Нгеан, 2017

Я кладу деревянную птичку у бабулиной могилы. Дети встают на колени рядом. Там чиркает спичкой и зажигает благовонные палочки. Поворачивается ко мне и улыбается.

— Я уверен, что бабуля тобой гордится. И я тоже, любовь моя, — говорит он, а дым от палочек окутывает нас ароматом.

— Без тебя ничего бы не получилось, Там, — я достаю стопку страничек, увесистую и плотную. Это моя семейная история, рассказанная бабулей и мной.

— А прабабушка сможет прочесть это с небес? — спрашивает наш сын Куанг, поглаживая обложку.

— Мы сожжем эти странички, и дым донесет их ей, — говорит наша дочь Тхань. Она верит в это, потому что любила слушать бабулины истории не меньше меня.

Я поднимаю рукопись над головой. Когда-то бабуля говорила мне так: «Беды, что выпадали на долю вьетнамского народа за всю его историю, огромны, как горы-великаны!» И мне довелось постоять и вдали от них — так далеко, что видно было вершины, и в то же время оказаться совсем близко. Стать свидетельницей тому, как бабуля сама превращается в высочайшую из гор, которая всегда рядом и непоколебимо защищает нас.

Я закрываю глаза, и перед моим взором появляется ласковое лицо бабули. «Я так рада, что ты написала о том, через что нам пришлось пройти, Гуава. Мне не терпится почитать!»

— Бабуля, я скучаю.

В руках Тама вспыхивает огонь. Дети помогают нам, подкладывая в костер странички.

Вверх взвиваются струйки дыма, и сквозь пляску пепла я вижу, как оживает деревянная птичка. Она хлопает крыльями, вытягивает шею и поет небесам бабулины песни.