Середина сентября. Новосибирск. БЦ «Кронос», офис Андрея.

Дверь кабинета открылась без стука. Виктория вошла так, как входят на сцену в свой бенефис: уверенно, плавно, с ощущением, что свет софитов вот-вот последует за ней, стоит ей только захотеть.

Секретарша за её спиной что-то лепетала про «без записи», но Аспидова даже не обернулась. Она привыкла, что двери открываются перед ней. Особенно здесь. Особенно перед ним.

Андрей сидел за столом, заваленным документами. Закатное солнце било в панорамные окна, выхватывая из полумрака его профиль — жёсткий, уставший, но всё ещё опасный. Как у волка, который прилёг отдохнуть, но не потерял нюх, а лишь прищурился, следя за добычей.

Он даже не потрудился встать, увидев её. Лишь неторопливо отложил ручку, будто её появление не стоило и секунды лишнего движения.

— Виктория, — произнёс он ледяным тоном. — Ты не записана сегодня на приём.

— Зачем нам запись, Андрюша? — она пропела его имя, растягивая гласные, словно пытаясь пробить эту ледяную стену нарочитой лёгкостью.

Виктория прошла к окну, покачивая бёдрами. Чёрное узкое платье облегало фигуру безупречно. Волосы уложены идеально, макияж безупречен.

— Вид шикарный, — заметила она. — Раньше я представляла, как буду смотреть на эту реку каждое утро. Рядом с тобой.

— Ты пришла обсуждать вид? — Андрей даже не повернул головы.

— Я пришла обсудить условия, — она подошла к столу, оперлась ладонями о стекло, наклонилась вперёд. Запах её духов — тяжёлых, восточных — долетел до него. — Насчёт выставки. Хотела согласовать детали…

Том Форд. Чёрная орхидея. Тот самый запах, который пять лет назад врезался в память Лены.

— Выставку обсуждают с менеджерами, — перебил Андрей. — Ты это знаешь.

— Не будь таким сдержанным, — мурлыкнула Виктория, поправляя прядь волос отточенным, почти театральным жестом. — Давай вернём наши вечера? Я скучала. Помнишь, как нам было хорошо? Мы же читали мысли друг друга…

Андрей вдруг рассмеялся — коротко и жёстко.

— О, я всё прекрасно помню. Помню, как ты убеждала меня бросить жену «ради настоящей любви». Помню, как потом исчезла, когда всё пошло не по плану. А теперь… — он окинул её холодным взглядом, — теперь, когда мои дела пошли в гору, ты снова здесь. Какая трогательная ностальгия.

— Ты не понимаешь…

— Понимаю. Слишком хорошо понимаю. Уходи, Виктория. Твои спектакли больше не для меня.

Виктория замерла. Улыбка дёрнулась, поползла куда-то в сторону, обнажая хищный оскал.

— Вот как? Перевернул страницу?

— Перевернул. И сжёг.

Она отступила на шаг, словно наткнулась на невидимую стену. В глазах её зажглось то самое, липкое, холодное — змея готовилась к броску.

— Ну что ж… Тогда поговорим о твоей новой пассии.

Виктория прошлась по кабинету, цокая каблуками.

— Да, да, о твоей дизайнерше… — она изобразила кавычки в воздухе, будто эти слова были какой-то нелепой шуткой. — Такой уютной, домашней: кухня, ребёнок, студия… Думаешь, тебе с ней будет весело? Она застряла в своём маленьком мирке, а ты создан для большего.

Она вернулась к нему, положила руку на плечо.

— Ей — кастрюли, а тебе, разумеется, целую империю подавай. Чувствуешь, насколько разные масштабы?

Андрей медленно снял её руку. Как надоевшее насекомое.

— Вика, не трать моё время, — сказал он тихо. Но в этой тишине было больше угрозы, чем в крике.

Она отдёрнула руку. Улыбка сползла с лица.

— Да что ты нашёл в этой своей дизайнерше? — Виктория резко выпрямилась. — Она же серая, домашняя. С ней ты зачахнешь.

— Это ты была ошибкой, — отрезал Андрей.

Он поднялся. Обошёл стол и встал напротив.

— Мы использовали друг друга — и это честно. Ты хотела статуса, но ушла, когда у меня не было ничего. Только чертежи и долги. А я хотел доказать себе, что чего-то стою. А теперь пришла за результатом.

Но сейчас у меня есть женщина, которую я не заслуживаю, но которую ни за что не потеряю. Она мать моего сына. Она построила себя сама. А ты… — он сделал шаг вперёд, и она инстинктивно отпрянула, — ты просто хочешь отобрать то, что тебе не принадлежит.

— Я создала галерею! — выкрикнула Виктория, и в её голосе зазвенела обида. — Я добилась всего сама!

— Добилась, используя тех, кто слабее, — Андрей холодно покачал головой. — Ты не созидатель, ты — присвоитель. Разница очевидна.

Он резко развернулся и подошёл к окну, встав к ней спиной.

— Уходи, — произнёс он тихо, но так, что это прозвучало как удар. — И запомни: если ты ещё хоть раз тронешь её или моего сына, я уничтожу твой бизнес до основания. У меня хватит сил закрыть твою галерею так быстро, что ты не успеешь опомниться.

— Ты не посмеешь, — прошипела она.

— Посмею, — он медленно обернулся, и в его взгляде не осталось ни капли теплоты. — И уже начал. Почему «Вертикаль» внезапно отменила закупку? Почему застройщики вдруг перестали брать трубки? Это моя работа, Вика. И это только начало. Дальше будет хуже.

Виктория сжала кулаки. Вся её игривость испарилась. Перед ним стояла загнанная хищница.

— Ты пожалеешь об этом, — выдохнула она с ненавистью. — Она узнает правду. Для неё ты — предатель.

— Вон, — отрезал Андрей.

Виктория постояла ещё секунду. Встретила его взгляд — и поняла: он не блефует.

Она развернулась и вышла. Только тихий щелчок замка. Но в коридоре она ускорила шаг. Лицо исказила гримаса — смесь унижения, злости и страха.

Лифт спускался вниз.

Цифры бежали: 15, 14, 13... Виктория стояла перед зеркалом. Глаза горели лихорадочным блеском. В ушах всё ещё звучало его: «Ты была ошибкой».

— Защищает её… — прошептала она. — Защищает сына…

Лифт остановился. Она вышла, натянув на лицо маску спокойствия. Но руки дрожали.

В машине она достала телефон. Набрала номер.

— Жанна? — голос Виктории звучал тихо, почти безжизненно, но в этой тишине отчётливо звенела сталь. — План «Б». Активируй.

В трубке повисла пауза.

— Виктория Петровна… вы точно этого хотите? — осторожно спросила Жанна. — Это же ребёнок.

Виктория закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Она перепробовала всё: и давление через СМИ, и попытки переманить Свету — всё без толку. Его защита оказалась непробиваемой. Оставался только один путь — тот, что пугал её саму.

— Активируй, — прошептала она, и голос дрогнул лишь на мгновение. — Он заговорил про сына. Значит, это его ахиллесова пята. Если бизнес не работает… придётся действовать иначе.

— Но это незаконно…

— Жанна, ты знаешь, кто я для него? — горько усмехнулась Виктория. В ушах снова зазвучало: «Ты была ошибкой». — Для него я просто ошибка. Инструмент, который использовали и выбросили. Но я больше не буду жертвой. Пусть теперь он почувствует эту боль. Пусть поймёт, каково это — когда тебя стирают из жизни, как ненужный черновик.

— Будет сделано, — после паузы ответила Жанна.

Виктория отключилась и откинулась на сиденье. Посмотрела на здание «Кроноса» в зеркало заднего вида. Там, на пятнадцатом этаже, сидел он. Человек, который только что вышвырнул её из своей жизни.

— Посмотрим, как ты будешь защищать её, Андрей, — прошептала она, заводя мотор. — Когда угроза будет не от меня. А от мира, который я на неё натравлю.

Машина рванула с места, вписываясь в вечерний поток. Закат догорал за горизонтом, окрашивая небо в багровые тона. Цвета крови. Цвета мести.

Виктория Аспидова проиграла бой. Но война только начиналась.