— Только не пори горячку, — предупредила я, зная взрывной характер Танзы.

— Что ты, я само хладнокровие, — мрачно усмехнулся тот.

— Вот и отлично, — согласилась я. — Обязательно найду способ пробраться к Дэйкеру в кабинет и поискать документы. Для того и выходила замуж.

Танза кивнул. Надеюсь, признавая мои доводы, а не желая успокоить.

Доделав макияж, я накинула на глаза заклинание — похоже, теперь постоянно придётся его использовать.

— Так, а ну все одеваться и стирать одежду! — скомандовала Милли, отвлекая нас от мрачных раздумий. — Твой я постираю, Шейли, ты и так за нас всех будешь отдуваться.

Вообще, у нас каждый следил за своими костюмами сам. И то, что нельзя было отдавать прачкам, я тоже стирала лично.

Но сейчас с благодарностью кивнула Милли, которая полезла под диван доставать спешно брошенное.

Подгоняя полуодетых ребят, бойкая служанка выпроводила их из комнаты как раз вовремя: тут же раздался стук в дверь.

— Шейли, это Дэйкер, — драгоценный супруг явился, не запылился.

Не успела я отозваться, как из спальни раздался вскрик Милли. Я было дёрнулась, но услышала тихое бормотание:

— Гоблин побрал бы этого голема!

Не удержавшись, хихикнула: похоже, моя служанка забыла о големе в постели, которого я не успела развеять. И сама же испугалась.

Но супругу было не до смеха.

— Шейли? — с тревогой спросил он, и не дожидаясь ответа, ворвался в гостиную. Благо, дверь не была заперта и муженьку не пришлось её сносить.

Остановился, увидев меня в целости и сохранности. Окинул цепким взглядом комнату, задержавшись на пустом подносе из-под пирожков. Я порадовалась, что хоть косточки от фруктов остались где-то в соседних помещениях.

— Всё в порядке? — Дэйкер остановил пристальный взгляд на мне.

И чего ж мой супруг такой отвратительно бодрый!

— Простите, я ногу подвернула! — окликнула из спальни Милли. — Всё хорошо!

Лицо Дэйкера заметно расслабилось, он двинулся ко мне.

— Вы сломали дверь? — спросила я, глядя за него в одну точку.

— Что вы, она была не заперта, — Дэйкер приблизился, остановив взгляд на вязальном столике у кресла.

Поцеловал мою кисть, и тут же потянулся к «шедевру».

— Ваша последняя работа? — спросил, беря стрёмную разляпистую штуковину в руки.

Коснувшись её пальцами, я ощупала «работу» и кивнула с улыбкой:

— Это мой свадебный подарок вам.

О, лицо Дэйкера нужно было видеть! Даже моя многолетней тренировки выдержка едва не дала трещину.

— Это… — вопросительным тоном начал он, побуждая пояснить глубинный смысл моего шедевра.

— Сердечко, — улыбнулась я. — Свадьба же.

— О… чень красиво, — судя по выражению лица, впечатление Дэйкера разрывалось между Танзиным «больше похоже на задницу» и Бэйновым «ещё более неприличное».

Учитывая борьбу с собой, голос прозвучал вполне ровно.

— Вы повесите его где-нибудь на видном месте? — подлила я масла в огонь.

Кажется, из-за двери раздалось хрюканье. Ох уж эти поросята, подслушивают! Ну ладно, ладно, страхуют меня.

— Непременно, — по-моему, зубы Дэйкера заклинило в улыбке. Хотя мог не стараться, я ведь всё равно её видеть не должна.

Спрятав «шедевр» в карман, муж подал мне локоть, спохватившись, взял мою руку, чтобы положить на свою:

— Готовы?

Кивнув, я двинулась за ним в малую столовую здесь же на втором этаже.

Всё уже было накрыто. К сожалению, на двоих. Узнаю́отца: наверняка позавтракал ещё в пять или шесть утра. Хоть свадьба, хоть не свадьба, он своим привычкам никогда не изменяет.

Дэйкер усадил меня за стол и принялся ухаживать. Заботливо описывал, что тут есть, спрашивал, что положить.

После ночной скачки лично я готова была сожрать слона! Своего-то он, наверное, сожрал в собственных покоях, раз сейчас проявляет чудеса выдержки и не набрасывается на еду. Тем более, когда жена не видит. Тоже ведь ночью в седле развлекался.

Пришлось и мне в который раз тренировать свою выдержку и клевать всего понемногу, как и положено леди.

— Как… — начал Дэйкер, но, похоже, решил, что вопрос «как прошла ваша ночь» в контексте первой брачной звучит странно, и тут же поправил сам себя: — Кхм, надеюсь, ночью вы хорошо отдохнули и успокоились.

— Благодарю, мне действительно стало легче, — а ещё легче стало бы, если бы ты дал мне поспать! — А вы? Слышала, вы беседовали ночью с конюхами?

Дорогой супруг едва не подавился рыбной тефтелькой.

— А что ещё вы слышали? — спросил дивным тоном. Выражение лица было ещё более дивным.

— О, в этом доме сложно что-то утаить, — с нежной улыбочкой произнесла я. — Говорят, вы ночью катали на лошади прекрасную незнакомку. Очень рада, что мы друг друга поняли и вы с первой же ночи переключились на любовницу.

Тефтелька с трудом протиснулась в горло супруга, едва не удавив беднягу. Он покраснел, глотнул воды, и всё это настолько бесшумно, что невольно вызвал моё искреннее восхищение!

Всё же кашлянул, прочищая горло.

— Шейли, — накрыл мою руку своей, и даже видя это действие, я не смогла не вздрогнуть.

Прикосновение вызвало неожиданный прилив жара, и мне пришлось собрать в кулак все усилия, чтобы не выдернуть руку.

— Не знаю, кто и что вам рассказал, — мягко продолжил Дэйкер, справившись и с голосом, и с лицом. — Ночью я отвёз сестру к лорду Болстону. Поверьте, я не стал бы оскорблять ваш дом, приводя сюда других женщин. И уверен, мы с вами обязательно сможем жить настоящей семейной жизнью. Для того и позвал вас, чтобы начать узнавать друг друга.

Угу, шиш тебе, а не семейная жизнь со мной!

— Неужели Файни наняла мало слуг на свадьбу? — спросила я.

Бровь Дэйкера удивлённо заломилась.

— Почему вы так думаете? — уточнил он осторожно.

— Если никто из них не мог отвезти вашу сестру домой.

Ответить Дэйкер не успел, хотя мне интересно было бы послушать, как он выкрутится.

Однако дверь отворилась, пропуская отца. Уже в своём генеральском мундире, полностью собранного и готового к дороге.

— Папа? — спросила я, прислушиваясь — и продолжая смотреть перед собой.

— Рад, что застал вас, доченька. Дэйкер.

Отец кивнул, муж поднялся — тоже приветствуя тестя кивком.

Ну и я поспешила встать, мягко ступая, подплыла к папе — тот протянул руку, помогая мне с направлением.

— Уже уезжаешь? — спросила тихо.

— Прости, малышка, дела зовут, — отец легонько потрепал меня по щеке, как делал ещё с самого детства перед отъездом. — Теперь ты в надёжных руках. Надеюсь. Кхм… надеюсь… — родительский язык так и не повернулся спросить, всё ли прошло нормально в брачную ночь.

А мысль, что если бы всё прошло прекрасно, то мы бы здесь сейчас не сидели, а продолжали нежиться в кровати, явно его не посетила.

— Всё хорошо, пап, — обняла я отца. — Идём, проведу тебя до лестницы.

Папа бросил взгляд на Дэйкера. Впрочем, спрашивать его разрешения не стал — ещё не хватало! Развернулся, обняв меня.

— Идём, дочка.

Уже в коридоре остановился у перил, чтобы я лишний раз по лестницам не ходила. И тогда я собрала в ладони магию, осторожно оплетая папу заклинанием-оберегом. Всегда так делала, провожая его в дорогу. Он-то магией не владеет, ничего не почувствует. А на службе всякое может произойти.

Отец Милли ведь тоже был из его подчинённых, молодой красавец-лейтенант вскружил голову нашей Файни. И свадьбу прямо тут сыграли. Ждала она его — всего месяц до освобождения от службы не дожил.

Может, ещё и потому папа считал своим долгом позаботиться о них с Милли, отдал нянюшке почти полный контроль над имением.

— Скоро вернусь, Шейли, — как обычно пообещал он, сжав на миг мои плечи.

Я поцеловала гладко выбритую щёку. Несколько мгновений молчала, пока он спускался — конечно же, тайком глядя ему вслед. Как только он, бросив на меня взгляд снизу, отправился к конюшням — развернулась к дверям в зал.

На пороге стоял Дэйкер. У-у, упырь прямоходящий, даже мой тонкий слух не заметил, когда он вышел!

Сложив руки на груди, муж пристально рассматривал меня. Неужели заметил моё заклинание⁈ Для всех ведь моя сила выгорела!