В данный момент Клейтон пожалел о своей жизни. Если бы ему предложили начать жизнь сначала, он бы с радостью согласился.
Он не стал бы общаться с Гленом Таттероу в старших классах. Он не начал бы курить травку. И он бы не бросил школу. Тогда бы он никогда не встретился с Фредди и остальными представителями элиты собачьих боев Брикстона. Раньше он собирался заняться рисованием комиксов. Он ничего не рисовал уже пятнадцать лет, но когда-то у него неплохо получалось.
Надо было давно уехать как можно дальше от этого сраного города.
Шаги затихли. Клейтон мог видеть на сорняках темную полосу от тени фермера. Он стоял всего в паре ярдов позади него, по другую сторону дерева.
- Ну... я пока не собираюсь вынуждать тебя выходить из-за дерева. Я понимаю, что ты сейчас немного... не в себе.
- Можно и так сказать.
- Мне нужно несколько минут, чтобы снова завести трактор. Чертова машина постоянно глохнет. Наверное, карбюратор. Его нужно заменить. Как только я заведу трактор, я подвезу тебя до дома. Одолжу тебе кое-какую одежду.
- Спасибо.
Фермер снова вздохнул.
- Меня зовут Митч.
- Клейтон.
- Не могу сказать, что рад знакомству с тобой, парень.
- Не могу сказать, что осуждаю тебя.
Митч хмыкнул.
- Ты можешь воспользоваться моим телефоном, если тебе нужно. Сомневаюсь, что у тебя есть телефон на твоем... теле. У тебя есть кто-нибудь, кому ты можешь позвонить и попросить забрать тебя?
Клейтон подумал о том, чтобы позвонить Фредди, но потом решил, что выбор неудачен. Он был практически уверен, что тот вчера вечером находился среди группы мужчин и снимал на камеру все происходящее. Почему он так хотел собрать коллекцию всех страданий Клейтона?
Независимо от того, что в итоге произойдет, он постарается выбить из Фредди все дерьмо.
- Ага, - сказал Клейтон. - Есть кое-кто.
Тереза.
- Прекрасно. Я бы не хотел, чтобы ты возвращался в город пешком. Я не смогу подвезти тебя сам, так как у меня много работы.
- Ты и так немало сделал, - сказал Клейтон. - Спасибо, еще раз.
- Не за что.
Когда Митч пошел обратно к трактору, сорняки издавали шелестящий звук, задевая его штаны. Клейтон немного подождал, пока не услышал стучащий звук, который издавал Митч, занимаясь ремонтом трактора, а затем наконец начал мочиться. Направив струю мочи на землю, он размышлял о том, что скажет Тереза, когда он позвонит ей. Он не сомневался, что она приедет за ним. Ему просто не хотелось выслушивать ее жалобы по поводу его образа жизни.
Она слишком много треплется без умолку. Господи, она работает в "Гудящей Фуре".
Во всяком случае, у меня есть работа, - сказала бы она. А у Клейтона работы не было. Ему было неприятно это признавать, но она была права. Клейтон здорово находил работу. А вот неспособность удержаться на работе было одним из его главных недостатков.
Митч за двадцать минут сумел наладить работу трактора.
Двигатель с шумом завелся и заглох, словно подавившись бензином. В воздухе ощущался терпкий запах сгоревшего топлива. Он услышал, как заскрипело сцепление, и трактор тронулся с места. Митч подъехал к дереву сбоку от Клейтона. Тот прикрыл свои гениталии одной рукой.
Митч оказался старше, чем ожидал Клейтон, если судить по его голосу.
Он был похож на дедушку. Его крупное и широкоплечее тело было подтянутым, с накачанными мускулами, сформировавшимися в результате многолетней тяжелой работы. Его лицо выдавало его возраст. Оно было осунувшимся и изможденным, а на щеках виднелась седая щетина.
- Запрыгивай, - крикнул Митч, перекрывая шум мотора.
Он похлопал по плоской поверхности за спинкой сиденья. Клейтон кивнул. Он подошел к трактору и забрался внутрь. Когда он сел на место, металл оказался прохладным под его ягодицами.
Митч начал движение. Клейтон смотрел на поля, наслаждаясь пейзажем, но ненавидя свою жизнь.
Эми шла вдоль обочины гравийной дороги, а Джаггер бродил в высокой траве. Через каждые несколько футов он останавливался, обнюхивал землю или какой-нибудь выброшенный на обочину мусор. Он редко останавливался больше чем на несколько секунд, разве что для того, чтобы поднять лапу и побрызгать на землю.
К счастью, поблизости не было видно кур семьи Райли, поэтому у Джаггера не было соблазна бежать за ними. Когда он услышал их кудахтанье и пронзительный писк, он остановился, приподняв уши. Но выглядел он не очень заинтересованным.
Элли Райли как раз забирала газету со своей подъездной дорожки, когда они подошли к ней. Эми несколько минут поболтала с ней, а Джаггер тем временем обнюхал окрестности.
Элли была приятной женщиной, хотя время от времени она проявляла недовольство. Как правило, она жаловалась на погоду. Неважно, какая была температура, она никогда не была такой, какую Элли предпочитала. Она сказала Эми, что по прогнозам на текущей неделе в Брикстоне будет самая жаркая погода за последние несколько лет. Но через пару дней может разразиться страшная гроза, а вместе с ней повысится влажность.
Эми вовсе не хотела такого поворота событий. Как правило, сильные бури валят деревья и ломают ветки, и ей приходится вызывать бригаду для уборки.
Их услуги обходились в кругленькую сумму.
Расходы, которых она не желала, но в случае необходимости могла потратить. Ее отец оставил ей не только автостоянку для трейлеров, но и сберегательный счет, недвижимость и два страховых полиса. Поскольку она была единственным ребенком, ей досталось все. Ее мать умерла, когда она была совсем маленькой, поэтому ей не с кем было разделить деньги. Но она была готова отдать все свое наследство, лишь бы только вернуть свою маму.
Эми не была очень близка со своим отцом. Пит Снайдер в ее жизни не занимал особого места, как и в кругу ее семьи. Поэтому, как и многие люди, Эми и ее мама соблюдали дистанцию.
Он был кем-то, с кем можно было поужинать по вечерам и посмотреть, как он засыпает в кресле. Он пришел на выпускной Эми, оплатил ее образование и внес залог за ее старую квартиру в Кул-Спрингс. За исключением праздников и дней рождения, она общалась с мистером Снайдером очень мало.
И она сожалела об этом. Ей бы понравилось слушать упреки в том, что она папина дочка. Но реальность была далека от этой истины. Отец никогда не был груб с ней и не обижал ее, но он не отличался особой любовью и эмоциональностью. Он никогда не поддерживал ее, не давал советов и не выражал недовольства по поводу ее поступков.
Она не могла припомнить, чтобы он когда-нибудь улыбался.
Но он оставил мне свою империю.
Остановившись на изгибе гравийной дороги, которая вилась в форме лошадиной подковы по территории "Орлиного Гнездa", Эми вздохнула. Она оставила позади уединенные передвижные дома. Впереди по обе стороны узкой дороги в заросших сорняками дворах располагались обветшалые одноквартирные коттеджи. В некоторых из них в жестяной обшивке зияли дыры от пуль. В других отсутствовали отдельные фрагменты, из которых виднелась теплоизоляция изнутри.
Во дворе почти всех таких домов стояла старая машина. У некоторых было несколько машин. Несколько раз в месяц полиция наведывалась сюда, чтобы вмешаться в семейные ссоры или пьяные драки, большинство из которых происходило неподалеку от трейлера Карлоса Лозано. Даже сейчас, стоя на изгибе дороги, она могла видеть Карлоса, который в длинных черных шортах и белой вульгарной майке, стоял перед своей ярко-оранжевой "Импалой" с поднятым капотом. Небольшая компания мексиканцев стояла поблизости, пока Карлос возился с двигателем. В последнее время до Эми доходили слухи, что Карлос и его приятели состояли в какой-то банде.
Даже были случаи убийств в "Орлином Гнезде". И многие из соседей предполагали, что ответственность за случившееся несет Карлос, хотя Эми так не считала. Он всегда был очень любезен, когда она собирала деньги за аренду участка, хотя его глаза, казалось, не отрываясь смотрели на ее грудь.
За три года, что Эми владела "Орлиным Гнездом", она несколько раз почти продавала его. Единственные покупатели, которых ей удалось подыскать, хотели только землю. Они намеревались сровнять территорию бульдозером и вырубить ее, поэтому все, кто здесь жил, должны были прицеплять свои трейлеры и уезжать. У большинства из них не было денег, чтобы ехать куда-то еще.
Они с трудом сводили концы с концами и оказались здесь в настоящей ловушке. Если Эми решит продать участок, им некуда будет ехать.
Временами Эми тоже чувствовала себя в ловушке. Как бы сильно она ни хотела отсюда уехать, она знала, что никогда не сможет, поэтому и переехала жить в папин дом, оставив свою квартиру и прежнюю работу ассистента стоматолога. Она ненавидела своего отца, за то что тот допустил преобразования этого поселка в трущобы. Она хорошо помнила, как раньше здесь было здорово, и люди были довольно приличными.
Сейчас они тоже не все плохие.
Но таких большинство. И именно ее отец разрешил им поставить здесь свои трейлеры.
Он позволил здесь поселиться наркоманам и вести свой незаконный бизнес прямо у себя во дворах. Именно по его вине "Орлиное Гнездо" сталo таким экономически неблагополучным местом для жизни. Кроме того, он перестал поддерживать дом в надлежащем состоянии, но Эми собиралась восстановить все в том виде, в каком дом был в ее детстве.
Когда-то вокруг дома росли большие пышные деревья, во дворе цвели розовые и желтые цветы, а на Четвертое июля проводились ежегодные праздники, во время которых накрывали столы, и каждый житель трейлерного парка приносил какую-нибудь еду. Она помнила, как было весело.
Когда-нибудь. Я обязательно устрою это снова.
Она развернулась и отправилась в сторону дома, а Джаггер последовал за ней. Он тяжело дышал, когда двигался, его лапы с когтями рассекали пыль, превращая ее в маленькие серые клубы вокруг его лап. Дорога была настолько высушена, что походила на порошкообразную смесь для соуса, и хрустела под ногами Эми, словно песок.
- Готов отправиться домой? - спросила она Джаггера.
Он шагал рядом, не обращая внимания на ее слова. На мгновение он приподнял уши, уставившись вперед, затем снова опустил их. Из его разинутой пасти текли слюни. Если бы кто-нибудь увидел Джаггера в таком состоянии, то подумал бы, что он бешеный. Она следила за тем, чтобы на нем всегда были бирки, тогда люди будут знать, что он не бешеный.
Девушка прошла мимо участка Райли, не замедляя шага. Наверняка кур уже выпустили, и Джаггер непременно захочет их поймать.
Трейлер Дженис Уилсон находился на небольшом возвышении справа от нее. У Дженис был самый большой двор среди всех арендаторов, хотя она почти не ухаживала за ним. Эми остановилась и слегка натянула поводок Джаггера, давая ему понять, что нужно остановиться. Он послушался и сел на задние лапы. Он устал. Эми беспокоилась о его весе, но доктор Аласба сказал ей, что такой большой вес - норма, и, если она будет совершать ежедневные прогулки, все будет в порядке. Продолжительность жизни таких собак, как Джаггер, может превышать десять лет. Сейчас ему было четыре года, но он уже выглядел взрослым.
У нее сдавило в горле, когда она попыталась представить, как она будет жить без него.
Не думай о плохом. Он проживет еще долгих шесть лет.
Она посмотрела на его морду, на обвисшие щеки, которые придавали ему балагурскую ухмылку. Неужели она увидела седые волоски на складках его морды?
Затем, отвернувшись от Джаггера, она посмотрела на холм, поднимавшийся к трейлеру Дженис. Лужайка, заросшая сорняками, нуждалась в покосе. Грядки дикого лука разрослись, словно кучи зеленых хвостов. Детские яркие разноцветные игрушки, были разбросаны по двору, словно останки малышей после апокалипсиса. Она увидела недалеко от входной двери детский домик с желтой крышей и голубыми стенами.
Из него вылез маленький мальчик, размахивая пластмассовой бейсбольной битой, как мечом. Она услышала, как он издавал ртом звуковые эффекты.
Джаггер снова навострил уши. Его дыхание участилось. Когда он закрыл пасть, из его горла вырвался протяжный вой. Наблюдая за игрой Натана, Джаггер захотел присоединиться к нему. Он был не из тех собак, которые безоговорочно доверяют людям, но он очень любил маленького мальчика.
Один на улице. Снова.
Натан часто играл на улице без всякого присмотра. Социальные службы уже не раз приезжали сюда и всякий раз уезжали, не забирая ребенка, по тем или иным причинам.
Эми никогда не забудет тот вечер, когда она, возвращаясь из спортзала, чуть не сбила его своей машиной. Он плакал посреди дороги в одной рубашке и мокрых штанишках. На нем не было ни обуви, ни носков, поэтому его голые ступни и пальцы ног были в царапинах. Когда Эми отвела его в трейлер, то обнаружила, что Дженис заснула - в отключке - на диване, а Натан бродил по улице и не мог найти дорогу домой. Эми пошла к своей машине, а из трейлера слышались шлепки и крики Натана.
Сейчас, наблюдая, как ребенок играется в столь запущенном дворе, в отсутствие матери, которая не присматривала за ним, Эми стало грустно. Ее сердце разрывалось от жалости к нему. Он был таким милым малышом с традиционной для маленьких мальчиков прической с короткой челкой, которая доставала ему до бровей и топорщилась возле ушей.
Хорошо, что сейчас он хотя бы одет.
Она подумала о том, чтобы пойти к трейлеру и проверить Дженис. Убедиться, что она снова не отключилась от алкоголя. Сейчас самое подходящее время, чтобы получить арендную плату за участок.
Эми вздохнула.
Она не могла так поступить. По непонятной для нее самой причине, постучав в дверь Дженис, она будет чувствовать себя безжалостной сукой.
- Пошли, - сказала она Джаггеру. - Пойдем домой, а то Натан увидит нас и захочет поиграть.
Они прошли остаток пути до дома, не останавливаясь. Приятные впечатления оставили ее, и теперь она чувствовала себя уставшей и подавленной. Даже Джаггер выглядел подавленным.