеется, то станет очень красивой. Она хотела было сказать об этом Пирре, но та вдруг остановилась и сказала:

— Если пойти по той аллее, то мы придем на кладбище. Здесь было маленькое кладбище. Ботаники предпочитали и жить и умирать здесь. Здесь не было крематориев, как в городах. Подождете меня секунду? Я взгляну, не похоронен ли здесь старик. Я никак не могу вспомнить, как его звали. А это очень нужно. Правда?

Пирра повернула в боковую аллею. Остальные последовали за нем. Кладбище открылось через сто шагов — это была небольшая поляна, окруженная большими деревьями. На поляне несколько могильных холмиков, над каждым камень или диск с лучами. Пирра прошла мимо ряда холмиков. Остановилась у крайнего.

— Конечно, — сказала она. — Его звали Кори, учитель Кори из Лигона. Он умер перед самой войной.

— Это хорошо, — сказал Девкали, — что он не дожил до нее.

До лаборатории было уже недалеко. Пирра провела к ней по узкой тропинке, мимо хозяйственных пристроек.

— Здесь песок? — спросил вдруг Павлыш.

— Да, песчаные почвы. Не все растения могли здесь жить. Приходилось ходить в соседнюю долину за перегноем. Очень тяжелые корзины были, как сейчас помню.

Павлыш отстал и отошел немного в сторону. Разгреб листья под деревом и посмотрел, сухой ли песок под ними. Под листьями был перегной сантиметра три, потом песок.

Женщины и Девкали ушли вперед. Павлыш распрямился, отряхнул ладони и хотел было идти, как увидел человеческие следы.

Первой его мыслью было удивление — как они могли сохраниться больше года? В тех местах, где земля была покрыта листьями, следы были слабо различимы. Но чуть дальше на прогалине след отпечатался четко и глубоко. Это был свежий след.

Павлыш осторожно огляделся. Все тихо, только уже довольно далеко, у здания лаборатории, слышны голоса женщин.

Недавно здесь был человек. Может быть, он даже видел их. Ведь ночью был дождь. Нет, это невероятно. Совершенно невероятно. Павлыш хотел позвать Девкали, но вдруг почувствовал, что ему страшно. Страшно крикнуть, потому что Он может услышать; страшно за своих товарищей, потому что они не знают, что кто-то, не боящийся смертельной радиации, ходит по Мертвой планете. Кто это? Друг? Может быть, какие-то люди смогли приспособиться к радиации, обладают иммунитетом к ней? Нет, этого быть не может. И потом… потом, не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться: человек был здесь совсем недавно. Возможно, видел людей и не подошел. Спрятался, притаился.

Павлыш решил никому не говорить о своем странном открытии. Лучше быстро уехать отсюда, не рисковать — они не вооружены, с ними две женщины. Сначала надо посоветоваться с капитаном.

Павлыш еще раз огляделся и быстро пошел по тропинке к лаборатории.

Его уже ждали. Пирра укладывала в вездеход банки с семенами и листы гербария. Снежина подавала ей их из окна лаборатории.

— Куда ты запропастился? — спросила она, увидев Павлыша. — Мы уж думали, ты попал в лапы к духу леса. Есть, оказывается, легенда, Пирра рассказала, что здесь живет привидение: оно ходило по ночам вокруг лаборатории.

«Ну вот, еще не хватало», — подумал Павлыш.

— Кстати, Слава, — спросила Снежина, — ты почему спрашивал про песок? Ты просто так не спрашиваешь.

— А, ты об этом, — сказал Павлыш, довольный, что разговор отошел от опасной темы. — Я думал, что песок хорошо сохраняет ткани. Мумифицирует их. Значит, если старик умер всего год назад, была надежда его вернуть к жизни. Ну ладно, поехали.

— Постой, постой, ты ведешь себя уж так нелогично, дальше некуда! — возмутилась Снежина. — Так это же светлая мысль, надо немедленно проверить. Девкали, знаешь, где лежат носилки? В нижнем багажнике. Достань.

— Нет, нет, — сказал Павлыш. — Надо возвращаться. Уже поздно.

— Почему? Только первый час. Мы отлично до темноты успеем обратно. Нашел, Девкали?

— Да, — сказал тот, выбрасывая из вездехода носилки.

И Павлыш понял, что он не может придумать никакой причины, которая бы оправдала немедленный отъезд. Сказать правду? Но что-то удержало его от этого. Может быть, то, что ему могут не поверить, не принять всерьез. Может, потому, что тогда Снежина — а с нее станется — решит немедленно пойти туда и исследовать следы.

Когда раскапывали могилу, Павлыш старался не становиться спиной к лесу, и волнение его было столь очевидно, что Снежина даже спросила:

— Что, жутковато стало?

— Нет, — ответил Павлыш. — Просто я не думаю, что моя догадка была правильной, — песок может быть влажным.

— Сейчас все узнаем, — сказала Снежина.

Догадка Павлыша была правильной. От этого ему стало еще хуже. Носилки с маленьким высохшим телом старика нес он с Девкали, а женщины, несмотря на уговоры Павлыша, все время отставали. И руки были заняты. Павлыш все оборачивался, и Снежина, смеясь, говорила:

— Не бойся, не потеряемся.

— Кстати, крупных хищников на планете сейчас нет, — добавила Пирра. — Хотя мы их разведем снова. В ограниченных количествах.

Ничего не случилось. Также в тишине вернулись к вездеходу. Также, без всяких приключений, добрались до «Сегежи».

Павлыш говорил, шутил, слушал, как Снежина рассуждает о том, будут ли на обед взбитые сливки, а сам, чуть отвлечешься на секунду, снова видел глубоко отпечатанный в почве след, такой свежий, что края его не оплыли и виден каждый рубец подошвы.