Я сделала шаг назад, наткнувшись спиной на стену. Холод камня пронзил тонкую ткань платья.

— Ты не просто оскорбил меня, растоптал в глазах общества, — продолжала я, и слова вылетали, обжигая горло, как кислота. — Ты уничтожил и меня, и мою семью! Из-за тебя мы потеряли всё! И мне теперь что? Принять цветочки и плакать от счастья? За то, что великий герцог снизошел до извинений дочери торгаша? Одарил своей милостью?

Я резко выбросила руку вперед, не принимая букет, указывая на него пальцем.

— Прибереги их лучше для своей будущей невесты! Положи к тому колечку, которое ты приберег для нее! Пусть она нюхает их, пока я буду гнить в долговой яме!

Грер не опустил руку. Он стоял неподвижно, держа букет на весу, словно это был щит или оружие. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз вспыхнули золотые искры.

— Мне кажется, лестница — не место для такого разговора, — произнес он тихо, но так, что это прозвучало как приказ.

Я развернулась и почти побежала в свою комнату, чувствуя его присутствие за спиной, как физическое прикосновение. Он последовал за мной. Вошел в комнату и закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Я стала у окна, отвернувшись от него. Смотрела на сад, где деревья клонились под ветром, но не видела ничего. Слезы стояли в глазах, горячие и соленые. Слезы гордости, бессилия и этого проклятого ненасытного желания.

— Здесь намного лучше, — произнес дракон. Его голос звучал теперь ближе, совсем рядом. — Я хотел бы все объяснить.

— Я даже слушать не буду твои объяснения, — бросила я через плечо, сгорая изнутри от смеси боли и желания. Метка ныла, требуя повернуться, посмотреть на него, коснуться, прижаться к нему. — Мне все равно, что ты скажешь. Твоему поступку нет оправдания. Значит, как унижать меня — так при гостях, при всем свете, чтобы каждый мог посмеяться? А как просить прощения — так тихо, украдкой, с букетом? Пока никто не видит, как унижается герцог, извиняясь перед простолюдинкой?

Я обернулась. Он стоял посреди комнаты, и букет в его руках казался единственным ярким пятном в этом сером мире.

— Один мой друг... — начал он, и в его голосе прозвучала нотка неуверенности, которой там быть не должно.

— Хватит! — резко крикнула я, перебивая его. — Мне плевать, что ты скажешь! Мне плевать на твоих друзей, на твои интриги! Твоему поступку нет оправдания! И я поражаюсь, как у тебя хватило наглости явиться сюда. После всего? Ты думаешь, время лечит? Что через несколько часов я забуду, как ты назвал меня игрушкой?

Грер сделал шаг ко мне. Его глаза потемнели. Он вдруг опустился на одно колено. Резко, порывисто, словно его кто-то толкнул. Букет роз лег на маленький столик рядом с ним, уронив пару лепестков на пол.

— Я пришел все исправить! — его голос прогремел в тишине комнаты, наполненный такой силой, что стекла в окне дрогнули. — Вот кольцо! — он полез во внутренний карман камзола. — Вот предложение! Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Отложим объяснения на потом. Я уверен, что ты успокоишься, все наладится, и ты сможешь меня выслушать!