Аркадий сидел за столом, перебирал протоколы. Сидящий напротив Кочкин заполнял какие-то бумаги, сопел, макал ручку в чернильницу. В кабинете было душно, окно открыто, и кабинет наполняли звуки города: звон трамваев, грохот грузовиков. Как назло, рупор радиоточки, установленный на столбе напротив, сегодня вещал особенно громко.

Телефон зазвонил резко, пронзительно. Аркадий снял трубку:

— Никитин слушает.

В трубке молчали. Потом раздался голос — низкий, с хрипотцой, будто простуженный или нарочно измененный:

— Майор Никитин?

— Да. Кто говорит?

— Неважно. Слушай внимательно. Завтра передашь стволы. Время и место сообщим дополнительно. Это последнее предупреждение. Если не выполнишь — труп мальчишки подложим тебе под дверь. Понял?

Аркадий сжал трубку. В голове забилось: удержать, удержать его на линии, дать время засечь!

— Погоди, — сказал он. — Какие стволы? О чем ты говоришь?

— Не валяй дурака, майор. Ты знаешь, о чем речь. Семь ППШ. Те самые, что нашел участковый.

— Хорошо, — сказал Аркадий, стараясь говорить медленно. — Но мне нужны гарантии. Как я узнаю, что мальчик жив?

— Узнаешь, когда получишь его.

Аркадий посмотрел на Кочкина. Тот по-прежнему склонился над бумагами, ничего не замечая и не слыша разговора начальника. Аркадий схватил со стола книгу, швырнул в него. Книга ударила Кочкина в плечо. Тот вскинул голову, удивленно посмотрел.

Аркадий показал знаками: телефон, АТС, срочно.

Кочкин понял, вскочил, выбежал из кабинета.

— Слушай, — продолжил Аркадий в трубку, — мне нужно время. Оружие в сейфе, доступ ограничен. Я не могу просто так взять его.

— Твои проблемы, майор. Завтра. Жди информацию.

— Подожди, я…

Гудки. Связь оборвалась.

Аркадий положил трубку, сжал кулаки. Похитители перешли к решительным действиям. Времени на раздумья не осталось.

Кочкин вернулся через минуту, запыхавшийся.

— Аркадий Петрович, телефонистка говорит — звонок с таксофона. Казанский вокзал.

— Езжай туда! — не задумываясь, распорядился Аркадий. — Опроси всех, кто мог видеть звонившего. Описание, приметы. Все, что вспомнят.

— Есть, Аркадий Петрович.

Кочкин схватил фуражку, выбежал. Аркадий остался один. Прошелся по кабинету, остановился у окна. Внизу, как обычно, шли по своим делам люди по улице. Воробьи дрались в листве каштана. Дворник из шланга поливал тротуар. Всюду жизнь! Вот только судьба несчастного мальчишки из детдома, отважного Комарика, висела на волоске. И никому нет до этого дела. И только Аркадий один может что-то изменить и спасти несчастного ребенка.

Телефон снова зазвонил. Аркадий схватил трубку.

— Да.

— Аркадий, это я. — Голос Вари встревоженный. — Что решили? Ты говорил с Пинчуком?

Аркадий сделал паузу и не без труда произнес:

— Да, говорил.

— И что он сказал?

— Сказал… что подумает.

Варя замолчала. Потом тихо:

— Ты мне врешь.

— Варя…

— Ты плохо врешь, Аркадий. Я слышу по голосу. Что случилось?

Он закрыл глаза.

— Ничего. Просто устал. Поговорим вечером, хорошо?

Она не ответила и положила трубку. Аркадий стоял, держа трубку в руке, слушал гудки.

«Думай. Думай, черт возьми. Должен быть выход. Какой-то выход!»

Телефон снова зазвонил. Кочкин.

— Аркадий Петрович, я на вокзале. Этот таксофон висит на стене между залом ожидания и выходом. Сотни людей проходят мимо каждый час. Пассажиры с чемоданами, провожающие. Тут свидетелей нет и быть не может.

— Отпечатки сняли?

— Да. На трубке дюжина отпечатков. Но техник говорит, что наверняка злоумышленник был в перчатках.

Аркадий положил трубку. Все. Тупик. Никаких зацепок, никаких следов. Только угроза и срок: завтра.

Он сел за стол, опустил голову на руки. В голове крутилась одна мысль: отдать себя вместо оружия. Пойти на встречу, сказать, что стволов нет, но есть он. Обменять себя на мальчика. Скорее всего, его убьют. Как, собственно, и мальчика. Глупое и бессмысленное самопожертвование.

Идти к Пинчуку? Еще раз? Кинуться ему в ноги, умолять?

Аркадий схватил трубку, попросил соединить с кабинетом полковника. Гудки. Потом голос дежурного:

— Полковник выехал по делам. Сегодня его уже не будет.

Аркадий положил трубку. Это конец.

Он сидел, глядя в пустоту. Потом вскочил, начал ходить по кабинету. Быстро, нервно. Нога ныла, но он не обращал внимания.

Должен быть выход. Обязан быть.

Он остановился, схватил трубку, попросил соединить с Кушниром.

— Кушнир слушает.

— Это Никитин. Я еду к тебе. Сейчас. Очень срочно.

— Аркадий, привет! Слушай, давай ближе к вечеру. У меня сейчас допрос…

— К черту допрос! Это вопрос жизни и смерти. Все. Жди!

Он бросил трубку и вышел из кабинета.