AРИЭЛЛА

Я ОБОЖАЮ СМОТРЕТЬ, КАК МУЖЧИН ПРИВОДЯТ В ЧУВСТВА.

Машина Далтона подъехала как раз вовремя. Он приветливо улыбнулся мне, когда я открыла пассажирскую дверь и села в машину, чувствуя тот же прилив волнения, который я старалась не замечать, когда находилась рядом с ним.

— Утро доброе, солнце, — его голос был теплым и непринужденным, когда он отъехал от обочины.

— Сегодня без кофе?

Я закинула сумку на заднее сиденье, стараясь избежать зрительного контакта, боясь, что он глянет на меня и сразу поймет, что я провела пол ночи, мечтая о нем, и сны эти были такие, что их не выкинешь из головы, даже если бы захотела. Меня спасало только то, что сегодня я собиралась заставить их делать кое-что, с чем, почти наверняка, никто из них не сталкивался раньше.

Я, наверное, буду слишком занята, ржа в голос, чтобы думать о том, как его шорты все время собираются в паху, давая мне слишком ясное представление о том, какое у него там.

— Эй, ты с нами, Ариэлла? — я взвизгнула от звука его голоса, щеки вспыхнули от того, что он застал меня на мысли о его причиндалах. — Что-то ты совсем задумалась. Посмотри в подстаканник.

— Серьезно? — я попыталась зацепиться за новую тему, прежде чем он начал расспрашивать, о чем я думала. Точно, в подстаканнике был холодное кофе, причем идеального цвета. — Ты просто подарок судьбы.

— Я знаю, — и, клянусь, он даже грудь расправил от комплимента. — Только холодное кофе, даже если за окном метель. Но ты из Калифорнии. Ты понятия не имеешь, что такое холодная погода. Вот зимой и посмотрим, изменишь ли ты свое мнение насчет горячего кофе.

— Спорим, не изменю, — я подняла стакан, разглядывая его. — Где ты это достал? Это лучший кофе, что я пила с тех пор, как приехала в Даллас. Приготовлен идеально... — мой голос затих, когда я начала искать название кафе на стакане, но не нашла.

Он бросил на меня настороженный взгляд.

— Эм, он не из кофейни. Я сам его сделал утром.

— Ты... ты его сделал? — я пыталась осознать, что мой любимый кофе не из кафе, а от него, и что он потратил время, чтобы приготовить его перед тем, как заехать за мной.

Он почесал затылок.

— Технически, кофе сделала моя мама.

Я впала в шок. Отлично, даже у белых парней все делает мама? О боже, он что, сказал ей, для кого именно был этот кофе?

Далтон, абсолютно не подозревая, что у меня паника, продолжал.

— Ей нужна была помощь с контейнерами, и, по ее мнению, это не могло подождать до воскресенья, когда я обычно к ней приезжаю. Так что времени заехать в кофейню не было. Я попытался сделать кофе сам, но она сказала, что я порчу ее дорогущую машину, — кончики его ушей порозовели. — Но я добавил две ложки кокосового сахара и сливок, пока он не стал... ну, вот такого оттенка коричневого, — сказал он смущенно.

Значит, он не попросил маму сделать все за него.

Я моргнула, сбитая с толку от его признания. Это было по-своему трогательно — представить, как он возится на кухне с… судя по вкусу, очень дорогой кофемашиной, чтобы приготовить мне кофе.

— А как ты вообще понял, что именно так я люблю?

— Я замечаю такие вещи, Ари, — пожал он плечами. — Ты в прошлый раз мешала напиток так, будто вела химический эксперимент. Такое трудно не заметить.

Нет. Такое действительно трудно не заметить. Граси до сих пор спрашивает, какой мне кофе, хотя мой заказ не менялся годами. А он увидел один раз, и запомнил. Мои щеки вспыхнули, и в груди вспорхнули бабочки. Почему ему вообще не все равно? Вопрос был у меня на языке, но я струсила.

— Ты не сказал маме, что это для меня, правда?

— Конечно, сказал, — ответил он, будто это пустяк.

А у меня сердце в груди застыло, в голове закрутилась буря из вопросов.

Что она сказала?

Как она жестикулировала, когда ты ей это сказал?

Что было на ее лице, когда она услышала обо мне?

— Она знает, что я кофе не пью, так что тут не было вариантов. А еще она велела передать, что надеется, ты надерешь всем нам задницы, — пересказал он слова своей матери, качая головой.

Я хотела улыбнуться, но была слишком занята тем, чтобы не впасть в панику от того, что он рассказал маме обо мне.

— Ты рассказал ей о нас? — выпалила я.

Он бросил на меня взгляд, в котором на миг мелькнуло что-то похожее на вину.

— Нет. Я не сказал ей, что мы встречаемся, только то, что ты новый тренер... и что... ты мне нравишься.

И, конечно, именно в этот момент мы подъехали к студии, так что я не успела допросить его, что именно он имел в виду под этим «нравишься».

Парни уже были снаружи, с недоверием поглядывая на дверь, как будто их заманили в ловушку. Хименес с открытым ужасом уставился на вывеску студии. Будто бы я скрывала, куда мы направляемся сегодня утром. Забить в гугл-карту, и все будет ясно. Честно, как мужчины вообще дожили до наших дней при таком уровне сообразительности?

Наверное, им помогала женщина.

Далтон громко рассмеялся, заглушив мотор:

— О, им это понравится.

Мои нервы, расшатанные недавним разговором, начали отступать, и уголки губ сами собой потянулись вверх.

— Они это возненавидят, а я получу удовольствие, наблюдая за их страданиями, — сказала я с ухмылкой и потянулась к дверной ручке, но как только пальцы коснулись ее, замок щелкнул.

— Только попробуй, — предупредил Далтон, уже выходя со своей стороны.

— Ты серьезно? Запирая меня в машине, не избавишься от тренировки! — крикнула я ему вслед, когда он хлопнул дверью и обошел капот.

Моя раздраженность рассеялась, как только я поняла, что он делает.

Он рывком открыл мою дверь, на лице сияла мальчишеская улыбка:

— Дорогая, прежде чем начнешь, да, я знаю, ты и сама все можешь. Но черт побери, я подъехал к студии при всех моих товарищах по команде и не позволю им увидеть, как ты сама открываешь себе дверь.

Его теплая рука обхватила мою и почти притянула меня к своей груди. Запах порошка и одеколона окутал меня, и я ощутила, как мои ноги становятся ватными.

— Мама воспитала из меня джентльмена, Ариэлла. Так что придется привыкать.

Сначала кофе, теперь двери…

На вкус я ощутила клубничный блеск для губ, когда прикусила нижнюю губу, пытаясь подавить свои чувства. Если быть честной, мне нравилось, когда он делал такие вещи. А это уже немного выбивало из колеи, учитывая, как я гордилась своей независимостью. Но, может, одно другому не мешает?

— Может, ты мне еще и сумку понесешь? — подколола я, пытаясь вернуть себе хотя бы видимость контроля, хотя при этом даже не думала вырывать руку из его. Его большой палец слегка поглаживал мою кожу.

— Нет, солнце. Мне нравится смотреть, как ты тягаешь тяжести, — его взгляд скользнул по моему телу, и это ощущалось как прикосновение. — Это пиздец как горячо.

— Эй, голубки, пошли уже, — заорал Хименес, напоминая мне, что я вообще-то пришла сюда работать.

Черт. Соберись.

Далтон тихо рассмеялся, пока я, спотыкаясь, пыталась обогнуть его, почти бегом направляясь к студии, чтобы хоть немного отдалиться от него. Хотя часть меня и задавалась вопросом — зачем я убегаю? Разве цель не в том, чтобы все поверили, будто мы действительно встречаемся? Придется найти баланс между «девушка» и «тренер».

Фальшивая. Фальшивая девушка.

Прежде чем я успела покопаться в себе, почему я все время забываю этот важный нюанс, Хименес отвлек меня:

— А что мы вообще тут делаем?

Он переводил взгляд с меня на Далтона, будто это какой-то розыгрыш.

— Пилатес, — просто ответила я, указав на гигантскую вывеску. Его лицо было бесценно. Я похлопала его по плечу, с трудом сдерживая ухмылку. — Это то, чего не хватает в ваших тренировках. Отлично укрепляет корпус, развивает устойчивость, силу и баланс. Это поможет вам на льду.

Стивенс громко застонал, но ничего не сказал. За последнюю неделю он, похоже, немного сменил пластинку, больше никаких язвительных комментариев о том, как я могла получить эту работу. Даже попросил помочь с техникой приседа.

Хименес бросил на Далтона взгляд, полный ужаса:

— Пилатес? Типа той фигни, которой занимаются богатые домохозяйки?

— Лучше, чем толкать сани с утяжелением, верно? — отозвался он.

От Далтона, стоявшего позади меня, исходил жар, он не был слишком близко, но все равно это чувствовалось... территориально.

Мы вошли в помещение, и колокольчик над дверью оповестил о нашем прибытии, будто нас бы и так не заметили

— Если так, тогда это почти отпуск. После той тренировки я дня три не мог сесть нормально на унитаз, чтобы посрать, — крикнул Робертс, отчего инструкторша чуть не поперхнулась водой.

— Мальчики, давайте вести себя так, чтобы ваши мамы не захотели надавать вам по голову, — бросила я, смерив Робертса злобным взглядом.

Он уставился в пол, а на его щеках выступили красные пятна. Я повернулась к женщине, которая смотрела на нас, как олень на фары.

— Простите, они иногда забывают, что нужно пользоваться манерами, а не раздевалочным слэнгом.

Она улыбнулась, заправляя светлые волосы за ухо с легкой нервозностью.

— Все в порядке. Добро пожаловать. Я Лиза. Рада видеть вас, — она махнула рукой в сторону зала, привлекая внимание команды. — Проходите, выбирайте реформер. Ваш тренер уже приготовила вам носки с противоскользящей подошвой, и на каждом месте есть все необходимые приспособления.

Парни замерли на месте, уставившись на ремни, пружины и блоки, как на орудия пыток, что, возможно, для некоторых из них и окажется правдой.

— Эй, — хлопнула я в ладоши, привлекая внимание, когда они все еще не двигались. — Это все такая же тренировка, а не развлечения, так что вперед и ведите себя как профессиональные спортсмены, а не как кучка малявок.

Будто кто-то щелкнул выключателем, все засуетились, стремясь занять место на реформере. Лиза смущенно кивнула мне, благодарно улыбнувшись.

— Будь с ними построже. Им это нравится, — прошептала я, наклонившись ближе, чтобы услышала только она.

Ее улыбка стала шире, и уверенность начала брать верх. Она расправила плечи, выпрямилась и обратилась к команде:

— Итак, джентльмены, кто-нибудь из вас уже занимался пилатесом?

Я закатила глаза на самодовольные смешки и заняла позицию в начале зала, чтобы помогать с техникой. Конечно же, Хименес ответил за всех, включая свое обаяние на максимум:

— Мы не занимались, но уверены, что справимся, мамасита, — сказал он с подмигиванием.

— Ну, в таком случае, — Лиза ответила, даже не моргнув от его лести, — вы должны знать, что это занятие заставит работать каждую мышцу, о которой вы знали… и те, о которых даже не подозревали.

Она направилась вперед зала, ее походка стала уверенней.

Далтон устроился на своем реформере с легкостью, глядя на меня с вызывающим огоньком в глазах, а Хименес и Робертс хихикали между собой, натягивая носки.

— Это будет легко, — громко заявил Хименес, притягивая руку к груди в преувеличенной растяжке.

Эти бедные, наивные пареньки. Они понятия не имели, какая боль их ждет…

Мы занимались всего тридцать минут, а на лицах всех моих игроков уже отпечаталось искреннее раскаяние.

— Держим корпус в напряжении. Ниже, парни. Переднее колено должно быть под девяносто градусов, — подсказывала я, наблюдая, как они с трудом двигаются. — Робертс, гантели должны быть перед тобой.

Лиза хихикнула, когда я дотянулась до его руки, поднимая ее туда, где она должна была быть. Он застонал, будто умирал.

— Господи, это невозможно… С каких пор килограмм весит, как штанга? — прохрипел он, его лицо покраснело от усилия.

Рядом с ним Хименес извергал ругательства на двух языках.

— Тренер, это же средневековые пытки. Почему у меня ноги трясутся, как у новорожденного олененка? — он с усилием откатил платформу назад, выходя из выпада, и с ужасом посмотрел на свои бедра. — У меня болят боковые части задницы.

— Вернись к упражнению, Хименес, — выкрикнула Лиза с той стороны зала, где демонстрировала движение.

Она выглядела так, словно вышла на легкую прогулку в парке, в то время как мои игроки были словно при смерти. От застенчивой девушки не осталось и следа. Теперь она вела занятие, как сержант на плацу, и мне это дико нравилось.

— А теперь пульсация! — крикнула она.

Я рассмеялась в голос, услышав, как вся команда дружно застонала в ответ.

— На десять… девять… восемь…

— Да это невозможно, бро, — застонал Робертс, скривившись от боли, пока она продолжала отсчет.

Далтон выполнял упражнения с сосредоточенностью, но я видела, как у него сжимается челюсть от напряжения, а по лбу скатывались капли пота.

— Выше на два дюйма, ниже на два, — скомандовала я, надавив пальцами на подколенное сухожилие, стараясь не обращать внимания на то, как близко оказалась к его полуголому телу.

Он снял футболку где-то в процессе, и я отчаянно старалась это игнорировать, потому что каждый раз, глядя на его торс, все, что я могла представить — это как он держит мои ноги на своих плечах, и как он этим языком…

— Ты всегда такая жестокая со своими парнями? — прервал мой развратный поток мыслей его низкий голос.

Я вздрогнула. Черт, он знает, о чем я думала?

В его глазах блестело озорство, и у меня внутри все сжалось, а внизу живота вспыхнуло тепло.

Почему у меня пересохло во рту?

Я сглотнула, стараясь, чтобы голос не прозвучал слишком… возбужденным. Потому что я была возбуждена. Наблюдать, как под его кожей перекатываются мышцы — это было чертовски соблазнительно. И, блять, снова появилось желание слизать с него пот…

— О, это еще цветочки, — выдохнула я, пытаясь совладать с либидо. — Вот подожди до следующей недели.

На другом конце студии Стивенс застонал, изо всех сил стараясь сохранить равновесие.

— Кто вас счету учил? Это уже больше десяти секунд!

— Ложимся на спины, — крикнула Лиза, игнорируя жалобы.

Вероятно, потому что действительно передержала их в пульсации — и судя по ее довольной ухмылке, делала это специально.

— Слава богу, — простонал Хименес, рухнув на каретку.

— Ноги в петли, позиция «Пилатес V». Сводим ноги вместе и возвращаем обратно. Поясница остается прижатой к платформе, — проинструктировала она, демонстрируя движение.

— Кэп, что ты натворил, что твоя девушка тебя так наказала? — заорал Стивенс. — Разберись с ней… срочно. Она явно пытается нас убить!

— Почему ты сразу решил, что это моя вина? — отозвался Далтон, стараясь продеть ногу в петлю.

Я усмехнулась и подошла, чтобы помочь ему, чтобы они поняли — это не наказание. Ну… не совсем. Я действительно получала удовольствие, наблюдая, как страдают мужчины.

— Я делаю это, потому что хочу, чтобы вы были в своей лучшей форме. Пилатес даст вам скорость, устойчивость, силу. А крепкие косые мышцы живота — это контроль шайбы, — я оглядела зал. — Поверьте, вы еще скажете мне спасибо, когда увидите результаты.

Занятие завершилось серией растяжек, и я сдерживала смех, наблюдая, как они спотыкаются, слезая с тренажеров. Они точно почувствуют это завтра… хотя нет, скорее всего уже сегодня вечером.

— Было очень приятно познакомиться со всеми, — сказала Лиза, когда ребята начали выходить из зала. — Не могу дождаться следующей недели.

Хор ругательств в ответ едва не свалил меня на пол от смеха.

— Оказывается, пилатес — это... интенсивно, — начал Далтон, облокотившись о стену и наблюдая за мной. Он улыбнулся, проводя рукой по волосам.

— А ты что, думал, это будет легкая прогулка? — закатила я глаза, собирая разбросанные полотенца.

— Ну, типа того. Я видел, как женщины спокойно это делают, и, как полный осел, решил, что нагрузка будет небольшая, а оказывается, женщины чертовски сильные.

Это была одна из моих любимых черт у него. Он не боялся признать, что ошибался или был сексистом, и его не злило, когда женщина оказывалась в чем-то лучше. Это делало его еще привлекательнее.

— В следующий раз сама приму участие, покажу, как надо.

Он оттолкнулся от стены и шагнул ко мне, вторгаясь в мое личное пространство:

— А может, индивидуальный урок?

— А ты вообще в курсе, сколько это стоит? — поддела я его.

— У меня есть деньги. Назначай цену, тренер.

Наступила пауза. Воздух между нами гудел напряжением. Его глаза скользнули к моим губам, где я привычно закусила нижнюю.

— Как думаешь, кто оплатил сегодняшнее занятие?

Его брови нахмурились, прежде чем он расхохотался:

— Ты серьезно оплатила это на те деньги, что я тебе отправил?

— Я же говорила, что не хочу твоих денег.

Он лишь тихо хмыкнул, проводя пальцами по моей щеке. Вокруг было тихо, только легкое гудение кондиционера, и мы вдвоем, в этой студии.

— Пойдем со мной на свидание в эти выходные, — попросил он.

Я затаила дыхание. Что это будет значить, если я соглашусь? Все это должно было быть наигранной историей ради работы… но если я пойду с ним куда-то… это будет тоже фальшивым?

— Я… — я пыталась разобраться, что вообще чувствую. — У нас с Граси куча планов на выходные, — выпалила я, отступая на шаг назад.

Его лицо немного изменилось, как будто он очнулся от сна.

— Конечно, — отозвался он, опустив руку.

Тон стал нейтральным. Все напряжение исчезло. И мне не стало легче. Наоборот — внутри все сжалось, будто кто-то сжал мое сердце в кулак.

— Эм, я говорил с отцом вчера…

Я перебила его, даже не осознавая этого:

— И что он сказал? Ты думаешь, это сработает?

Он замешкался, его челюсть напряглась, когда он отвел взгляд:

— Честно? Не знаю. Он упрямый. Но если он увидит, что ты полезна, тогда, может, у нас будет шанс. Главное, доказать ему, что ты нужна команде, независимо от наших… отношений.

Его зеленые глаза встретились с моими, в них была искренняя забота.

Я кивнула, переваривая его слова:

— Значит, продолжаем притворяться парой, пока он не увидит, что я полезна.

— Насчет этого… — Далтон вздохнул, переминаясь с ноги на ногу, словно ему было не по себе. — Я подумал рассказать Хименесу правду. Только ему. Он прикроет нас, если что. Мы с ним с детства как братья. Но я не сделаю этого без твоего согласия.

Что-то теплое вспыхнуло у меня в груди, его преданность другу и то, как он учел мои чувства.

— Да, конечно. Раз ты ему доверяешь, значит, и я тоже. Тем более, Граси уже знает — справедливо, чтобы и у тебя был кто-то.

Он кивнул, улыбаясь, его плечи расслабились, будто этот вопрос долго его тяготил.

— Отлично. Кстати, на следующей неделе медиа-день. Надо будет подготовиться. Наши «отношения» точно всплывут.

Реальность ситуации становилась все более ощутимой.

— Эй, — его рука легла мне на плечо, от нее исходило тепло, — все будет хорошо. А теперь давай отвезу тебя домой, чтобы ты могла начать свои бурные выходные с Граси.

В его голосе не было упрека, но слова все равно ударили в самое сердце. Потому что никаких планов у меня не было. Я просто не знала, что делать со всеми этими чувствами, которые он во мне вызывал.