Четыре месяца. Сто двадцать три дня. Бесчисленные километры, оставшиеся за спиной.

Илания помнила каждый из этих дней. Особенно тот, на пятьдесят седьмой, когда они наткнулись на узел в болоте — огромный, гнилой, пульсирующий чёрной слизью. Он уже породил с десяток сущностей, и те окружили повозку ночью.

Альдор отбивался мечом, Алесий прикрывал Латию, а Геля впервые применила боевое плетение не на тренировке — вживую. Её зелёный клинок полоснул по трём тварям разом, и они рассыпались пеплом. Но одна успела полоснуть Иланию по руке — до сих пор шрам тянется от локтя до запястья.

Латия тогда плакала, перевязывая рану, а Илания смотрела на свою кровь, смешанную с гнилой слизью, и понимала: если они не найдут способ лечить эти раны, долго не протянут.

Тот узел они распутывали трое суток. Вымотались так, что спали сутками напролёт. Но справились. И магия в тех краях заструилась чище.

Сейчас Илания смотрела на море, расстилавшееся перед ними, и не верила, что они наконец добрались. Вода плескалась у самого тракта, пахло солью и водорослями — почти как в Порту Креп, но по-другому. Здесь море было спокойнее, теплее, ласковее.

— Переправа, — сказал Альдор, указывая на причал вдалеке. — Там паром. Заплатим — и через два дня будем на том берегу.

— А там? — спросила Геля.

— А там, по словам купцов, уже рукой подать до Робрала.

Илания кивнула, но мысли её были не о переправе. Она оглянулась на своих.

Четыре месяца изменили их всех.

Геля теперь не просто двигала кружки — она чувствовала магию так же остро, как сама Илания. Может, слабее, но для самоучки, которая всего полгода назад знать не знала о внутренних каналах, прогресс был огромным. Она распутывала узлы почти наравне с Иланией — медленнее, осторожнее, но верно. За эти месяцы они очистили больше двадцати магических сгустков. Каждый раз одно и то же: боль земли, гнилая магия.

Альдор, Алесий и Латия… Илания видела в них изменения, которых они сами не замечали. Тонкие ниточки магии, дремавшие в крови, начинали светиться. У Альдора — в руках, там, где он держал меч. У Алесия — в груди, будто проснулось что-то, связанное с его выносливостью. У Латии — в кончиках пальцев, когда она касалась трав.

— Ты сияешь, — сказала она однажды Латии, когда та мешала похлёбку.

— Кто, я? — Латия удивилась. — Какое там сияние, деточка, я старая уже.

— Магия не знает возраста, — ответила Илания. — Она просто есть.

Но обучение шло тяжело. Альдор, при всём его упорстве, не мог сосредоточиться на внутренних ощущениях — он привык доверять телу, мечу, глазам. Алесий ворчал, что «это всё бабьи штучки». Латия пугалась любого намёка на силу.

— Им нужно время, — утешала Геля. — Я тоже не сразу поняла. Ты меня учила неделями.

— У нас нет недель, — отвечала Илания. — Но выбора тоже нет.

Паром оказался старым, но крепким. Хозяин — молчаливый парень с обветренным лицом — взял плату и махнул рукой на палубу: грузитесь.

— Давно тут ходишь? — спросил Альдор, когда повозку закатывали на борт.

— Пять лет, — буркнул парень. — До Робрала?

— Да.

— Не часто туда в гости ездят. — Парень сплюнул за борт.

— Почему? — спросила Илания.

— Живут как хотят. Странные они, но добрые.

Илания переглянулась с Альдором. Похоже, они на правильном пути.

Два дня на пароме пролетели незаметно. Геля не отходила от борта, вглядывалась в горизонт. Латия вязала, сидя у повозки. Алесий дремал. Альдор стоял на носу, как изваяние.

Илания сидела на палубе, глядя на воду, и думала о том, сколько ещё таких узлов осталось по всему миру. Сотни. Тысячи. Каждый — потенциальная угроза. Каждый — боль земли, которую надо исцелить.

— Деточка, — подсела Латия, — а что мы там делать будем? В этом Робрале?

— Учиться, — ответила Илания. — И учить.

— Учить? Кого?

— Всех, у кого есть дар. Тех, кто готов.

Латия помолчала.

— А я? У меня же нет…

— Есть, — перебила Илания. — Я вижу. Просто ты не веришь.

Латия вздохнула, перекрестилась.

— Боюсь я, деточка. Магия — это зло. Меня так учили.

— Люди погибают из-за людской жестокости и злости, а не из-за магии. — Илания положила руку ей на плечо.

Латия кивнула, но глаза остались тревожными.

На рассвете третьего дня показался берег.

Робрал открывался постепенно — сначала белые скалы, потом зелень холмов, потом крыши домов, рассыпанные по склонам, как камешки. Город не был обнесён стеной. Он рос прямо из земли, вписанный в ландшафт, будто всегда здесь был.

— Красиво, — выдохнула Геля.

Илания молчала, но внутри отозвался гул — не тревоги, а узнавания. Здесь магия чувствовалась иначе. Она не пульсировала больными узлами, не гнила в застывших сгустках. Она текла. Медленно, спокойно, как река в половодье.

Паром причалил к деревянному пирсу. На берегу их встретила обычная портовая суета — грузчики, торговки, рыбаки. Никаких стражников, никаких проверок. Просто люди, занятые делом.

— Похоже на наш порт, — заметил Алесий, оглядываясь.

— Только чище, — добавила Латия.

И правда, улицы были выметены, дома ухожены, а лица прохожих — спокойными.

— Куда теперь? — спросил Альдор.

— В город, — ответила Илания. — Искать, где остановиться.

Они въехали на главную улицу, и Илания сразу заметила разницу.

Но разница была не только в чистоте. Илания почувствовала взгляд — тяжёлый, недобрый. На углу стоял мужчина в тёмном плаще, опираясь на посох. Он смотрел прямо на неё, и в его глазах плескалось что-то… не враждебное, но настороженное. Илания невольно положила руку на меч.

— Не нравится мне это, — тихо сказал Альдор, придержав коня.

Мужчина в плаще медленно перевёл взгляд на повозку, на Гелю, на Латию. Потом отвернулся и исчез в переулке.

— Местный сторож? — предположил Алесий.

— Скорее, тот, кто следит за чужаками, — ответила Илания. — Будьте настороже.

Здесь не было роскошных особняков и грязных трущоб. Дома — все примерно одинаковые, двух-трёхэтажные, с черепичными крышами и резными ставнями. Лавки, мастерские, таверны — всё перемешано, без чопорного деления на районы для богатых и бедных.

— У них что, нет аристократов? — удивилась Геля.

— Похоже, что нет, — отозвался Альдор. — Или они не выставляют это напоказ.

На площади перед рынком они остановились. Илания слезла с повозки и сразу почувствовала на себе взгляды. Не враждебные — любопытные. Местные косились на странную компанию, но без страха.

К ним подошёл пожилой мужчина в простой холщовой рубахе.

— Вы издалека, — сказал он утвердительно. — По виду — с запада. Давно у нас таких гостей не было. А чего ищете?

— Мы ищем ночлег, — ответила Илания. — И знаний. Мы слышали, здесь много магов.

Мужчина улыбнулся.

— Ночлег найдёте у Греты, её таверна в конце улицы, «У тёплого камня». — Он оглядел их внимательнее. — Магов? Ну, есть кое-кто. Только мы это не магией зовём. Просто… умеем кое-что. Помогает по хозяйству.

— А учит кто-нибудь? — спросила Геля.

— Чему учить? — удивился хозяин. — Оно само как-то… у кого есть, тот и так знает. А у кого нет — тому не дано.

Илания переглянулась с Альдором.

Вечером они собрались в комнате Илании. Латия разлила травяной отвар, Геля вертелась на стуле, Алесий пристроился у двери.

— Ну и что скажешь? — спросил Альдор.

Илания помолчала, собираясь с мыслями.

— Здесь действительно много людей с даром. Больше, чем где-либо. Но они не знают, что с этим делать. Они как дети, которые нашли острый нож и режут им хлеб, не подозревая, что можно резать и врагов.

— Ты хочешь их научить? — догадалась Геля.

— Да. — Илания обвела взглядом своих спутников. — Всех. Тех, кто захочет. Здесь, в Робрале, у нас есть шанс создать место, где магию не будут прятать и не тратить на мелочи. Где будут учиться защищать себя и других. Где возродят то, что убили палачи.

— Школу, — тихо сказала Латия.

— Школу, — кивнула Илания. — Нашу школу.

Повисла тишина. Потом Геля вдруг рассмеялась — звонко, счастливо.

— Если я была первая ученица, — напомнила она. — То, значит, я буду старостой?

— Будешь, — улыбнулась Илания. — Если справишься.

— Справлюсь. — Геля подбоченилась. — Я таверну одна тянула, а тут всего лишь школу магии открыть. Ерунда.

Альдор молчал, но в глазах его теплело.

— Ты уверена? — спросил он.

— Уверена. — Илания встретила его взгляд. — Мы пришли сюда не просто так. Камень выбрал меня, чтобы я передала знание. Здесь для этого лучшее место.

— А если местные не захотят?

— Захотят. — Она улыбнулась. — Им просто никто не показал, как это важно. Мы покажем.

Алесий крякнул, почесал затылок.

— Ну, школа так школа. Я в карауле новобранцев гонял — и здесь погоняю. Дело знакомое.

Латия всплеснула руками.

— Боги, вы серьёзно? Целую школу? Где помещение взять? Хватит ли у нас средств?

— Решим, — перебил Альдор. — Постепенно.

Илания смотрела на них — на своих людей, прошедших с ней через горы, леса, болота, через сотни узлов и ночных тварей. На Гелю, которая из трактирщицы превращалась в мага. На Альдора, чей канал только просыпался, но который уже был её опорой. На Алесия и Латию — верных, надёжных, несгибаемых.

— Мы справимся, — сказала она. — Потому что мы вместе.

За окном догорал закат. Где-то внизу пел пьяный завсегдатай, пахло свежим хлебом и морем. Робрал жил своей мирной жизнью, не подозревая, что завтра здесь начнётся нечто, что изменит всё.