Управление встретило Анну приглушённым гулом голосов и телефонных звонков. В коридоре её перехватил Дорохов.

— Клавдия Михайловна в третьем кабинете, ждёт тебя. А я пока подготовил информацию по центру «Новая жизнь», — он протянул ей папку. — Всё, что удалось найти.

— Сначала я поговорю с женщиной, — Анна кивнула, забирая папку. — Потом вместе разберёмся с центром.

В кабинете для допросов сидела женщина средних лет с усталым лицом и настороженным взглядом. При виде Анны она поднялась, нервно сжимая в руках потрёпанную сумку.

— Здравствуйте. Я Клавдия Михайловна Петрова.

— Анна Свиридова, следователь по делу Софьи Величко, — Анна пожала ей руку. — Мой коллега сказал, что вы знали Игоря Соколова и Виктора Рогова?

— Да. Только тогда Игоря звали Васильев. Игорь Васильев. Я работала с ними в музыкальной школе Твери двадцать лет назад. Преподавала скрипку, — она помолчала. — Когда я увидела новости о пропавшей девочке и фотографию Соколова… я поняла, что всё повторяется.

— Расскажите с самого начала, — Анна достала блокнот.

Клавдия Михайловна глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

— Тверь, 2004 год. Музыкальная школа имени Глинки. Я проработала там несколько лет, когда появились новые преподаватели. Виктор Рогов — по классу фортепиано, Игорь Васильев — физкультура и хореография. Оба молодые, талантливые. Дети их обожали.

— И что произошло?

— Сначала ничего особенного. Обычная работа, концерты, занятия. А потом в школе появился новый школьный психолог — доктор Александр Беркут, — Клавдия Михайловна нервно сглотнула. — Он очень быстро сблизился с Виктором и Игорем. Они часто оставались после занятий, о чём-то разговаривали. Иногда до поздней ночи.

— Вы подслушивали?

— Не специально. Просто иногда задерживалась, готовила учеников к конкурсам. И стала замечать… странности.

— Какие именно?

— Беркут проводил какие-то экспериментальные сеансы с трудными подростками. Он называл это «терапией прорыва». Многие родители отмечали положительные изменения — дети становились более спокойными, послушными. Но я видела и другое.

— Что именно?

— Пустоту. В глазах, в жестах. Как будто что-то важное исчезало из них, — Клавдия Михайловна достала из сумки потрёпанный блокнот. — Я стала записывать свои наблюдения. Вот.

Анна взяла блокнот, пролистала пожелтевшие страницы с аккуратным мелким почерком. Даты, имена, наблюдения.

— Вот эта запись, — Клавдия Михайловна указала на одну из страниц.

«Сегодня я снова видела слонов в кабинете Б. Белые, синие, зелёные, красные, жёлтые, фиолетовые, оранжевые. Он сказал, что каждый цвет имеет своё значение. Белые — для тех, кто обрёл покой. Синие — для тех, кто всё ещё ждёт. Зелёные — для тех, кто готовится. Красные…»

— Следующая страница вырвана, — заметила Анна.

— Да. Беркут узнал о моих записях. Он пришёл ко мне домой якобы с визитом. Сказал, что у меня тревожное расстройство. Что я вижу заговоры. Он говорил так убедительно… и прописал мне таблетки.

— Какие таблетки?

— Не знаю точно. Маленькие, белые. После них я чувствовала себя отстранённой. Путалась в днях недели, забывала детали. И однажды… обнаружила, что страницы из блокнота исчезли.

— А потом пропала Катя Воронова, — Анна скорее утверждала, чем спрашивала.

— Да. Она была ученицей Виктора. Талантливая девочка. Пятнадцать лет. Исчезла по дороге из музыкальной школы. Виктора арестовали через неделю, — Клавдия Михайловна прижала руку к губам. — А Беркут просто… исчез. В один день. Не вышел на работу, освободил квартиру за ночь. И Игорь Васильев тоже пропал.

— Вы рассказывали об этом полиции?

— Пыталась. Но я уже принимала таблетки от Беркута. Меня сочли… неадекватной. Решили, что я сама переживаю из-за случившегося и придумываю заговоры.

Анна сделала несколько пометок в блокноте, затем взглянула на женщину.

— А теперь Беркут здесь. И он снова охотится.

— Да. Я видела его фотографию в новостях о центре «Новая жизнь». Он почти не изменился. И когда я прочитала о пропавшей девочке, о том, что подозревают учителя физкультуры… я поняла, что это снова он. Его почерк.

Анна открыла папку, которую принёс Дорохов. На первой странице — официальная фотография: солидный мужчина с седыми висками и внимательным взглядом. Александр Викторович Беркут, директор психологического центра «Новая жизнь».

— Это он?

Клавдия Михайловна побледнела.

— Да. Постарел, но… это определённо он.

— Спасибо, Клавдия Михайловна. Ваша информация очень важна для расследования. Мне нужно, чтобы вы официально дали показания. И, возможно, потребуется опознание.

— Я готова помочь. Чем угодно. Только найдите эту девочку.

После того, как женщина ушла в сопровождении сотрудника для дачи показаний, Дорохов вернулся в кабинет.

— Что думаешь? — спросил он, наливая кофе.

— Думаю, мы имеем дело с чем-то гораздо более сложным, чем обычное похищение, — Анна пролистала папку с информацией о центре «Новая жизнь». — Психологический центр открылся пятнадцать лет назад. Основатель и директор — доктор Александр Беркут. Блестящая репутация, научные публикации, благодарности от родителей… И всё это время он, возможно, экспериментировал над детьми?

— Звучит безумно, — Дорохов покачал головой. — Но улики говорят сами за себя. Соколов, он же Васильев, работал с Беркутом в Твери. Потом Беркут исчезает, Васильев тоже. И оба появляются здесь, только уже под другими именами.

— А Виктор Рогов берёт на себя вину за убийство и отбывает срок, — продолжила Анна. — Чтобы потом выйти и снова вступить в игру. Но что это за игра? Зачем всё это?

— Может, дело в этих экспериментах с сознанием? В том, что Беркут делает с детьми?

Анна закрыла папку и поднялась.

— Нужно проверить центр «Новая жизнь». Я поеду туда сейчас. А ты… — она посмотрела на Дорохова. — Узнай, не была ли Софья Величко пациенткой центра. И проверь, кто ещё из фигурантов дела мог быть связан с «Беркутом».

— Уже работаю над этим, — Дорохов кивнул. — И ещё кое-что. Мы проверили те три фамилии из журнала Соколова, отмеченные красными точками. Все три девочки — пациентки центра «Новая жизнь». Совпадение?

— Я больше не верю в совпадения, — Анна направилась к двери. — Держи меня в курсе.

Софья сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела на дверь. Прошло уже несколько часов с тех пор, как доктор Беркут ушёл. За это время ей принесли еду — простую, но сытную. Принесла молодая женщина с пустым взглядом и механическими движениями. Она не отвечала на вопросы, просто поставила поднос и ушла.

Зелёный слон стоял на столике. Софья то и дело поглядывала на него, словно ожидая, что фигурка оживёт и даст совет. «Не верь. Беги. К.» — кто оставил это послание? И как можно бежать из комнаты с зарешечённым окном и запертой дверью?

Внезапно дверь открылась. На пороге стоял доктор Беркут, а за ним — ещё двое мужчин в белых халатах.

— Пора начинать, София, — голос Беркута звучал почти торжественно. — Первый сеанс.

— Какой сеанс? — она инстинктивно отодвинулась к стене.

— Терапевтический, — улыбнулся доктор. — Не бойся. Это не больно, совсем наоборот.

Мужчины подошли к кровати. Один держал небольшой кейс, другой — шприц с прозрачной жидкостью.

— Нет! — Софья вскочила с кровати, пытаясь отойти подальше. — Я не хочу никаких уколов!

— О, милая, — Беркут покачал головой. — Это не обычный укол. Это ключ. Ключ к двери между мирами.

Софья попыталась сопротивляться, но силы были слишком неравны. Через минуту она почувствовала укол в руку и тепло, разливающееся по телу. Сознание помутилось, комната закружилась, и последнее, что она запомнила перед тем, как погрузиться в темноту, — склонившееся над ней лицо Беркута и его шепот: «Добро пожаловать в нашу коллекцию, номер семь».

Центр «Новая жизнь» занимал два этажа в современном офисном здании в престижном районе города. Стильный интерьер, приветливый персонал, атмосфера спокойствия и благополучия. Ничто не намекало на тёмные тайны, которые, возможно, скрывались за глянцевым фасадом.

— Доктор Беркут занят с пациентом, — сообщила администратор, милая девушка с идеальной улыбкой. — Но если вы запишетесь на консультацию…

— Это служебное посещение, — Анна показала удостоверение. — Я подожду, пока он освободится.

Улыбка девушки стала напряжённой.

— Я поняла. Присаживайтесь, пожалуйста. Я сообщу доктору Беркуту, что вы здесь.

Анна осмотрелась. В зоне ожидания сидели несколько человек: мать с ребёнком лет десяти, пожилая женщина, молодой мужчина, погружённый в чтение книги. На стенах — дипломы, сертификаты, благодарственные письма. И фотографии: доктор Беркут с известными людьми, доктор Беркут на научных конференциях, доктор Беркут с группами детей разного возраста.

Дверь одного из кабинетов открылась, и оттуда вышла женщина с девочкой-подростком. Анна замерла. Что-то в лице девочки показалось ей знакомым. Светлые волосы, серьёзные глаза… Женщина прошла мимо, но Анна успела заметить медицинскую карту в её руках. На обложке — цветная наклейка. Маленький синий кружок.

За ними из кабинета вышел мужчина. Тот самый — с фотографий. Александр Викторович Беркут.

— Доктор Беркут, — Анна поднялась с кресла.

— А, следователь Свиридова, — он улыбнулся, протягивая руку. — Мария сказала, что вы хотите меня видеть. Что-то случилось?

Его рукопожатие было твёрдым, взгляд — открытым и дружелюбным. Ничто в нём не выдавало человека, способного на преступления, о которых говорили Виктор и Клавдия Михайловна.

— Расследование по делу о пропавшей девочке. Софье Величко.

— Ах да, я слышал. Ужасная история. Проходите в мой кабинет, поговорим.

Кабинет доктора Беркута выглядел именно так, как и должен выглядеть кабинет успешного психиатра: удобная мебель, приглушённый свет, книжные шкафы, дипломы на стенах. И ни одного слона.

— Чем я могу вам помочь? — Беркут сел за стол, жестом предлагая Анне кресло напротив.

— Мы устанавливаем круг общения пропавшей девочки. Софья когда-нибудь была вашей пациенткой?

— Нет, никогда. Я бы запомнил это имя.

— А её мать, Елена Андреевна?

Беркут задумался на мгновение.

— Возможно. У нас много клиентов. Я могу проверить в базе данных, если это важно для расследования.

— Очень важно. И ещё кое-что, — Анна постаралась, чтобы её голос звучал максимально нейтрально. — Вы когда-нибудь работали в Твери? В музыкальной школе?

На долю секунды взгляд Беркута изменился. Что-то промелькнуло в его глазах — настороженность? Беспокойство? Но тут же исчезло.

— Да, было дело. В начале моей карьеры. Тверь — мой родной город, — он откинулся на спинку кресла. — Но это было очень давно. Какое отношение это имеет к вашему расследованию?

— Просто уточняю детали. Вы случайно не помните учителя фортепиано по имени Виктор Рогов? Или Игоря Васильева, преподавателя физкультуры?

Теперь изменение в лице Беркута было очевидным. Он напрягся, хотя и постарался скрыть это за улыбкой.

— Имена кажутся знакомыми. Но, понимаете, это было двадцать лет назад. Много воды утекло.

— Конечно, — Анна улыбнулась в ответ. — А как насчёт Игоря Соколова? Он когда-нибудь был связан с вашим центром?

— Соколов? — Беркут нахмурился. — Не припомню такого. А кто он?

— Учитель физкультуры в школе, где училась Софья Величко. Сейчас он находится в розыске — подозревается в причастности к исчезновению девочки.

Беркут покачал головой.

— Я такого не знаю. Но если он был знаком с Софьей, возможно, она рассказывала ему о своих проблемах. Подростки часто доверяют учителям больше, чем родителям.

— О каких проблемах может идти речь? — Анна насторожилась.

— Я говорю гипотетически, — Беркут развёл руками. — Не зная девочку лично, я не могу сказать ничего конкретного. Но как специалист я могу предположить, что если она стала жертвой похищения, то, возможно, этому предшествовало что-то. Возможно, она сама искала способ уйти из дома.

— Вы намекаете, что Софья могла сбежать добровольно?

— Я просто рассматриваю все возможные варианты. Профессиональная привычка, — Беркут улыбнулся. — Но я рад, что могу быть полезен следствию. Если вам понадобится консультация по психологическим аспектам дела, я всегда к вашим услугам.

Анна кивнула, внимательно наблюдая за выражением его лица. Слишком гладко. Слишком профессионально. Как будто он ожидал этого разговора и тщательно подготовился.

— Ещё один вопрос, доктор Беркут. Вы знакомы с коллекционированием фарфоровых фигурок? В частности, слонов?

Это был выстрел наугад, но реакция превзошла все ожидания. Беркут на мгновение застыл. Его правая рука, лежавшая на столе, слегка дрогнула.

— Забавно, что вы спрашиваете, — он быстро взял себя в руки. — У меня действительно есть небольшая коллекция. Не слонов, правда, а фарфоровых собачек. Почему вас это интересует?

— В квартире, где жила Софья, нашли коллекцию фарфоровых слонов. Возможно, это как-то связано с исчезновением.

Беркут покачал головой.

— Боюсь, здесь я ничем не могу помочь. Хотя… фарфоровые фигурки часто используют в арт-терапии. Они могут многое рассказать о внутреннем мире человека.

— Как именно?

— Выбор фигурки, способ обращения с ней, расположение в пространстве — всё это отражает подсознательные процессы. Но, опять же, не зная Софью лично, я могу только теоретизировать.

Анна встала, чувствуя, что больше ничего не выжмет из этого разговора. Беркут был слишком осторожен, слишком хорошо контролировал себя.

— Спасибо за помощь, доктор. Мы ещё свяжемся с вами.

— Всегда рад помочь правосудию, — Беркут проводил её до двери. — И, следователь Свиридова… удачи вам. Такие дела всегда оставляют след в душе.

Выйдя из центра, Анна позвонила Дорохову.

— Он знает больше, чем говорит. Отрицает знакомство с Соколовым, но заметно напрягся при упоминании Твери и фарфоровых слонов. И ещё — я видела карту пациента с синим кружком, как пометки в журнале Соколова.

— А у меня новости, — голос Дорохова звучал возбуждённо. — Я проверил связи. Елена Андреевна действительно была пациенткой центра «Новая жизнь». Два года назад, курс терапии по поводу повышенной тревожности. И направил её туда… догадайся кто?

— Виктор Михайлович Астахов.

— Точно. Более того, нашлись записи о том, что Софья тоже проходила там «диагностику». Всего три сеанса. Потом мать прекратила терапию. И вот что странно — в электронных картах обеих стоят цветные метки. У матери — синяя. У дочери — зелёная.

— Жди меня. Нужно срочно поговорить с Еленой Андреевной.

Сознание возвращалось медленно, словно всплывая из глубин тёмного озера. Софья открыла глаза и несколько секунд смотрела в потолок, не понимая, где находится. Комната. Та же комната с бетонными стенами. Но что-то изменилось. Стены… на них появились рисунки. Цветные изображения слонов — десятки, может быть, сотни фигурок, нарисованных словно детской рукой.

Она попыталась сесть, но тело плохо слушалось. Голова кружилась, во рту пересохло. Что они ей вкололи?

— Ты очнулась. Хорошо.

Софья повернула голову. В углу комнаты на стуле сидела девочка примерно её возраста. Худенькая, с короткими тёмными волосами и большими глазами.

— Кто ты? — голос Софьи прозвучал хрипло.

— Меня зовут Катя, — девочка встала и подошла ближе. — Катя Воронова.

Софья попыталась осмыслить услышанное. Катя Воронова. Это имя она где-то слышала. Где-то…

— Ты давно здесь? — спросила Софья, пытаясь собраться с мыслями.

— Очень давно, — Катя села на край кровати. — Почти двадцать лет назад.

— Что?! — Софья резко села, преодолевая слабость. — Но это невозможно! Ты же…

— Мне пятнадцать. Мне всегда пятнадцать, — Катя грустно улыбнулась. — Это трудно объяснить. Ты сейчас под действием препаратов. Поэтому можешь меня видеть.

Софья уставилась на девочку, пытаясь понять, что происходит. Галлюцинация? Последствия укола? Или она просто сходит с ума?

— Я не понимаю…

— Конечно, не понимаешь, — Катя взяла с тумбочки зелёного слона. — Это я оставила тебе сообщение. «Не верь. Беги. К.» Я надеялась, что ты сможешь уйти до того, как они начнут процедуры.

— Какие процедуры? Что происходит? — в голосе Софьи звучала паника.

Катя вздохнула, поглаживая фарфоровую фигурку.

— Беркут и его «коллекционеры»… они не просто похищают детей. Они создают свою коллекцию. Особенных детей, как они говорят. Детей, чьи души будут принадлежать им.

— Я не понимаю…

— Беркут разработал препарат. Он называет его «ключом». Этот препарат изменяет сознание, делает человека внушаемым. А потом… потом они забирают часть тебя. Твои воспоминания, твои эмоции, твою волю. И взамен оставляют пустоту. Или что-то чужое.

Внутренности Софьи словно сковало.

— Они делают из людей марионеток?

— Хуже. Они делают из людей коллекционеров. Таких же, как они сами. Виктор Рогов, Игорь Соколов — они были первыми. Первыми подопытными. А теперь они помогают Беркуту находить новых… экспонатов.

Софья попыталась переварить услышанное. Это звучало как бред, как сюжет фантастического фильма. Но что-то подсказывало ей, что Катя говорит правду.

— Если ты здесь уже двадцать лет… то почему ты до сих пор выглядишь как подросток?

Катя грустно улыбнулась.

— Я не здесь. Не совсем здесь. Моё тело… оно мертво. Давно мертво. А то, что ты видишь, — лишь проекция. Отражение в твоём сознании, изменённом препаратами.

— Ты призрак? — Софья отодвинулась, чувствуя, как по телу пробежала дрожь.

— Нет. Скорее… эхо. Беркут называет это «остаточным сознанием». Когда у человека забирают его суть, что-то всё равно остаётся.