В один из дней произошла ещё одна неожиданная встреча. Вечером в наш домик постучался Славик и подселил к нам Фонаря и Марка.
Мне, наверное, стоит подробнее рассказать о Фонаре. Это тоже очень удивительный был человек. Он хотел найти дорогу к океану.
Я увидел его первый раз около той злополучной школы. Мы двигались перебежками по обеим сторонам улиц малыми группами, и когда уже прошли половину деревни, я понял, как хочу пить. Кроме половинки кружки ржавчины, не пил ничего за весь день. Я вслух сказал: «Сейчас бы воды», — и один солдат, сидящий в канаве рядом со мной, с огромным фингалом под глазом, протянул мне бутылку с ржавой водой. Я попил её и побежал дальше.
Когда мы уже отошли в Луганскую область, между мной и Фонарём случился один диалог. Меня отправили ночью на усиление на пост, где обосновался Фонарь. Там он пробовал со мной заговорить, но от событий последней недели я был очень зол и вместо нормальных ответов просто огрызался. Общение наше не заладилось тогда. Он всё равно иногда вбрасывал какие-то свои мысли. Так, среди молчания он сказал: «Эти лесопосадки посадили, чтобы на полях семечка не перемешивалась ветром. Представляешь, до чего человек додумался? Но именно человек изобрёл и автомат».
Когда мы вместе ходили за водой в деревню, я лучше его узнал. Фонарю было чуть больше тридцати. По его рассказам, он в армии не служил, сидел в тюрьме за мошенничество, потом работал кризисным менеджером в сети магазинов (его отправляли в те магазины, где всё было очень плохо, и он за месяц решал все проблемы, приводя филиал к доходной статистике). И ещё он употреблял всё, что употребляется, включая инъекционные наркотики. О своей мечте Фонарь говорил так: «Я мечтаю дойти пешком до какого-нибудь океана». А о причинах пойти на войну отвечал: «Я пошёл на войну, потому что люблю себя загонять в экстремальные ситуации, из которых мне потом интересно выбираться… Ну, и чтобы своей жене заработать на силиконовую грудь».
Я не сразу оценил Фонаря по достоинству как человека и относился к нему с некоторой долей снобизма. Мне он изначально показался очень неприятным типом, который из себя ничего не представляет. На самом деле, я серьёзно ошибался. Фонарь был удивительной личностью. С особым талантом влипать в приключения. И хоть он, как правило, не добивался своих целей, но оставался неведомым образом на плаву.
Тогда Фонаря и Марка привезли на Гору какие-то особисты. Они выкинули их на въезде в город, не объяснив сотрудникам военной полиции, даже кто это такие.
Фонарь рассказал нам, как уже второй раз за месяц был в Воронежской области, и оба раза прокалывался на какой-то ерунде. Он был очень расстроен, что у него опять не получилось. Фонарь, одетый в берцы, гражданскую куртку и гражданскую шапку, сидел на подобии кровати и злился. Подняв взор, он стянул с себя шапку и кинул её на землю, декларируя: «Всё, больше не буду пытаться сбежать с войны!.. По крайней мере, на этой неделе».
Утром на самой посадке я наблюдал, как к нему подошёл наряд военной полиции вместе с полковником-комендантом. Они с интересом разглядывали его форму одежды. Полковник взял телефон Фонаря. Открыл фотогалерею, начал листать изображения и видео. А там чего только не было! Как вертолёты отстреливают ракеты, как ездят танки, как трупы гниют у дороги. Полковник улыбнулся, сказал: «Ну ничего себе, ты прямо журналист!» И не убирая улыбки с лица, разбил телефон об асфальт.
Это наименьшее испытание Фонаря за последнее время. И сломанный полковником телефон ничуть не добавил грусти душе Фонаря. Он был расстроен только своими неудачными попытками сбежать с войны.
Первый раз, с Марком, Фонарь пешком дошёл до границы. Они спокойно её перешли и решили у какой-то бабушки водички попросить — пить захотели. Бабушка водички им, конечно, дала. Но сказала: «Ребят, вы какие-то подозрительные, я на всякий случай ментов вызвала». Фонарь на бабку не обижался. Наоборот, отдал должное её гражданской бдительности. Полицейские повезли их к пограничникам. Беглецов поставили на колени. Главный пограничник по военной связи доложил начальству о двух нарушителях, и спустя время раздался звонок от самого заместителя министра обороны. Он, что Фонарю понравилось, спросил, не почему они сбежали, а каким образом получилось сбежать из зоны боевых действий. По итогу их вернули в зону проведения специальной военной операции, а затем просто привезли в ставшее культовым для двадцать второго года место. На Гору.
Второй побег с войны у них был более успешен. Фонарь и Марк взяли ещё одного подельника. Тем же способом, что и в первый раз, пересекли пешком границу. Причём они уже были почти рядом с Россошью, что в Воронежской области. Там их ждала машина друга. Они втроём в эту машину сели, поехали. На дороге стоял пост дорожной службы. Они видели, что в одну сторону машина поехала только с водителем. А возвращалась, гружённая людьми. Дорожники остановили машину. Сказали: «Ребят, документы». Те показали паспорта. Дорожники просматривали страницы паспорта с пропиской: один в Ярославле прописан, другой в Калининграде, третий в Брянске… «Ребят, а как вы все вместе-то собрались? Выйдите из машины». И те вышли. Они были одеты в гражданку. Но у всех беглецов на ногах были берцы. Главный постовой сказал про себя: «Понятно всё…» Они привезли их на тот же самый пост пограничной службы. Пограничники старых друзей узнали. Решили всё-таки спросить, как они второй раз умудрились пересечь границу. Там же везде минные поля, причём и наши, и оставшиеся от прошлой власти, летают дроны, обустроены секретные наблюдательные пункты. Пограничники просили: «Просто скажите, как!» Отвечали, как блаженные дурачки: «Ну мы шли, там были леса… Поля… Вода… Там ещё была канавка с водой. Мы завалили брёвнышко и по нему прошли». Пограничники ответ этот выслушали и от изумления даже избивать их раздумали. Снова ничего им не было, их просто вновь привезли на Гору. То есть две эти вылазки не имели никаких последствий. Судя по всему, они единственные, кто так делал.
Фонаря заслуженно можно назвать авантюристом. Зная его биографию и такие истории с войны — это Остап Бендер нашего глупого времени. Не меньше.