Я сделал шаг к ней. Терпение лопнуло. Маска спокойствия треснула. Я опустился на одно колено. Резко, порывисто, движением, которое было продиктовано не этикетом, а отчаянием. Букет лег на столик, осыпав пол лепестками.

— Я пришел все исправить! — мой голос прогремел в маленькой комнате, заставляя стекла дрожать. — Вот кольцо! Вот предложение! Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Отложим объяснения на потом. Я уверен, что ты успокоишься, все наладится, и ты сможешь меня выслушать!

Я смотрел на неё снизу вверх, вкладывая в этот взгляд всю мольбу, на которую был способен. Всю одержимость, которую я так тщательно скрывал, считая её слабостью, и которую теперь невозможно было удержать, потому что она разлилась по мне, как расплавленный металл, сжигая внутренности. Скажи «да». Пожалуйста, скажи «да». Дай мне шанс загладить вину.

— Погоди, — прошептала она, и смех, горький и истеричный, застрял у меня в горле. — Ты уже так делал. Помню, да... Только вокруг гости были, и все хлопали, ожидая праздника. А потом ты бросил меня у алтаря, рассказав всему свету, что я — алчная, капризная дура, которая хочет лишь денег!

— «Дура»? Я не говорил этого слова! — возразил я, вскакивая.

Боль от её слов была невыносимой. Я никогда не считал её дурой. Я считал её актрисой, играющей роль ради любимого.

— Дурой я назвала себя сама! — закричала она, и слезы полились по её щекам, как лава. — Потому что повелась на разговоры о любви! Поверила в любовь!

Я поморщился, словно от удара хлыстом по лицу. Она верила. Она любила его.

— Я понимаю, он поступил как негодяй, — произнес я тихо, стараясь дотянуться до неё, но она отшатнулась. — Я осуждаю его. Но я думал... я думал… Я понимаю, ты ждала не меня. Ты ждала другого. Но он не приедет. Забудь о нем.

— О ком ты? — прошептала она, вытирая слезы.

— О графе Лоране. О твоем женихе. Возлюбленном.

Имя повисло в воздухе, как грязное пятно.

Реакция Адианы была мгновенной. Не боль, не ревность. Ярость. Чистая, холодная ярость презрения.

— Ах, о том чванливом и напыщенном дурачке? — её голос дрогнул от гнева и… презрения. — Я сразу сказала «нет». Мы выгнали его едва ли не пинками! Потому что его интересовало мое приданое!

Мир рухнул.

В ушах стоял гул.

Земля ушла из-под ног.

Лоран солгал. Он не просто не предупредил ее. Нет… Он поступил хуже. Она даже не знала о его плане. Он не был ее женихом, которого забраковал суровый отец.

Я вспомнил его слова про любовь, про то, что она ждет его, про то, что отец продает её старому извращенцу Видексу, и только Лоран может её спасти. Всё это было ложью. Грязной, мерзкой ложью, чтобы использовать меня как инструмент для уничтожения её репутации за свою мелочную обиду мальчика, которому жестко, но справедливо отказали!