Голос был невыразительным, ровным, механическим. В голосе таился подвох. Что они еще скажут?

— Вы можете открыть глаза, вам ничего не угрожает, — повторил механический голос. — Вы нас понимаете? Как вы себя чувствуете?

Больше не имело смысла лежать, делая вид, что ты ни при чем.

За прозрачным пологом, нависшим над кроватью, стояли три человека. Вернее, это были не люди, а существа, близкие к ним, и в то же время не люди. Это не были даже пьи, враги страны, враги Манве, враги Ранмакана. Он даже не знал, откуда эти люди. Может, с дальнего севера? И они странно одеты, очень странно одеты.

— Вы среди друзей, — повторил механический голос. Он, оказывается, принадлежал высокому человеку с курчавыми темными волосами и очень яркими голубыми глазами. Человек был весь в белом, даже перчатки, скрывающие его руки, были белыми, и в перчатках была какая-то странность, которую Ранмакан не смог сразу определить. Человек держал в руках черную блестящую коробочку.

«Может, это микрофон? — подумал Ранмакан. — Этот полог не пропускает звука, и это микрофон. Но почему тогда я слышал, как они говорили между собой?»

— Как вы себя чувствуете? — спросил человек с черной коробочкой в руке.

Ранмакан сказал:

— Хорошо.

И удивился, услышав, как тоненькая маленькая желтоволосая женщина, стоявшая рядом с тем человеком, громко ахнула и засмеялась.

— Спасибо, — сказал Ранмакан, глядя на женщину с желтыми волосами.

Потом он посмотрел на третьего человека. Третий человек — очевидно, тот, кто вошел в комнату последним, — был пониже ростом, чем человек в белых перчатках. Он был худ, и самыми выразительными деталями его лица был крупный нос с широкими ноздрями и губы, большие и четко очерченные, будто вырезанные по дереву.

— Поднимите руку, — сказал человек в белых перчатках. — Медленней.

Ранмакан поднял руку. Он понял, что человек в белых перчатках тут главный.

— Другую руку, — сказал человек в белых перчатках. Ранмакан подчинился.

— Вам не трудно?

— Нет, — сказал Ранмакан. — Я могу встать?

— Вам придется некоторое время полежать, — сказал человек в белых перчатках. — Вы должны отдохнуть и окрепнуть.

Ранмакан оглядел комнату, в которой он лежал. Это была странная комната. Стены и потолок в ней были светло-зелеными, матовыми, очень гладкими, без единого украшения. Непонятно было, откуда в комнату попадает свет, хотя освещена она была ярко. В комнате было также много приборов. Они стояли на длинном столе за спинами людей, на столике или тумбе в изголовье кровати и с этой тумбочкой составляли одно целое — непонятное переплетение светящихся дисков, шкал, трубок, шлангов и проводов. Некоторые из них тянулись к кровати, и, проследив их, Ранмакан понял, что они должны оканчиваться у его тела. Худшие его подозрения оправдывались. Он подопытный. Ранмакан снова поднял руку и обнаружил, что к кисти ее прикреплен один из проводов.

— Зачем это? — спросил он, стараясь не показать волнения.

— Приборы следят за вашим здоровьем, — ответил человек в белых перчатках. — Когда вы совсем выздоровеете, мы их снимем.

— Когда?

— Может быть, сегодня, — сказал человек.

И Ранмакан ему не поверил, хотя не стал показывать, что не поверил. Он должен обязательно перехитрить своих тюремщиков.

Маленькая женщина наклонилась к черной коробочке и спросила:

— Вы не голодны?

Коробочка не отличалась богатством интонаций: она сказала эти слова тем же мужским голосом. Ранмакан понял, что коробочка что-то вроде переводчика. И еще он подумал, что эти люди наверняка связаны с военными: ни такого оборудования, ни таких переводчиков в коробке ему еще встречать не приходилось. Наверно, он на секретной базе.

— Нет, спасибо, я не голоден, — сказал Ранмакан и тут же пожалел о своих словах.

Лучше есть, пока дают. В Манве было плохо с продуктами. Спекулянты подняли на них цены, и Ранмакан питался плохо и скудно. Наверно, у военных на базе по этой части куда лучше, чем в городе.

— Где я? — спросил Ранмакан.

— Мы вам все объясним, — сказал человек в белых перчатках.

Что же такое неладное у него с руками? В чем же дело? Ну конечно, как же раньше не догадался? Не может быть? Как бы невзначай, чувствуя, что за каждым его движением внимательно следят и хозяева этой комнаты, и приборы, которыми он прикован к постели, Ранмакан снова приподнял руку. Так и есть: и у человека в белых перчатках, и у женщин, и у того, третьего, на руках больше пальцев, чем положено иметь человеку. По пять пальцев. У Ранмакана — четыре. Отдельный, длинный, средний и маленький. Четыре. У них — пять. Этого быть не может. Так не бывает. У людей так не бывает.

— Где я? — спросил он снова. Ему стало страшно, и он заметил, как замелькали, замельтешили огоньки приборов у кровати.

— Я вас прошу, не волнуйтесь, — сказал человек в белых перчатках. — Мы вам все объясним, как только вы окрепнете.

— Нет! — крикнул Ранмакан. — Нет! Кто вы?

И он уже видел, что у его тюремщиков по-иному, чем должно быть, прорезаны глаза, по-иному лежат волосы, по-иному намечены скулы…