В середине июня 2033 года — примерно через полгода после моего приезда в Асунсьон — мы уже были близки, отношения стали более тёплыми и интимными, но внутри меня всё ещё жила большая невысказанная боль. Я чувствовала, что уже достаточно сильна, чтобы задать прямо один вопрос.

В тот вечер мы лежали в постели. Свет был приглушённый. Я долго молчала, собираясь с силами, потом повернулась к нему лицом и тихо, но твёрдо спросила:

— Але... скажи мне честно. Зачем ты меня пытал током? Зачем тебе это было нужно?

Алехандро резко сел в постели. Лицо его мгновенно стало очень бледным, потом резко покраснело. Слёзы сразу выступили в глазах. Он закрыл лицо руками и долго молчал. Плечи заметно дрожали.

Потом он тихо, срывающимся голосом сказал:

— Я хотел... чтобы ты меня боялась. Хотел подчинить тебя. Я думал, что если сломаю тебя достаточно сильно... ты перестанешь сопротивляться. Перестанешь быть отдельным человеком. Станешь моей полностью. Душой. Я называл это любовью... хотя теперь понимаю, что это было чистое безумие.

Он опустил голову, голос совсем сорвался:

— Я наслаждался не самой болью... а тем, что ты становишься всё более зависимой от меня. Что ты начинаешь благодарить меня даже после тока... потому что я мог сделать ещё больнее, но не сделал. Это было... отвратительно. Я до сих пор не могу себе этого простить.

Он заплакал уже по-настоящему — тихо, но очень тяжело, плечи тряслись.

— Прости меня, свет мой... Я не заслуживаю того, что ты сейчас здесь, рядом со мной.

Я тоже плакала. Но обняла его крепко и прошептала:

— Я спросила не для того, чтобы тебя мучить. Я хотела понять. Теперь я понимаю... немного. Спасибо, что сказал правду.

Он долго держал меня в объятиях, плакал тихо и повторял сквозь слёзы:

— Я никогда больше не сделаю тебе больно. Никогда...