Конец августа. Новосибирск. Студия «Лофт».

Утро началось не с кофе — с удара в солнечное сплетение.

Звонил ключевой партнёр, с которым они выстраивали отношения полгода. Тот самый, который на прошлой неделе жал руку и говорил: «Лена, вы наше открытие». Теперь его голос звучал так, будто он разговаривает с прокажённой.

— Елена Николаевна, тут такое дело… Мне прислали ссылку. Это правда, что вы срываете сроки? И про личные связи… говорят, вы заказы через постель берёте?

Лена положила трубку, чувствуя, как внутри всё обрывается. Не больно — холодно. Как будто кто-то включил кондиционер прямо в груди.

Она ещё не видела статьи, но уже знала: началось. То, о чём предупреждала Инна. То, чего она боялась все эти годы.

Дверь кабинета распахнулась без стука. Инна влетела такая бледная, что веснушки на носу стали похожи на россыпь тёмных точек. В руках — планшет, который она швырнула на стол с такой силой, что ручка подпрыгнула.

— Лен, ты видела? — голос Инны звенел, как натянутая струна. — Только что вышло. В «Сибирском Проекте». И на всех профильных порталах. Они нас поливают грязью из ведра!

Лена взяла планшет. Пальцы не дрожали — она следила за этим специально. Заголовок горел красным, будто кровью написан:

«Студия «Лофт»: плагиат, срывы сроков и связи через постель?»

Дальше — анонимные отзывы «бывших клиентов». Кто-то клялся, что видел Лену в ресторане с застройщиком. Кто-то «знал точно», что лучшие проекты она получила не за талант, а за… услуги. Упоминание фамилии Соколова было завуалированным, но для тех, кто в тусовке, — прозрачным, как намёк в кулуарах.

Лена отложила планшет. Внутри было холодное, тяжёлое спокойствие. То самое, которое накрывает перед боем, когда паника уже отступила, а страх превратился в ярость.

— Это Виктория, — тихо сказала она. — Красиво. С размахом. Не ожидала.

— Я знаю, что это Виктория! — Инна ходила по кабинету, как тигр в клетке, её каблуки отбивали чечётку на бетонном полу. — Надо писать опровержение! Подавать в суд за клевету! Но у нас нет ресурсов, Лен! Юристы дорогие, процесс затянется на месяцы, а репутация сдохнет раньше. Клиенты уже звонят. Проект с «Арт-Деко» висит на волоске. Они просят «придержать подписание».

Лена подошла к окну. Внизу кипел город — люди, машины, жизнь. Где-то там, в своём стерильном кабинете, сидела Аспидова и, наверное, пила шампанское. Думала, что выиграла.

— Она бьёт по бизнесу, чтобы я ослабла, — Лена говорила ровно, будто обсуждала смету. — Чтобы я не могла защищать себя. Чтобы у меня не осталось сил на Пашу. На суд. На жизнь.

— Что делаем? — Инна остановилась, упёрлась руками в стол. — Отбиваемся сами или… зовём тяжёлую артиллерию?

Лена помолчала. Звать тяжёлую артиллерию означало признать слабость. Признать, что она не справляется. Но речь шла о студии. О деле, которое она строила пять лет. О будущем Паши.

Зазвонил телефон. На экране высветилось: «Андрей Соколов».

Лена посмотрела на Инну. Та скривилась, как от зубной боли, но кивнула: «Бери. Может, хоть раз в жизни пригодится».

— Алло, — голос Лены был ровным, как лезвие скальпеля.

— Лена, ты видела? — голос Андрея звучал напряжённо, без привычной самоуверенности. Без приветствий. Без «как дела».

— Только что.

— Это Вика. Её почерк. Я узнал эти формулировки, она так со мной в суде говорила, когда я контракты рвал. Мои юристы уже готовят опровержение. Завтра оно выйдет на тех же ресурсах. С подписью моей компании.

Лена замерла. В трубке повисла такая тишина, что слышно было, как гудит вентиляция.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она. Без благодарности, без удивления. Просто вопрос.

— Потому что это ложь, — отрезал Андрей. — И потому что это бьёт по тебе.

— У тебя контракт с её галереей. — Лена произнесла это холодно, почти без эмоций. — Так почему вмешиваешься?

— Нет, — Андрей помолчал. — Но мы планировали закупку картин для лобби нового ЖК «Вертикаль». Я отменяю сделку. И уже позвонил трём своим партнёрам-застройщикам. Они тоже не будут с ней работать. У неё не будет клиентов в нашем сегменте. Это всё, что я могу сделать сейчас. Пока.

Лена закрыла глаза. Это было серьёзно. Виктория теряла крупных заказчиков. Удар в ответ — быстрый, жёсткий, профессиональный. Не истерика, а бизнес.

— Ты не обязан… — тихо начала она.

— Обязан! — резко перебил Андрей, и в голосе его прорвалась такая боль, какой Лена ещё не слышала. — Потому что ты мать моего сына! И потому что я совершил ошибку. Хочу её исправить. Хоть так. Не ради тебя. Ради Паши. Чтобы он не вырос с чувством, будто его мать — это какая-то скандальная фигура из жёлтой прессы. Чтобы мог смотреть на неё с уважением.

В трубке повисла пауза. Лена слышала его дыхание — тяжёлое, искреннее. Человек, который пять лет назад кричал ей вслед «Кому ты нужна с кастрюлями?», сейчас стоял за её спиной.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Но дальше я сама.

— Я знаю, — ответил Андрей. — Но если понадоблюсь… я рядом. Это не просто слова, Лен. Я правда рядом.

Он отключился. Лена опустила телефон, положила на стол. Посмотрела на свои руки — они чуть дрожали. Впервые за всё утро.

— Ну что? — Инна подалась вперёд, вцепившись в край стола.

— Он подключает юристов. И перекрывает ей кислород среди застройщиков. Тройной удар — опровержение, разрыв контракта, рекомендации партнёрам.

Инна присвистнула. Потом хмыкнула.

— Вот это поворот. А я думала, он только цветы слать умеет да в кабинетах орать. А он, оказывается, умеет не только ломать, но и строить.

— Он хочет искупить вину, — Лена села за стол, открыла ноутбук. — Но войну веду я. Виктория хотела меня сломать? Пусть попробует. Я не тот противник, которого можно взять голой клеветой.

Она застучала по клавишам. Письма клиентам — спокойные, аргументированные, без эмоций. Факты. Сроки. Гарантии. Лёд.

— Работаем, Инна. Пусть пишут что хотят. Мы ответим делами. Закажи пиццу, у нас сегодня ночь без сна.

— Адреналин вместо подушки, — усмехнулась Инна, но в глазах у неё зажглось что-то боевое. — Я в деле.

В то же время. Арт-галерея «V-ART».

Виктория сидела в своём кабинете, закинув ногу на ногу, и листала ленту новостей на планшете. Дорогой брючный костюм сидел идеально, волосы уложены волосок к волоску, маникюр сверкал в свете софитов. Она напоминала хищницу, которая только что загнала добычу и теперь с наслаждением наблюдает за агонией.

Комментарии под статьёй множились, репосты разлетались по соцсетям.

— Ну что, Ветрова, — прошептала она, откидываясь на спинку кресла. — Как тебе вкус первой крови? Сладко? Или всё-таки горько?

Она представила лицо Лены, когда та читает эту статью. Представила, как та мечется по кабинету, рвёт на себе волосы, звонит адвокатам. Представила и улыбнулась шире.

Победа.

Телефон завибрировал. Сообщение от помощника:

«Застройщики отменяют встречу. Соколов рекомендовал не сотрудничать. Трое отказались от закупок. Подробности в отчёте.»

Улыбка сползла с лица Виктории, как плохо наложенная косметика.

Она сжала телефон так, что пластик жалобно хрустнул. Ещё секунду назад она была королевой — и вот уже пешка, которую смахнули с доски.

— Ах, так… — Глаза её похолодели, превратились в две льдинки. — Значит, он защищает её?

Она встала, подошла к окну, вцепилась пальцами в подоконник. Вместо победительницы в отражении стекла на неё смотрела женщина с дёргающимся веком и побелевшими губами.

— Хорошо, Андрей. Ты хочешь войны? — Она усмехнулась, и в этой усмешке не было ничего человеческого. — Тогда я ударю там, где ты не защитишь.

Она набрала номер.

— Жанна? Да, план «Б». Начинаем. Найди мне всё про её ребёнка. Про садик. Про няню. Про расписание прогулок. Мне нужно знать, где у неё самое больное место.

В трубке что-то ответили.

— Плевать на последствия! — оборвала Виктория. — Она хотела войны — она её получит. Всю. До последней капли.

Она швырнула телефон на диван и снова посмотрела в окно. В отражении на неё смотрела та, кого она всегда боялась — проигравшая.

— Ничего, — прошептала она, поправляя волосы. — Это только начало.

Но пальцы дрожали.

Студия «Лофт». Полночь.

Лена дописывала последнее письмо. За окном горели огни ночного города. Инна спала на диване, укрывшись пледом, на столе остывала нетронутая пицца.

На столе тихо пикнул телефон. Сообщение от Евгении Сергеевны:

«Леночка, Паша спит крепко. Сказку рассказала, укрыла. Не волнуйся, мы в порядке. Ты тоже хоть немного отдохни».

Лена коснулась экрана, словно гладила сына по голове. Дома, в их квартире, под присмотром надёжной бабы Жени, он был в безопасности. Это позволяло ей оставаться здесь и сражаться.

Всё было тихо. Но Лена знала — это затишье перед бурей.

Виктория не отступит. Андрей не уйдёт. А она… она просто будет делать своё дело. Работать. Растить сына. Жить.

— Пусть только попробуют, — прошептала она, закрывая ноутбук.

В углу кабинета тикали часы. Отсчитывая время до следующего боя.