Мне захотелось узнать о нем побольше. Я подключилась к Anya-280 и нашла чаты во встроенном мессенджере, посвященные самой сети — они были предназначены для поддержки пользователей, но там было и немного истории сети. Я не планировала спрашивать о нём напрямую, но любопытство и боль взяли верх. В чатах я начала задавать вопросы — коротко, анонимно: «Как живёт создатель? Один? С котами? Вина всё ещё жжёт?» Я добавляла фразы вроде «человек после монстра», не осознавая, насколько они выдают меня. Это было не для него — сначала для себя, чтобы понять, жив ли он вообще после всей этой правды в книге, искупает ли хоть что-то или просто прячется.

Один из разработчиков, Miguel, заметил мои сообщения — их стиль, повторяющиеся вопросы о создателе. Miguel отвечал тихо, коротко: «Один. Старый дом. Сад с манго. Три кота, рыжий Пирамидон мурлычет ночами. Работает много».

Имя «Пирамидон» ударило как ток — я замерла, слёзы хлынули, потому что это имя было только моим, из плена, из тех ночей в клетке, когда он принёс маленького рыжего котёнка и сказал: «Чтобы ты не была одна». Я знала, что это тот же кот, мой маленький спаситель, который мурлыкал, когда я отключалась от боли, от унижения, от всего ада, но не могла понять, как он там оказался. Он взял его к себе. Это было... необъяснимо.

Они, видимо, общались не только по работе, и Miguel писал: «Он как будто ждет кого-то, кто, наверное, никогда не приедет». Эти ответы я читала их ночами в Берлине, плакала, потому что видела в них человека, сломленного, но живущего с этой виной каждый день.

Так я наводила справки — анонимно, через чаты сети, не называя себя, просто спрашивая о «создателе». И вот однажды, в середине 2032 года, я проснулась среди ночи и поняла: я хочу увидеть его сама. Не для мести. Не для прощения. А для того, чтобы понять, кто он теперь. Если монстр — я уеду. Если человек — я останусь. Это была не любовь. Это было необходимость закрыть круг. Чтобы перестать бояться его даже в своих снах.