Один мужчина шел через парк промозглым осенним вечером. Он был художником. Не очень известным – так, для афиш и плакатов. Картины его не особо покупали. Слишком слащаво и старомодно. Он для души копировал старинные портреты. Особенно дамские, восемнадцатого века. Где девушки и дамы в кружевах и в шелках, с локонами напудренными, с нежными лицами… Это был его идеал, но теперь таких нет. Все изменилось.

И во сне этот романтичный художник танцевал менуэт с прекрасной дамой, одетой в старинное длинное платье, в туфельки с серебряными пряжками. А посмотришь вокруг, как писал Лермонтов, – холодная и пустая жизнь. Вот как этот старый парк с облетевшими листьями. Пусто и холодно. И надо перешагивать лужи, а не мечтать. Сумерки сгущаются. Скоро ночь. И уже почти сорок лет…

«Мужчина, вы не видели мою мантилью?» – мелодично спросили красивым голосом из-за спины. И чихнули оглушительно.

Роман оглянулся. Из-за беседки вышла дама в красном бархатном платье с фижмами. Юбка широкая, на обручах. Бархат заткан золотым шитьем, усыпан драгоценными камнями и жемчугом! Пудреные волосы уложены в высокую прическу; причудливая шляпка с кружевом на волосах. Дама придерживает юбку обеими руками. Видны бывшие белые, а теперь грязные чулочки и забрызганные туфельки с пряжками!

Дама мелкими шагами подошла к Роману и с надеждой, шмыгая носом, мелодично сказала: «Я мантильку потеряла где-то у статуи Венеры и Купидона. И веер! Вы не видели? Какой холод собачий!» Роман онемел от невиданной красоты и изящества. Потом сдавленным от восхищения голосом сказал: «Позвольте вам помочь!» Подхватил под руку красавицу и пошел с ней по дорожкам, искать мантилью и веер.

Искали мантилью и веер. Татьяна вроде бы положила их на скамейку, отошла за чаем к киоску, а потом не нашла. Зато Роман нашел свое счастье – Татьяну. Она подрабатывала императрицей. В парке фотографировалась с туристами. Татьяна была художницей, вот совпадение! Только ее картины никто не покупал. Слишком слащаво и примитивно: детки, котики, домики с садом… А фотографировались с императрицей охотно! Летом.

Осенью заработка почти не было: мало туристов. Холодно и сыро. И статуи убирают в специальные короба на зиму. Только Купидона с Венерой еще не убрали. Они бронзовые, прочные, вечные. Может, мантильку и веер они и припрятали? Чтобы соединить сердца?

Так художник встретил даму своей мечты. Ну и пусть платье было сплошной бутафорией, локоны – париком, и шляпка – с пластиковым кружевом? Таня-то была настоящей. Такой, о которой он мечтал и которую ждал всю жизнь! И детки у них такие изящные, с локонами и в элегантных одеждах, словно со старинных портретов. И даже коляска самого маленького словно карета, с золотыми позументами и гербами.

А картины супругов стали покупать. Времена изменились. Людям захотелось доброго, красивого, милого. Потому что иногда жизнь как сырой промозглый парк, по которому идешь, ежась от холода, стараясь не наступить в грязь. Но в этом парке может произойти чудесное. Нас может окликнуть любовь и счастье. Чихнуть и спросить: «Вы не видели мою мантилью?»