Начало октября. Новосибирск.

Осень в Сибири — женщина с крутым нравом. Ещё вчера бабье лето дарило тепло, от которого хочется жить и верить в чудеса, а сегодня небо затянуло свинцовой ватой, и ветер с Оби хлестал по лицу мокрыми пощёчинами. Деревья стояли голые, жалкие, роняя последние листья в лужи, и воздух пропах прелой листвой, мокрым асфальтом и тревогой. Такой запах бывает перед первой грозой. Или перед первой бедой.

Евгения Сергеевна, няня Паши, кутала мальчика в шарф так старательно, что из-под него торчал только вздёрнутый нос. Они гуляли в сквере за домом — месте, исхоженном вдоль и поперёк, где каждая скамейка была знакома, каждая бабушка на лавочке — своя. Здесь было безопасно. Так казалось.

Паша сосредоточенно ковырялся палкой в куче прелых листьев, выискивая сокровища. Он нашёл сморщенный каштан, похожий на ёжика, и гордо продемонстрировал няне.

— Баба Женя, смотри! Гриб! — крикнул он, размахивая добычей.

— Положи, зайчик, грязный же, — Евгения Сергеевна улыбнулась, откладывая вязание.

Она любила эти часы. Тишина, свежий воздух, ребёнок рядом — что ещё надо на старости лет? В голове крутились мысли о внуках, которых не было, и о том, как хорошо, что судьба подарила ей этого мальчика. Почти родного.

К скамейке подошёл мужчина. Не из местных. Это читалось во всём: в дешёвой синтетической куртке, в бегающих глазах, в том, как он мялся, не зная, с чего начать. Такие не гуляют в скверах с колясками. Такие ищут.

— Здравствуйте, — сказал он, кривя рот в подобие улыбки. — Мальчик ваш?

Евгения Сергеевна мгновенно собралась. Инстинкт, отточенный тридцатью годами работы с детьми, сработал быстрее мысли. Она резко отложила вязание, сунула спицы в сумку, одновременно нащупывая телефон.

— Внук мой, — отрезала она. Тон — лёд.

Мужчина не уходил. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и смотрел на Пашу. Слишком пристально. Слишком долго.

— На маму похож, — выдавил он. — Или на отца? Андрея Сергеевича?

У Евгении Сергеевны перехватило дыхание. Он знал имя. Он знал отца. Это не было случайностью. Это был сигнал. Красный.

— Паша, бегом ко мне! — выкрикнула няня, подрываясь с места и чудом не уронив сумку.

Мальчик, удивлённый резким тоном, замер с каштаном в руке.

— Да вы не бойтесь, я просто знакомый… — мужчина шагнул следом.

— Пошли! — Евгения Сергеевна схватила Пашу за руку и почти побежала к подъезду. Сердце колотилось где-то в горле, ноги подкашивались, но она не останавливалась. Только захлопнув за собой тяжёлую дверь и защёлкнув все замки, она позволила себе выдохнуть.

Руки дрожали. Мальчик смотрел на неё круглыми глазами.

— Баба Женя, ты чего? — спросил он.

— Ничего, родной. Игра такая. В шпионов.

Она набрала Лену. Пальцы не попадали по кнопкам.

— Леночка… — голос сорвался в хрип. — Тут такое дело… Тип какой-то приставал. Спрашивал про Пашу. Имя Андрея Сергеевича назвал. Я ничего не сказала, сразу ушла… но мне так страшно, Лена.

В студии «Лофт» в этот момент рабочий день подходил к концу. Лена просматривала отчёты, когда телефон завибрировал. Увидев имя няни, она почему-то сразу почувствовала холод в груди. Поднесла трубку — и услышала этот голос. Сбивчивый, испуганный, чужой.

Бумаги выпали из рук и разлетелись по полу.

— Вы где? — голос Лены стал резким, командным, как на поле боя. — Дома? Закрылись?

— Да, да, в квартире.

— Хорошо. Никуда не выходите. Я сейчас буду.

Она отключилась и сразу, не раздумывая, набрала Андрея. Пальцы сами нашли его имя в контактах — впервые за долгое время не с отвращением, а с отчаянной надеждой.

— Виктория добралась до Паши, — выпалила она, едва услышав его «алло». — Через какого-то типа в парке.

На том конце провода повисла тишина. Тяжёлая, густая, как смола. Лена слышала его дыхание — ровное, но с каким-то новым оттенком. Так дышит человек, готовый к бою.

— Ты уверена? — голос Андрея изменился до неузнаваемости. Из него исчезла привычная усталость, исчезла виноватость, осталась только сталь. Та самая сталь, с которой он строил свою империю.

— Няня сказала. Он знал твоё имя. Знал, что это твой сын.

— Я вызываю охрану. Сейчас. Они скоро подъедут. И сам заеду вечером, как только закончу переговоры.

— Андрей, если она…

— Не будет ничего, — перебил он. Жёстко. Уверенно. — Я разберусь. Срочно езжай домой. Не открывай никому, кроме своих. И не выпускай Пашу на улицу без охраны. Поняла?

— Поняла.

Лена резко подхватила сумку и бросилась к выходу, не проронив ни слова. Инна вскинула голову от бумаг, но увидела только захлопнувшуюся дверь. Она замерла. Внутри всё похолодело: что-то случилось. Что-то очень серьёзное.

Через минуту телефон Лены завибрировал. Сообщение от Инны: «Что случилось? Ты так резко выбежала. Я волнуюсь».

Лена ответила коротко, на ходу: «Всё расскажу позже. Я в пути».

Дорога домой казалась бесконечной. Пробки, которые обычно бесили, сейчас казались специально насланными врагами. Лена сигналила, перестраивалась, снова сигналила, но время тянулось, как патока.

Только оказавшись в своей квартире, защёлкнув дверь и обняв Пашу, она позволила себе выдохнуть. Мальчик прижимался к ней, ничего не понимая, но чувствуя напряжение.

— Мам, а почему баба Женя бежала? — спросил он.

— Потому что мы играем в очень важную игру, зайчик. В защитников.

— Круто! — Паша заулыбался и убежал в комнату строить башню из лего.

Телефон снова завибрировал — на этот раз сообщение от Андрея: «Охрана на месте. Двое у подъезда, один в холле. Будут дежурить круглосуточно, посменно. Не волнуйся».

Лена выдохнула. Тревога немного отпустила, сменившись тяжестью в плечах. Теперь нужно было предупредить своих. Она набрала матери.

— Мам, тут такое… — Лена старалась говорить ровно, но голос предательски дрогнул. — Кто-то Пашей интересовался на площадке. Няня сказала, мужик подозрительный приставал.

Галина Петровна ахнула так, что Лена отодвинула трубку от уха.

— Господи! Да что ж творится? Может, нам всё же приехать? Я отца подниму, мы завтра же будем у вас!

— Нет, мам. Андрей уже охрану нанял. Всё под контролем. Просто будьте на связи. Не выходите из дома лишний раз.

— Ты звони в любое время, слышишь? Мы всегда тут. Отец говорит, чтоб ты берегла себя. И внучка береги.

— Берегу, мам. Всё будет хорошо.

Лена отключилась и посмотрела на телефон. Оставался ещё один звонок. Инна.

Подруга взяла трубку сразу — видимо, ждала.

— Лен? Я как раз собиралась выезжать на встречу с поставщиками, но могу отменить. Что случилось?

Лена рассказала. Коротко, сухо, только факты. Когда она закончила, в трубке воцарилась тишина. Такая, что слышно было, как гудит вентиляция в офисе.

— Если эта гадюка тронет Пашу, я ей своими руками… — голос Инны стал низким, хриплым. В нём звучала такая угроза, что Лена вдруг на секунду пожалела Викторию. — Найми охрану, я заплачу. Сколько нужно, столько и будет.

— Инн, успокойся. Андрей уже вызвал. Они уже внизу. Всё под контролем.

— Андрей? — Инна фыркнула. В её голосе проскользнуло привычное пренебрежение, но сейчас оно было окрашено облегчением. — Хоть в чём-то он полезный.

— Он серьёзно настроен. Приедет вечером.

— Пусть приезжает. Но если что-то пойдёт не так — я знаю одного человека, который решит вопрос радикальнее.

Лена знала, кого она имеет в виду. Игорь. В последнее время Инна всё чаще упоминала его не как партнёра, а как союзника. Это грело.

— Ты сейчас где? — спросила Инна.

— Дома, с Пашей и няней.

— Хорошо. Не выпускайте Пашу во двор, даже с охраной. И будь на связи — каждые полчаса пиши, что всё в порядке. Я заеду вечером, после встречи. Посижу с вами.

— Спасибо, Инн.

— Не благодари. Мы же семья.

Лена положила телефон на стол. За окном сгущались сумерки. Дождь барабанил по стеклу, смывая последние следы осени. Евгения Сергеевна сидела на кухне, сжимая в руках остывшую чашку чая, и смотрела в одну точку — пережитый стресс ещё не отпустил.

Лена подошла к ней, положила руку на плечо.

— Евгения Сергеевна, спасибо вам огромное. Вы всё правильно сделали. Не волнуйтесь, сегодня вы ночуете у нас. Так безопаснее.

— Леночка, я так испугалась… — няня подняла на неё влажные глаза. — А вдруг он вернётся?

— Не вернётся. Теперь у нас охрана. И я буду рядом.

Казалось, опасность миновала. Но Лена знала: если Виктория начала игру, она не остановится на одном пугале. Это была только первая фигура на доске. Шах. Но ещё не мат.

В дверь позвонили ближе к восьми. Лена вздрогнула и замерла, прислушиваясь. Потом подошла к глазку. На лестничной площадке стоял Андрей. Он выглядел уставшим до предела — под глазами залегли тени, на скулах дрожали желваки. Но взгляд был собранным, жёстким. В руках он держал пакет с продуктами — видимо, знал, что Лена сегодня вряд ли сможет выйти в магазин.

Лена открыла дверь.

— Ребята внизу уже на месте, — коротко бросил он, переступая порог. Это был не вопрос, а констатация факта.

— Да, ты сообщил, — кивнула Лена. — Спасибо.

— Я проверю остальное. И поставлю дополнительную сигнализацию. Завтра приедут мастера.

— Андрей, зачем ты это делаешь? — спросила она тихо.

Он обернулся. В его глазах не было прежней холодности. Только усталость и что-то ещё. Что-то, чему она боялась дать имя.

— Потому что это мой сын, Лена. И потому что я не позволю Виктории превратить вашу жизнь в ад. Я сам создал эту проблему — мне её и решать.

Лена кивнула. Сейчас не время было для старых обид. Сейчас нужна была стена. И пусть эта стена была построена из того же материала, что и разрушенный ранее дом, главное, что она стояла крепко.

— Чай будешь? — спросила она.

— Буду, — ответил Андрей. — И нам нужно поговорить. Серьёзно.

Лена прошла на кухню. Включила чайник. За окном дождь усилился, смывая последние следы осени с городского асфальта. Внутри дома было тепло. Пока что тепло.

Она посмотрела на Андрея, который уже говорил по телефону с кем-то из своей службы безопасности, коротко, отрывисто, командным тоном. Потом перевела взгляд на комнату Паши, откуда доносился счастливый детский смех — мальчик строил башню, не подозревая, что в его мире только что рухнула одна стена и начала возводиться другая.

Война только начиналась.

И ставки в ней были выше, чем когда-либо.