На окраине города были заводы. Они почти не работали в те давние годы. И зарплату тогда не платили месяцами. Вместо денег выдавали китайские полотенца и термосы, если повезет. Иногда странный чай в желтых бумажных пачках давали. Чай, который как будто уже заваривали несколько раз.

На конечной остановке трамвая в ряд стояли красивые коммерческие киоски. За мутными стеклами сияли разноцветные бутылки: желтые, синие, зеленые… Лежали в прозрачных банках «бабл-гумы», «жевачки», как дети называли. И еще разные кексы и рулеты, такие заманчивые, но недоступные. И громко звучали лихие песни про бандитов.

Детишки бегали у киосков, рассматривали сокровища. Родители на работе, за которую не платили вовремя. Дома – почти пустой холодильник. Хорошо, если есть суп из четверти банки тушенки с овощами, которые бабушка из сада привезла. Идти особо некуда. Денег нет. Пустые карманчики. На улице полно темных «личностей», которые взялись неизвестно откуда. Гулять негде, во дворе на лавочках эти «личности» сидят. Или лежат под лавочками. Ну, многие картины эти помнят. Хотя помнить и не хочется…

И там, на окраине, была детская библиотека. Располагалась она на первом этаже «панельки». На окне был нарисован веселый медвежонок с ранцем. Совершенно неуместный в мрачной обстановке. Медвежонок облезлый, так как никто давно не обновлял картину. Окно светилось вечерами. Вроде как маяк во тьме. Фонари на улицах не горели…

А в детской библиотеке работала одна библиотекарь. Она и за уборщицу, и за сторожа. Все уволились, разбрелись. Кто на рынок пошел торговать, кто устроился в киоск, кто няней к тем, кто побогаче. Жить-то надо. И осталась одна Маргарита Николаевна. Не очень уже юная женщина со смешными кудряшками, такая завивка называлась «химической». На полгода хватало. Свитерок старенький, серая юбка, стоптанные сапоги. Холодно в библиотеке. Маргарита Николаевна заполняла формуляры, вела учет книг, выдавала книги желающим: и на дом, и для чтения в специальном читальном зале.

Дети брали сказки, фантастику, книги по программе по литературе. Но дело было не в книгах. Они приходили, чтобы погреться и побыть в нормальной обстановке. Полки с книгами, столы, стулья, лампочки горят, формуляры, карточки – все как должно быть. И библиотекарь в очках с толстыми стеклами спрашивает: «Как дела? Как школа? Что прочитал в книге важное и интересное?»

Маргарита Николаевна читала сказки детям каждый вечер. Все садились полукругом в читальном зале, сдвигали стулья и слушали с упоением про волшебников, великанов, храбрых портняжек, Синдбада-морехода, про девочку Элли или про Василису Премудрую… Большие дети и маленькие – от пяти до пятнадцати.

Пили чай из треснувших чашек, а некоторые – из майонезных баночек. Посуды не хватало. Маргарита Николаевна заваривала чай в старом электрическом чайнике, молясь, чтобы он не перегорел. Доставала баночку варенья из тыквы или из черемухи, клубничное давно съели. И всем давала к чаю понемножку на тонких бумажных тарелочках. И дети оттаивали: начинали рассказывать, играть с малышами, делиться секретами. Вместе книжки «лечили»: приклеивали оторванные переплеты клейстером, ставили бумажные заплатки на раны. И Маргарита Николаевна вырезала из серой дешевой бумаги балеринок и снежинки. Какие же они были красивые! А на улице лил дождь, шел снег, выла вьюга. За окном темно и холодно. И каждый вечер дети приходили в библиотеку не за книжками, а за теплом и светом. Это был другой свет, совсем не тот, что в коммерческих киосках. Желтый, радостный, теплый.

Так продолжалось несколько лет. Самых трудных лет, непонятных, темных, когда не видно дороги. Идти надо, а дороги не видно. И можно пойти на звуки лагерных песен и разноцветные огоньки киосков. А можно – на желтый свет из окна, на котором нарисован облупившийся медвежонок как знак убежища, в котором можно спастись…

Библиотеку закрыли. Нецелесообразно и накладно содержать: присоединили к большой, в центре. Открыли магазин с продуктами. Продукты постепенно стали появляться, только к ценам надо было привыкнуть. И зарплату начали платить. Некоторые дети подросли и сами пошли на завод. И в армию. Стали хорошими людьми. Не сбились с пути. Малыши под присмотром научились читать. И ничего плохого с ними не случилось. Выросли.

А Маргариту Николаевну сократили. Тогда это запросто было. И почти год она перебивалась случайными заработками. Проще говоря, собирала бутылки и мыла полы в киосках. Но все кончилось очень хорошо: на нее напали «личности» с лавочек как-то вечером. А в травмпункте ей зашивал голову очень хороший доктор, любитель фантастики. Разговорились. И нашли друг друга.

И началась вскоре хорошая жизнь. Которую так ругают сейчас забывчивые люди. Или те, кто жил хорошо, как в личном коммерческом киоске, на всем готовом. И не видел жизнь снаружи…

Маргарита Николаевна после декрета снова устроилась в библиотеку. В хорошую, для ученых. И там проходили разные научные семинары и лекции. А сказки Маргарита Николаевна рассказывала дома, своим близнецам. И мужу. Хорошие сказки. Про любовь, про добро, про храбрость и предназначение. И потом ее сказки издали! На обложке – медвежонок с ранцем, тот самый, из прошлого. И книжку покупали. Не так много и часто, как детективы или поучения насчет счастья и денег, но покупали! Некоторым людям, особенно детям, сказки нужны, просто чтобы жить. Вот для этого нужны сказки.

А у Маргариты Николаевны было такое предназначение: сочинять сказки, хранить книги и хранить души.

Предназначение есть у всех. И каждый может спасать других. Хотя бы отогревать и отвлекать. Это, знаете, тоже спасение…