Кочкин появился в конце аллеи, шел быстро, размахивая блокнотом. Увидел Аркадия с Варей, подошел, сел рядом.

— Аркадий Петрович, был в Моссовете и в дирекции Центрального парка. Вот список мероприятий на двадцать шестое июля.

Он раскрыл блокнот, начал читать:

— Главная аллея парка Горького, четырнадцать ноль-ноль. Торжественное открытие летнего сезона, парад спортсменов… Зеленый театр, восемнадцать ноль-ноль. Концерт. Большой театр, оперные арии… Летний кинотеатр, двадцать один тридцать. Фильм «Кавалер Золотой Звезды»… Площадь у фонтана, шестнадцать ноль-ноль. Массовое гулянье, оркестр Осипова, танцы, конкурсы…

— Стоп. — Аркадий поднял руку.

Кочкин замолчал.

Аркадий потер лоб, посмотрел на список:

— Все не то. Поставь себя на место банды. Зачем им с оружием на эти мероприятия? Что там делать? По рядам ходить, портмоне изымать?

Кочкин пожал плечами неуверенно:

— Может, скрытые наряды на всех объектах поставить?

— Сколько у нас людей? — спросил Аркадий. — Двадцать? А мероприятий сколько? Сто?

Он снова взял стопку газет, начал перелистывать. Читал вслух, коротко, только заголовки и первые строки:

— «Внимание, жители центральных районов. Отключение воды двадцать шестого июля…» Не то.

Перевернул страницу:

— «Гастроли Саратовского драматического театра. Двадцать шестого июля, „Женитьба Фигаро“…» Не то.

Еще страницу:

— «Изменение движения транспорта. Перекрытие дорог…» Не то.

Варя покачала коляску, потому что Маша начала ворочаться. Посмотрела на мужа:

— А может, двадцать шестого они перепродают оружие какой-то третьей стороне?

— А зачем третьей стороне посредник? Обратились бы к Инженеру напрямую, — возразил Аркадий, листая дальше. — «Вечер советской песни в Парке Горького. Зыкина, Нечаев…» Не то. «Лекция для трудящихся. Колонный зал, профессор Варваров, покорение космоса…» Не то.

Он отбросил газету, схватил следующую.

— «Ремонт водопровода на Второй Ямской…» Не то. «Детский утренник на Бауманской, одиннадцать ноль-ноль…» Не то. «Общее собрание жильцов, дом двадцать четыре, улица Чкалова…» Не то. «Вечер кинокомедии, клуб завода „Серп и Молот“, восемнадцать тридцать…» Не то.

Аркадий откинулся на спинку скамейки, закрыл глаза. Голова раскалывалась.

— Ничего, — сказал он. — Ничего не подходит.

Кочкин робко предложил:

— Может, все-таки расставить людей везде? По человеку на каждый объект? Хотя бы в крупных местах — парки, стадионы…

Аркадий махнул рукой:

— Бесполезно. Один человек ничего не сделает против вооруженной банды.

Варя вдруг сказала:

— Я вчера ходила в библиотечный фонд. Свернула со Смоленского переулка на Второй Николощеповский. Там весь дом обклеен объявлениями. Въезд и выезд закрыты с девяти до четырнадцати ноль-ноль. Двадцать шестого июля. Из-за строительных работ. Улица тупиковая.

Повисла тишина. Аркадий открыл глаза, посмотрел на Варю:

— Второй Николощеповский?

— Да.

Он встал, достал из кармана карту, развернул на коленях.

— А что там интересного? Стадион? Летний театр?

Варя покачала головой.

— Там сберкасса, — ответила Варя.

Аркадий замер. Обернулся, посмотрел на Кочкина:

— Сберкасса. Ты слышал?

Кочкин вслух размышлял:

— Если въезд и выезд перекрыты… то милиция не сможет быстро приехать на вызов.

— А если это не строительные работы, — добавил Аркадий, — а липовое объявление? Чтобы люди не заезжали? Чтобы переулок был пустой?

— Никакой не липовый, — возразила Варя. — Туда уже свозят строительные материалы. Я видела.

— Выходит, они планируют ограбление? — сказал Кочкин.

— У меня других версий нет, — ответил Никитин. — Двадцать шестого июля. С девяти до четырнадцати. Это послезавтра. У нас есть день, чтобы подготовиться.

Варя подошла ближе, глядя на карту, лежащую на коленях мужа. Коснулась пальцем серой полоски Второго Николощеповского переулка. Там, в маленькой сберкассе, послезавтра решится все.

— Я к Пинчуку, — сказал Никитин, вставая. — Попробую получить разрешение на проведение операции и хотя бы десять человек в помощь. — Он взглянул на Варю. — Встретимся дома!

Аркадий не успел повернуться, как Варя отрицательно покрутила головой и негромко сказала:

— Нет.

— Что нет? — не понял Аркадий.

— Не ходи к Пинчуку.

Кочкин словно прочитал мысли Вари и, прикусив губу, молча кивнул, соглашаясь.

— Ребята, — развел руками Никитин, — вы что тут, сговорились?

— Узнает Пинчук — узнают все, — произнес Кочкин.

— Да, узнают, — согласился Никитин. — Но у нас такой порядок.

— Банда не приедет, — сказала Варя.

Никитин выдержал паузу, с интересом глядя то на жену, то на оперативника.

— Золотые вы мои, — усмехнулся он. — Значит, брать банду, вооруженную семью автоматами, будем мы вдвоем с Ваней. А на тебя, — он взглянул на жену, — возлагается роль санитарки.

Он прошелся туда-сюда вдоль скамейки и в чувствах шлепнул кулаком себе в ладонь.

— Да я все понимаю! В наших рядах завелся «крот». Он уже слил информацию о нашей операции в переулке Брюсова, и мы потеряли оружие. Я понимаю, что теперь информацию про Николощеповский мы должны хранить под семью замками. Но не Пинчук же «крот»! Если я объясню ему, как важно не предавать огласке наши намерения, он поймет.

— Он поймет, — тяжелым голосом отозвался Кочкин. — Но даже если об этом узнают Кушнир, начальник оружейной части, начальник автотранспортной части и те двадцать милиционеров, которые будут назначены на перехват банды, то этого достаточно. Кто-нибудь один, даже без злого умысла, расскажет у себя на кухне — и все.

— Ну, — развел руками Никитин. — Тогда берем банду вдвоем. Что нам стоит, да, Вань? Ты ж Сталинград защищал! Что тебе кучка каких-то мерзавцев? И не в таких передрягах бывал!

— Бывал, — тихо подтвердил Кочкин, закуривая и глядя куда-то вглубь парка.

— Так, ребята! — звонко и решительно сказала Варя. — По-моему, вы готовитесь погибнуть смертью храбрых. Так не пойдет. Ну-ка, пошли к нам! Я вчера раздобыла хека и сварила уху. Пальчики оближете.

— К ухе водка нужна, — обреченным голосом произнес Иван.

— И водку найдем! — заверила Варя, взяла мужчин под руки и повела к остановке трамвая.

— Вот в чем вам точно повезло, Аркадий Петрович, — сказал Кочкин, ничуть не сопротивляясь Варе, — это в жене.