Вновь по ристалищу и вновь и вновь…

О, сколько поворотов, кругов кровавых, сколько черных

рядов людских. И люди, на меня смотрящие

и ранее смотревшие, когда на колеснице

5.      я длань воздел, ликуя, вскрикнули.

И клочья конской пены, что в меня летят:

коням-то передышка будет?

Ось затрещала, накалилась, о когда ж вспыхнет ось?

Когда ремни порвутся? Когда уже подковы

на землю ступят во всю ширь,

10.      на мягкую траву средь маков, где весной

ты сорвала ромашку?

Глаза твои прекрасны были, а куда глядеть, не знала ты.

Не знал и я, куда глядеть. Лишенный родины,

я тут и там борюсь: о, сколько ж поворотов?

15.      Я чувствую, как у меня над осью дрожат колени,

поверх колес, в ристалище свирепом.

Коль боги захотят, легко колени дрогнут.

Никто того не избежит: к чему тут сила, коль не можешь

уйти от моря, что тебя качало в колыбели,

которого так хочешь

20.      в сей час борьбы, средь конского дыханья,

и камышинок, певших осенью на лад лидийский,

от моря, что не обрести, как ни спеши, ни мчись кругами

близ черных Эвменид, что так неторопливы,

но беспощадны.