Действие Артефакта прошло. Для него.
Странно, но для меня ничего не изменилось. Значит, мои чувства настоящие? Или близость Артефакта продолжала сказываться?
Но не для Наррана де’Лавра. Он пытался меня убить.
Я металась между надеждой и отчаяньем, то не желая в это верить, то боясь обмануться.
Память кричала одно, трезвая логика — другое.
Несколько раз пыталась заглянуть к живьюну, но тот остался на сапоге в Коралловом замке. И я понимала только, что Нарран больше не возвращался туда. Мне даже удалось направить малыша к воде, но без моей силы он там долго не протянет.
Зато сейчас я знала, где замок находится. Только выдавать эльфам не собиралась. И всё надеялась, что Нарран там появится. Хоть ненадолго.
Зато во дворец в Селлевере заглянуть не удавалось: живьюны откликались, но будто были скрыты, спрятаны где-то, и я не могла понять, где. А так хотелось выяснить хоть что-нибудь! Или просто увидеть его. А ещё лучше — услышать, что говорит обо мне, действительно ли готовится к свадьбе на Люсьенде…
Но разумеется, Нарран уже знает о них. И разумеется, не даст эльфам повода подсматривать за собой. Странно, что вообще не сжёг, как в своё время Гельри.
Выздоровление шло быстро, а я всё не могла избавиться от чувства, что это благодаря крови Наррана де’Лавра. Силы возвращались, а вместе с ними и привычный опыт.
Не знаю, куда забрали Артефакт Жизни — я больше не видела его, но связь осталась. В конце концов, я долгие месяцы работала с ним, а потом носила в себе. Он по-прежнему откликался, и через него я тщательно следила и за собственной беременностью, и за теми средствами, которыми меня лечили. В конце концов, для того его и создавали.
Что бы там ни было, а ребёнка отобрать не позволю! И избавиться от него тоже.
Я хорошо ела и постоянно гуляла в саду, не позволяя себе впасть в отчаянье. Побывав на краю, начинаешь намного больше ценить жизнь, и что бы она мне ни приготовила, сдаваться я не собиралась.
«Нужно передать Эсми», — послышалось в голове, и я насторожилась.
Опустилась на скамью под раскидистым кустом эльфийской розы. Долго ходить всё ещё было тяжело.
Живьюн, находящийся у Руотания, тоже откликался всё реже и всё слабее. Им всем необходима была моя энергия. Похоже, эльф именно об этом и говорил, разглядывая малыша.
Я даже улыбнулась картинке, вспоминая, как Руот меня защищал.
«Ты знаешь, где она?» — раздался голос Кальвера, и я прикрыла глаза, присматриваясь.
Это впервые я видела друга Наррана де’Лавра, уже даже усомнилась, действительно ли его отпустили к сестре!
А вот между Руотом и Санной, похоже, искрило. Насколько я могла судить отсюда.
Сердце сжалось, я ожидала ответа эльфа, а ещё сильнее — вопроса о де’Лавре, хоть какого-нибудь.
Не представляю, какие отношения сложились у них за это время. Что успел выяснить Руот, что — Кальвер.
Эльф несколько мгновений молчал, сжимая живьюна в руке. После осторожно положил его в воду, в высокий золотистый сосуд.
«Я не мог бы сказать, даже если бы знал, — отозвался, тщательно обдумывая каждое слово. — Но её увезли».
«Спрятали?»
Руот промолчал, живьюну не были доступны их лица, и он не передавал мне картинку. Только золотистые стенки и вода, и изредка сверху — фрагменты лица Руота, его рука.
Однако Кальвер, похоже, что-то вычитал в глазах у эльфа. Так же осторожно добавил, не дожидаясь ответа:
«Он собирался прислать к вам эльфийку с договором».
Эльфийку! С договором! То есть он всё же собирается жениться на Люсьенде? Или?
«Эльфийка не вернётся в Селлевер, сейчас это слишком опасно. Но вот если бы кто-нибудь согласился отвезти Ночному наш ответ…»
Мужчины вышли, оставив черенок, и дальнейшего разговора мне слышно не было.
Некоторое время я пыталась обдумать.
Почему возвращаться опасно? Руот хотел, чтобы Кальвер поехал к де’Лавру? Какие условия они собираются выдвинуть? И… ищет ли меня Нарран?
И если ищет — то для чего?
— Эль Эсмаилья, — я так углубилась в мысли, что не заметила, как ко мне приблизился Клементирий.
В его руках обнаружился странный резной ларец.
Поколебавшись пару мгновений, эльф протянул его мне.
— Что это? — удивилась я, принимая.
— Полагаю, прощальный подарок.
С недоумением я открыла крышку и замерла.
Живьюны! Все до единого, собранные в замке де’Лавра! В какой-то специальной плотной, не пропускающей звук и свет ткани… Так вот почему я ничего не видела через них! А из-за их истощения почти не чувствовала, где они.
Прикрыв глаза, я настроилась на малышей, делясь своей энергией, подкармливая. Они тут же оживились, расправили листики.
Надо будет вынести в сад, пусть подрастают пока. Неужели он действительно решил со мной попрощаться?
Я и не заметила, как прижала к груди ларец, думая о том, что совсем недавно его касались руки моего Ночного.
А может, не касались? Поручил слугам собрать и передать? Линде той же.
— Вы с ним планировали свадьбу? — вывел из задумчивости Клементирий неожиданным вопросом.
— Почему вы так решили? — удивилась я.
— Так… сведения дошли, — уклончиво отозвался он.
— Молчат, орговы суки! — я стукнул кулаком по столу.
Аммарен мягко коснулась руки:
— Хватит пить, Нарран.
Я отшвырнул кубок, и тот, звякнув, покатился по полу. Ну подумаешь, позволил себе немного расслабиться. Так и сгореть недолго!
Они тянули специально. Вот уже скоро два десятка дней, как я отправил Ундинеллию с посланием и живьюнами.
Эльфы не выпускали её. И моим дайтэ не удалось отследить, куда дели живьюнов.
Впрочем, я ожидал этого. Вывезти незаметно этакую мелочь не проблема. Надеюсь, хоть Эсми их получила.
Я не мог найти её, не знал, как она, удалось ли убрать артефакт без последствий, и это выкручивало изнутри, выжимало все силы. Мои ребята прочёсывали каждый эльфийский храм, но их было слишком мало. А городов — слишком много. И ещё множество скрытых храмов-крепостей, которые можно искать годами.
Сколько раз я думал о том, что она связана с живьюнами. Что нужно было сказать возле них хоть несколько слов!
Но вдруг послание получили бы другие эльфы? И использовали нам во вред? Ей во вред?
Я не знал, как работают живьюны.
Поднялся, отвернулся к окну, беря себя в руки. С каждым днём разлуки это давалось всё сложнее.
— Так-так.
Голос, который я меньше всего ожидал услышать здесь! Он заставил напрячься, распрямиться, усилием воли и лёгким магическим воздействием разогнать небольшое похмелье, которое я сегодня себе позволил.
И лишь затем развернуться.
Королева Арьяри. В узких тёмно-синих кожаных брюках и защитном жилете, но косы уложены в знак перемирия. Лично, в сопровождении пятёрки молчаливых телохранителей.
Несколько мгновений я разглядывал женщину, подарившую мне жизнь. Немолодую, но всё ещё прекрасную. Королевы всегда выбирают самых красивых мужей, и их дети из поколения в поколение наследуют эту красоту.
Никогда не замечал, чтобы она меня любила. В детстве это было болезненно, потом — безразлично. И всё же, наверное, по-своему она была привязана и ко мне, и к отцу.
— Чему обязан? — прохладно откликнулся я, не собираясь склоняться перед королевой. У нас договор, скреплённый клятвой. Я её не звал и не ждал. Как и брата с сестрой перед тем.
— До меня дошли вести, что Гельри захватили эльфы.
Мать не глянула на Аммарен, и я тоже сдержал взгляд.
Интересно, она настолько сгустила краски в своём донесении, что королева примчалась лично? Хотя, пожалуй, такой поворот мне даже на руку.
— Разве это не говорит о её слабости? — криво усмехнулся я. — Это же основы воспитания дроу, не правда ли?
Сколько раз мне доводилось слышать: «Не получилось — значит, ты слишком слаб. Становись сильнее!»
Мать обвела взглядом кабинет, словно присматривалась, делала какие-то свои выводы. Задержалась на пару секунд на бутылке «Первой лозы». Кубке, стоящем на столе, и ещё одном, валявшемся на полу. Безразличным взглядом скользнула по Аммарен, вызывая в душе удовлетворение.
Она не знала, что доклады та давно уже согласовывает со мной. Что это не шпионка подобралась ко мне, а мы просто сблизились. Стали хорошими друзьями. И я давно уже ищу способ освободить её от клятвы, которой удерживает королева.
Дрэ Арьяри прошла вперёд, один из телохранителей отодвинул ей кресло, и мать изящно опустилась в него, положив ногу на ногу. Я тоже вернулся в своё.
— Эльфы, Нарран, — произнесла королева наконец. — Гельри была лучшей из «невидимок» среди всех, с кем обучалась. Лучшей из камнеходцев. И если она до сих пор не смогла сбежать из темницы эльфов, это очень тревожный сигнал. Для нас всех. Наши тайны не должны попасть в лапы эльфам.
— Вы полагаете, она не вынесет испытаний? — приподнял я бровь, и королева поморщилась. Любой дроу скорее умрёт, чем выдаст тайны, и это можно было бы счесть оскорблением… если бы королева сама не завела об этом речь. — Или уже знаете, что она пыталась сговориться с эльфами за моей спиной?
Мать не изменилась в лице. Но я всё же хорошо изучил её. Едва сузившиеся глаза, дрогнувшие крылья носа сказали мне больше, чем слова.
Слоу был прав: послание Аммарен встревожило Арьяри. Я даже не думал, насколько.
— Эльфы никогда не славились снисходительностью по отношению к нам, — произнесла она, наконец.
Ну, как и мы к ним.
— Ты сможешь вернуть Гельри, Нарран?
— Могу отдать вам Грантера.
— Зачем он мне, — презрительно повела плечами маман.
Ну, разумеется. Он же принёс клятву Гельри, а не королеве. Да и вообще оказался настолько слаб, чтобы принести клятву, позволить загнать себя в угол или каким-то другим способом прижать.
А вот то, что едва придя в себя и набравшись сил, он рвётся спасать Гельри, которая наверняка призывает его через клятву — мы матери не докладывали.
— Ты знаешь, где она? — спросила Арьяри, перекликаясь с моими мыслями.
— Допустим, — осторожно отозвался я.
— Я выделю тебе отряд дайтэ. Сколько нужно. Но верни мне Гельри.
Отряд — это отлично. У меня никогда не было столько собственных дайтэ. Разумеется, все предпочитают служить королеве, а не полукровке-мужчине.
— Под мою личную клятву? — не подал я вида, что это очень своевременное предложение.
С отрядом лучших воинов дроу, включая «невидимок», и армией Лунных я вполне смогу не только Гельри отвоевать, но и Эсмаилью. Если уж эльфы не хотят по-хорошему.
Королева немного поморщилась.
— Передам тебе командиров, — уступила всё же, понимая, что с дайтэ, которые мне не подчиняются, я иметь дела не стану.
Ну, тоже неплохо. Командиры связаны временными клятвами с солдатами, но королева в любой момент может призвать их к себе. Это её гарантия, что я не подниму войска против неё же. И моя, что войска будут мне послушны, пока королева не призовёт их.
— У меня ещё одно условие, — наглеть, так наглеть.