Утро принесло неожиданную новость. Михаил только спустился к завтраку, когда хозяин гостиницы Олаф Нордаль подошел к его столику с серьезным выражением лица.

— Мистер Гросс, — сказал он, понизив голос, — к вам пришел посетитель. Ждет в холле.

— Кто это?

— Йоханнес Мюллер. Старый Йоханнес. Он просил передать, что у него есть что-то важное для вас.

Михаил почувствовал, как екнуло сердце. Тот самый свидетель, о котором говорила Ингрид. Почему он пришел сам, не дождавшись официального допроса?

В холле гостиницы на старом кожаном диване сидел пожилой мужчина в потертой куртке и вязаной шапке. Лицо его было обветренным, покрытым глубокими морщинами, но глаза оставались ясными и внимательными. Руки, сложенные на коленях, были крепкими, рабочими — руки человека, привыкшего к физическому труду.

— Мистер Мюллер? — обратился к нему Михаил на английском.

Старик поднял голову и внимательно посмотрел на него. В его взгляде не было ни страха, ни враждебности — только печальная мудрость человека, много видевшего в жизни.

— Вы Михаил Гросс, — сказал он с сильным норвежским акцентом. — Русский историк. Тот, кого обвиняют в убийстве.

— Да, это я. Вы хотели со мной поговорить?

Йоханнес встал — старик оказался выше, чем казалось сидя, широкоплечий, несмотря на возраст.

— Не здесь. Слишком много ушей. Пойдемте к моему дому. Там будем разговаривать спокойно.

Они вышли из гостиницы и направились по тропинке, ведущей за город. Йоханнес жил в небольшом деревянном доме на окраине Варде, окруженном соснами. Дом был старым, но ухоженным — свежая краска на ставнях, аккуратный дровяной сарай, небольшой огород под снегом.

— Живу здесь уже пятнадцать лет, — сказал Йоханнес, отпирая дверь. — С тех пор, как умерла жена и я вернулся из Осло. Работал там в музее, изучал историю края. Но города мне быстро надоели. Здесь спокойнее.

Внутри дома было тепло и уютно. Стены были увешаны старыми фотографиями местности, картами, схемами раскопок. На полках стояли книги по истории и археологии, папки с документами, коллекция старинных предметов — явно не случайные находки, а систематически собранная коллекция.

— Вы археолог? — спросил Михаил, разглядывая экспонаты.

— Историк-краевед. Всю жизнь изучаю этот регион. Церковь святого Олафа знаю лучше, чем собственный дом. — Йоханнес поставил чайник на плиту. — Потому и понял, что с вашей историей что-то не так.

— Что вы имеете в виду?

Старик достал из шкафа толстую папку и положил на стол.

— Я веду записи обо всех, кто посещает церковь. Туристы, исследователи, просто любопытные. За последние годы церковь стала популярной среди людей, интересующихся мистикой.

Михаил открыл папку. Внутри были аккуратно разложенные фотографии, заметки, вырезки из газет. Йоханнес действительно документировал всех посетителей древней церкви.

— Вот ваша экспедиция, — Йоханнес указал на фотографии, сделанные телеобъективом. — Пять человек, прибыли 15 октября. Все выглядело обычно до 17 числа.

На снимках были изображены участники экспедиции: Михаил, Хельга, Анна, Томас, Эрик. Они ставили лагерь, изучали церковь, работали с документами. Обычная археологическая экспедиция.

— А что случилось 17 октября?

— Появился он. — Йоханнес перелистнул страницу и показал серию размытых фотографий. — Мужчина средних лет, один, на арендованной машине. Приехал во второй половине дня, долго наблюдал за вашим лагерем из-за деревьев.

На фотографиях было видно силуэт человека в темной одежде, стоящего среди сосен. Лицо разглядеть было невозможно, но поза выдавала напряженное внимание — человек определенно следил за экспедицией.

— Вы его фотографировали?

— У меня привычка фиксировать всех необычных посетителей. Этот был очень необычный — приехал не к церкви, а именно к вашему лагерю.

— Может быть, просто турист?

Йоханнес покачал головой.

— Туристы ведут себя по-другому. Они идут прямо к церкви, фотографируются, изучают надписи. А этот человек три дня подряд приезжал только для того, чтобы наблюдать за вами.

— Три дня?

— 17, 18 и 19 октября. Каждый день с утра до вечера. Прятался в лесу, следил за вашими перемещениями. У меня есть фотографии всех трех дней.

Михаил пролистал страницы. Действительно, на снимках был виден один и тот же силуэт в разных местах вокруг церкви. Человек явно изучал распорядок экспедиции, запоминал привычки участников.

— А в ночь 18 октября?

Лицо Йоханнеса потемнело.

— В ту ночь я не спал. Почуял неладное. И правильно сделал.

Старик достал отдельную папку, на которой было написано: «18.10 — трагедия».

— Около половины одиннадцатого вечера я увидел, что ваш костер погас. Странно — обычно археологи сидят у огня допоздна. Взял бинокль, стал наблюдать.

— И что увидели?

— Сначала ничего особенного. Ваша группа сидела возле потухшего костра, разговаривала. Но атмосфера была напряженная — даже с расстояния это чувствовалось.

Йоханнес открыл папку и показал схему, нарисованную от руки.

— Я зарисовал расположение людей. Вы сидели отдельно от остальных, спиной к церкви. Остальные четверо были сгруппированы вместе, смотрели в вашу сторону. Похоже на конфликт.

— Конфликт?

— Да. Потом одна из женщин — блондинка — встала и подошла к вам. Начала что-то говорить, размахивала руками. Вы тоже встали, и началась ссора.

Хельга. Михаил попытался вспомнить ту ночь, но в память по-прежнему блокировала эти детали.

— А дальше?

— Дальше появился он. Тот самый наблюдатель. Вышел из леса прямо к вашему лагерю.

Михаил почувствовал, как волосы встают дыбом.

— Что он делал?

— Подошел к группе. Сначала казалось, что просто поздоровался. Но потом что-то пошло не так.

Йоханнес указал на схему.

— Блондинка вдруг упала. Просто упала на землю. Остальные бросились к ней, а незнакомец… он исчез.

— Исчез?

— Растворился в темноте. Очень быстро, как будто заранее планировал пути отхода.

— А что происходило с группой?

— Хаос. Люди суетились вокруг упавшей женщины, кто-то побежал к церкви, кто-то к лесу. Я видел свет фонариков, слышал крики.

— Сколько это продолжалось?

— Около часа. Потом все стихло. Слишком тихо. Неестественно тихо.

Йоханнес закрыл папку и посмотрел на Михаила серьезно.

— Утром приехала полиция. Нашли тела. Потом вас в церкви. Но того человека, незнакомца, никто не искал.

— Почему вы не рассказали об этом полиции сразу?

Старик вздохнул.

— Потому что боялся, не поверят. Старик, который шпионит за людьми в бинокль — кто ему поверит? К тому же, у меня есть… проблемы с властями.

— Какие проблемы?

— Много лет назад я работал в музее в Осло. Произошел скандал — пропали несколько ценных экспонатов. Меня обвинили в краже, хотя я был невиновен. Дело замяли, но репутация была испорчена. С тех пор я избегаю контактов с полицией. Да и здесь я живу не совсем законно.

— Но теперь вы готовы дать показания?

— Да. Потому что понял: если не расскажу правду, невиновного человека посадят в тюрьму.

Йоханнес встал и подошел к окну.

— Мистер Гросс, я не знаю, кто был тот человек и зачем он следил за вашей экспедицией. Но знаю точно — он появился непосредственно перед трагедией и исчез сразу после нее.

— Вы могли бы опознать его?

— Лицо не видел — было темно и далеко. Но помню силуэт, манеру двигаться. Он был очень осторожен, как охотник.

— Или как военный?

— Возможно. Точно не турист и не местный житель.

Михаил задумался. Появлялась новая версия событий: неизвестный человек следил за экспедицией несколько дней, дождался подходящего момента и напал на группу. Но зачем? Что могло связывать случайного маньяка с российской археологической экспедицией?

— Йоханнес, а были ли еще подобные случаи в этом регионе? Нападения на туристов, исследователей?

Старик нахмурился.

— Не в этом регионе. Но я читаю криминальную хронику, интересуюсь. В последние годы в Скандинавии было несколько странных случаев.

— Каких?

— Нападения на небольшие группы исследователей в отдаленных местах. Всегда в местах с исторической ценностью — древние церкви, руины, захоронения. Эти истории очень похожи.

— Вы считаете, что есть связь?

— Похоже на то. Нападавший не грабил жертв, не совершал сексуальных преступлений. Убивал и исчезал. Словно его интересовало только само убийство.

Михаил почувствовал как холодок пробежал по спине. Серийный убийца, охотящийся на археологов?

— У вас есть информация об этих случаях?

Йоханнес кивнул и достал еще одну папку.

— Швеция, 2019 год. Группа студентов-археологов из Стокгольма. Трое погибших, один выживший с потерей памяти.

— Потерей памяти?

— Да. Как и у вас. Нашли его в коме на месте древнего поселения викингов.

Михаил открыл папку и прочитал вырезку из шведской газеты. История была поразительно похожа на его собственную: группа исследователей, внезапная трагедия, один выживший без воспоминаний о произошедшем.

— Дания, 2020 год, — продолжал Йоханнес. — Британская экспедиция, изучавшая рунические камни. Четыре трупа, один выживший в коме.

— Тот же почерк?

— Очень похожий. Выживший тоже ничего не помнил. Его обвинили в убийстве, но доказательств было недостаточно. Дело закрыли за недостатком улик.

— А третий случай?

— Финляндия, 2021 год. Российская экспедиция, кстати. Изучали древние петроглифы в Карелии.

Михаил замер. Российская экспедиция?

— Кто руководил?

Йоханнес полистал бумаги.

— Профессор Андрей Самойлов из Санкт-Петербургского университета. Пятеро участников, четверо погибли, один выжил с амнезией.

— И что с выжившим?

— Его тоже обвинили в убийстве членов экспедиции. Суд длился год, но в итоге оправдали за недостатком доказательств.

Михаил сидел молча, пытаясь осмыслить услышанное. Получалось, что он стал четвертой жертвой серийного убийцы, который охотился на археологические экспедиции по всей Скандинавии. Убийца, который оставлял одного свидетеля в живых, но без памяти.

— Почему полиция не связала эти случаи?

— Наверное, потому что они происходили в разных странах, в разное время. К тому же, каждый раз главным подозреваемым становился выживший. Никто не искал связей между делами.

— А вы как узнали?

— Я всегда интересовался громкими преступлениями и археологическими раскопками. Хобби такое. А тут совпало. И заметил закономерность.

Йоханнес показал карту Скандинавии, на которой красными точками были отмечены места преступлений.

— Посмотрите на географию. Убийца движется с юга на север, от Дании через Швецию и Финляндию к Норвегии. Как будто изучает регион систематически.

— Или ищет что-то конкретное.

— Возможно. Все места преступлений объединяет одно — они связаны с эпохой викингов. Древние поселения, рунические камни, захоронения.

Михаил задумался. Что могло связывать современного убийцу с древней скандинавской культурой?

— Йоханнес, а тот человек, который следил за нашей экспедицией… вы случайно не видели его машину?

— Видел. Черный джип, арендованный. Я даже запомнил часть номера.

Старик полистал записи.

— 7742. Остальные цифры не разглядел, но эти точно.

— Нужно передать эту информацию полиции.

— Уже решил. Завтра иду к детективу Холм. Она обещала выслушать меня внимательно.

Они еще час обсуждали детали. Йоханнес показал все свои фотографии, схемы, записи. Картина становилась все яснее: их экспедиция попала в ловушку серийного убийцы, который охотился на археологов по всей Скандинавии.

Когда Михаил собрался уходить, Йоханнес проводил его до дверей.

— Мистер Гросс, будьте осторожны. Если этот человек узнает, что вы восстанавливаете память, что появились свидетели… он может попытаться закончить начатое.

— То есть убить меня?

— Да. В предыдущих случаях выжившие не помнили ничего и не искали правду. А вы ищете. Это делает вас опасным для него.

Михаил кивнул и направился обратно в город. Дорога казалась длиннее обычного, и он несколько раз оглядывался. Теперь он знал, что где-то рядом может быть убийца его друзей. Человек, который убил уже больше дюжины археологов и не собирался останавливаться.

В гостинице его ждал Борисов с новостями от Ингрид Холм.

— Детектив передала, что завтра состоится встреча с Йоханнесом Мюллером, — сказал адвокат. — Но есть проблема.

— Какая?

— Эриксен узнал о ваших контактах со свидетелем. Он в ярости и требует дополнительных ограничений на ваше передвижение.

— То есть меня фактически арестуют?

— Пока нет. Но если появятся новые нарушения условий домашнего ареста, вас переведут в тюрьму до суда.

Михаил понимал: времени оставалось мало. Убийца был где-то рядом, и если он поймет, что правда выходит наружу, то попытается устранить всех свидетелей.

Настоящая охота только начиналась.