АРИЕЛЛА

Я БЫ ПРОСТО РЫЛА НОГАМИ ЧЕРТОВ ПОЛ!

Я едва осознавала, как дошла до офиса отдела кадров, проходя мимо белых стен в полубреду. Парень, которого я больше никогда не должна была видеть, потому что он слишком отвлекал меня, теперь оказался одним из моих игроков? Ну конечно, только со мной могло такое случиться.

— Мисс Контрерас, — гнусавый голос вырвал меня из водоворота мыслей. — Пожалуйста, заходите и присаживайтесь.

— Мистер Монро сказал, вы хотели меня видеть, — сказала я, залезая в сумку за папкой, которую он мне дал. — Я ее еще не заполнила. Хотите, я закончу здесь?

— В этом, собственно, и нет необходимости, мисс Контрерас.

Ее ровный тон и то, как она избегала зрительного контакта, вызвали у меня холодок по спине.

Я замерла в замешательстве, наблюдая, как женщина средних лет поправляет очки в тонкой оправе, ее глаза скользнули по бумагам.

— Я не понимаю. Мне нужно заполнить это онлайн, или..?

Она прокашлялась.

— Каковы, собственно, ваши отношения с мистером Лэнгли?

Мистером Лэнгли?

Я натянуто улыбнулась, стараясь сохранить профессиональный вид.

— Простите. Я не совсем понимаю, о чем вы. Мистер Лэнгли мой начальник, но я даже не успела с ним…

Она перебила меня раздраженным вздохом, как будто уже наслушалась.

— Нет-нет. Не тот мистер Лэнгли. Его сын, — она подняла голову, наконец-то встретившись со мной взглядом. Ее выражение стало острым и оценивающим.

Мне не раз приходилось ловить на себе осуждающие взгляды, такие, когда на тебя смотрят как на идиотку, но в этот раз я действительно ничего не понимала. Я наклонилась вперед в шершавом офисном кресле, стараясь смягчить тон:

— Послушайте, мисс… — я заглянула на табличку с ее именем, — Адамс, это мой первый день. Единственные, с кем я успела познакомиться, — секретарь Жасмин и Джош…

— Давайте на этом остановимся. Меня не интересуют игры, — ее голос был насквозь пропитан нетерпением, когда она шлепнула фотографию на стол. — Итак, я повторю вопрос. Каковы ваши отношения с Далтоном Лэнгли?

Мое дыхание сбилось, когда я опустила взгляд на фото. Идеальный кадр с той самой ночи. Далтон заправляет прядь волос за мое ухо, глядя на меня так, будто в комнате нет никого, кроме нас.

Интимно, конечно. Но не скандально.

— Ага. Значит, вы все-таки знаете мистера Лэнгли, — сказала она с самодовольной и раздражающей интонацией.

Я старалась оставаться нейтральной, отодвигая фото обратно к мисс Адамс, мозг работал на пределе, обрабатывая новую информацию.

— Я не знала, что моя личная жизнь станет предметом расследования, — спокойно произнесла я. — Я вас не обманывала, просто обычно не думаю о Далтоне как о мистере Лэнгли.

Потому что я вообще не знала, что это его фамилия, до этой самой секунды…

— Тем не менее, у нас есть четкая политика, мисс Контрерас. Мы не нанимаем сотрудников, имевших романтические отношения с действующими игроками. У мистера Лэнгли, отца Далтона, существует строгий запрет на любые связи, которые могут поставить под угрозу репутацию команды.

Она произнесла это так, будто моя судьба уже решена.

Грудь сжалась от внезапной волны раздражения. Это было абсолютно несправедливо.

— Мисс Адамс, меня наняли за мои навыки и опыт. Какие бы выводы вы ни делали по этой фотографии, они не влияют на мою способность выполнять работу.

Ее взгляд оставался жестким.

— Ничего личного, мисс Контрерас. Я просто соблюдаю правила. И, учитывая вашу… прежнюю связь, боюсь, мы не можем продолжать ваше трудоустройство. — Она протянула мне пакет с документами об увольнении. — Пожалуйста, подпишите этот договор о неразглашении касательно характера вашего увольнения. После этого вы получите компенсацию и будете выведены с территории.

Я просто сидела и ощущала, как мои мечты ускользают сквозь пальцы. Я чертовски тяжело работала ради этой работы, ради этого шанса, чтобы построить все сама — и теперь все рушится из-за какой-то фотографии.

Если мои родители чему-то меня и научили, так это тому, что когда все становится тяжело — надо работать еще усерднее. Я видела собственными глазами, как они сражались и цеплялись за возможность построить свою жизнь в этой стране, не сдаваясь, даже когда привилегированные говорили им, что все тщетно.

Я тоже не собиралась сдаваться. Во мне проснулось то самое отчаянное упрямство, и я выпалила первое, что пришло в голову:

— А есть ли политика, запрещающая сотрудникам встречаться?

Мисс Адамс удивленно приподняла брови.

— Эм… — протянула она, переключая взгляд на экран и начав что-то печатать. — Хмм. Похоже, нет правила, запрещающего нынешним сотрудникам встречаться, если нет конфликта интересов…

Ее ответ пробудил во мне нечто безрассудное. Я глубоко вдохнула, заставляя себя звучать спокойно — как будто это не мой последний шанс.

— Тогда давайте проясним кое-что, — сказала я, глядя ей прямо в глаза. — Мы с Далтоном не бывшие. Мы сейчас встречаемся.

Ее глаза сузились, пока она переваривала мои слова.

— Простите?

Я наклонилась вперед, возвращая ей пакет с увольнением.

— Вы сами сказали, что политика допускает отношения между текущими сотрудниками. А мы встречаемся. Так что нарушения нет.

Этот ход точно не добавил мне баллов в ее глазах. Она выглядела растерянной, будто хотела возразить, но понимала, что это не ее дело. Я только надеялась, что эта ложь не взорвется у меня в руках раньше, чем я найду более стабильное решение.

— Хорошо, мисс Контрерас. Я проинформирую мистера Лэнгли об этом… развитии событий. Но учтите, малейшее нарушение — и вы вылетите отсюда без раздумий.

— Поняла.

Выходя из ее офиса, я чувствовала, как сердце колотится, внутри все перемешалось — облегчение и тревога в равных долях. Потому что, какого хрена я вообще только что сделала?

— Заметка себе: всегда спрашивай фамилию и профессию мужчины, — пробормотала я, торопясь по коридору и распахивая металлическую дверь с черными буквами.

Когда я влетела в раздевалку, раздался хор криков, но я не обратила на них внимания. Я была женщиной с миссией, и никто не остановит меня на пути к цели.

— Где Далтон? — рявкнула я на Робертса. Выражение шока на его юном лице было бы смешным, если бы я не была так зла. Дорога по пути сюда только подлила масла в огонь.

Я была готова врезать любому взрослому мужику.

— Сейчас же, Робертс.

— Эм… он вон там, — он указал рукой. — Капитан пользуется кабинкой слева.

Он еще не успел закончить фразу, а я уже была на полпути через комнату, отдергивая занавеску. Из плиточного душа вырвался пар, горячая вода окатила мое лицо каплями.

— Какого черта, Химе… Ари?

Далтон провел рукой по лицу, глядя на меня так, будто у меня вторая голова выросла.

— Ты все это исправишь, понял? — прошипела я, тыкая пальцем ему в грудь. — Я слишком много работала, чтобы получить эту должность и наконец-то съехать от родителей, чтобы все развалилось в первый же день. Ты хоть представляешь, каково это — в двадцать пять спать на односпальной кровати в доме родителей? Конечно, не представляешь, ведь, оказывается, ты сын самого владельца всей этой чертовой организации, — мой голос стал еще выше, руки размахивали в стороны. — И да, сейчас моя кровать примерно такого же размера, но хотя бы когда я хочу выйти из дома, меня не допрашивают. Я люблю свою семью, но, блять, теперь, когда я побыла на свободе… я не вернусь, Далтон. Ты меня слышишь?

К концу этой вспышки, больше похожей на эмоциональный обвал, я уже задыхалась.

Такое случалось, когда я чересчур заводилась.

Честно говоря, я удивлена, что не перешла на испанский — а может, и перешла, не помню.

Он пару раз моргнул, губы дернулись, как будто он изо всех сил пытался не рассмеяться. Что только сильнее разозлило меня.

— Дорогая… честно говоря, я вообще не понимаю, о чем ты говоришь.

Я закатила глаза.

— Не называй меня «дорогой», ясно?

Конечно, он ничего не понимал. В отделе кадров говорят только с женщиной. Потому что, ну конечно, зачем им разговаривать с мужчиной в подобной ситуации? Я зажала переносицу пальцами и выдала под нос целую тираду испанских ругательств.

— Ариэлла, детка? — раздался рядом голос Хименеса. — Ты по какой причине в мужской раздевалке? Мне кажется, отдел кадров будет…

— А, ты переживаешь, что меня уволят, Хименес? — рявкнула я, разворачиваясь к нему с яростью. — Потому что именно это они и пытались сделать.

Профессионализм покинул меня. Черт, он даже уже не был в пределах Техаса.

В раздевалке наступила тишина.

— Что? Что значит «пытались тебя уволить»? — прорычал Далтон, потянувшись к кранам на стене.

И как будто пелена спала с глаз, я вдруг осознала, как капли воды стекают по его рельефной груди, направляясь к…

— О боже, ты голый.

Я зажмурилась и прикрыла лицо ладонью для надежности. Надо было срочно идти на исповедь, потому что, если честно, мне очень хотелось приоткрыть пальцы и посмотреть еще немного.

Хименес разразился хохотом.

— Мамасита, а что ты ожидала увидеть, когда сорвала шторку? Что кэп стоит там в труселях?

У меня живот скрутило от мысли о том, что я почти увидела, и от легкого разочарования, что не посмотрела ниже.

Далтон откашлялся.

— Можешь открыть глаза, — сказал он. Белое полотенце висело низко на его бедрах, и мне пришлось скрестить руки на груди, чтобы скрыть, как это подействовало на мои соски. — Хименес, иди скажи парням, чтобы надели, черт побери, хоть какую-то одежду.

— Конечно, кэп. Я всем скажу, что ты набьешь им морду, если кто-то посмеет сверкнуть причиндалами перед твоей девушкой, — поддразнил Хименес и взвизгнул, когда я схватила лишнее полотенце с крючка и хлестнула его. — Черт, ты попала мне по соску. — и, для верности, я повторила. — Ай, блин. Как ты так умеешь?

Он прикрыл оба соска руками, как импровизированным щитом.

— У меня есть раздражающий брат, один в один как ты. Я оттачивала это мастерство годами.

Он отступил, качая головой.

— Она вся твоя, кэп. Но я бы на твоем месте был осторожен, спорю, она и сланцами бьет как надо, — сказал он и вышел, оставив нас вдвоем — наполовину одетого, мокрого Далтона и меня.

— Ладно, Ари, — сказал Далтон, аккуратно взяв меня за подбородок большим и указательным пальцем, заставляя меня снова посмотреть на него. — Начни с самого начала, чтобы я мог это исправить.

Но этот жест только расплавил мой разум, а сердце стало биться чаще.

Я глубоко вдохнула, стараясь сосредоточиться на его словах, а не на тепле его руки или том, что между нами буквально пара сантиметров, и он все еще был мокрым и закутанным лишь в полотенце.

Профессионализм, Ари. Соберись.

— Мне не нужно, чтобы ты что-то исправлял, Далтон, — я выдохнула с раздражением. — Я уже все сделала. Но чтобы обойти дурацкую политику твоего отца, мне пришлось соврать.

Его брови сдвинулись, в глазах промелькнула тревога, когда он медленно опустил руку.

— Я что-то не догоняю…

— У команды политика: никаких бывших. Романтических. Связей. Слишком большой риск для репутации, по мнению твоего отца, — сказала я, в голосе звенело раздражение. — И, по всей видимости, это включает даже фальшивое свидание, чтобы отвертеться от настоящей бывшей. Отдел кадров вызвал меня, пододвинули фотографию, где мы вместе, и вручили пакет документов об увольнении. И самое приятное — они хотели, чтобы я подписала соглашение, запрещающее мне говорить о причине моего ухода.

Лицо Далтона перекосилось от ярости, челюсть напряглась.

— Они пытались уволить тебя из-за одной фотографии? Даже не поговорили со мной?

— Именно, — я снова ощутила нарастающее раздражение. — И когда я попыталась настоять на своем, она просто отмахнулась от меня.

Его взгляд смягчился, в глазах мелькнуло что-то защитное.

— И что ты сделала? Ты сказала, что они пытались уволить тебя. Они меняют политику?

Я снова вдохнула, стараясь сохранить спокойствие.

— Я импровизировала. Спросила, есть ли правило против того, чтобы сотрудники встречались. Она сказала, что нет… — дальше слова застряли в горле, но я собралась. — Я сказала ей, что мы с тобой встречаемся. Что я — не «бывшая».

Сердце бешено колотилось, ожидая, когда он сорвется.

Глаза Далтона расширились от удивления, но потом уголки губ изогнулись в полуулыбке.

— Ты сказала отделу кадров, что мы вместе?

— У меня не было особого выбора, — ответила я резко, скрестив руки. — Либо так, либо садиться на первый рейс в Калифорнию и объяснять семье, почему все развалилось в первый же день. Так что да, я сказала, что мы встречаемся. Теперь ты должен подыграть мне, пока я не найду, как вырулить ситуацию. Пожалуйста.

Я поморщилась от того, как резко прозвучало это «пожалуйста», но я была как оголенный провод.

— Эй, эй, — он притянул меня к себе, и я изо всех сил старалась игнорировать ощущение его кожи. — Ты не переедешь обратно, слышишь? И работу не потеряешь.

Я отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Обещаешь?

Впервые с начала этого кошмара в голосе прорвался страх, и я сама удивилась, насколько он стал ощутим.

— Клянусь на мизинце, — сказал он с уверенностью, обвивая мой палец своим. — Прости, Ари. Это из-за меня, и я сделаю все, чтобы исправить. Я с тобой — что бы ни понадобилось.

Я почувствовала волну облегчения, вперемешку с чем-то таким, во что не хотела вникать.

— Спасибо, Далтон, — сказала я как-то слишком тихо. — Я знаю, мы совсем не это планировали… но спасибо.

Он мягко улыбнулся, отпуская меня, когда я шагнула назад, выходя из его объятий.

— Все ради дела, тренер. Я буду лучшим фальшивым бойфрендом, которого ты когда-либо имела.

Я заставила себя отвести взгляд, пытаясь не смотреть на полотенце, все еще опасно низко висящее на его бедрах.

Боже, мне срочно надо отсюда выбраться.

— Все, я ухожу, — сказала я, прочистив горло и отступая. — Последнее, что мне нужно — чтобы отдел кадров нашел еще одну причину меня уволить, прежде чем я разрулю первую.

Далтон тихо рассмеялся.

— Этого бы не хотелось.

С последним кивком я развернулась и вышла из раздевалки, сердце грохотало, когда я захлопнула за собой дверь.

Во что, черт возьми, я вляпалась?