В войну детей брали к себе совершенно чужие люди. Чужих детей. Шли эшелоны через города и деревни и везли детей: кто-то сиротой остался, кого-то мамы успели посадить на спасительный поезд из Ленинграда или другого нашего города.

И у одной женщины муж бился с врагом на фронте. А она с двумя детьми осталась, работала с утра до ночи. Думала, как помочь победе и как детей накормить. Вот только эти мысли и были. И еще тоска по мужу, конечно.

Однажды женщина пришла на станцию и увидела троих ребятишек. Совсем слабеньких. Воспитательница сказала, что их не довезти до детского дома. Две девочки лет шести и мальчик трехлетний. Женщина взяла этих детей к себе. Хотя своих-то трудно прокормить. Но был огород и коза. И работа. И доброе сердце.

Она варила большую кастрюлю жидкого супа: лук, капуста, крупы немножко. На всех. Дети сидели за столом смирно и ждали, пока нальют суп в мисочки. Дети были тихие, послушные, смирные. Все пятеро жадно смотрели на кастрюлю, но никто не смел просить «дай!». Ждали. А потом ели с маленькими кусочками черного хлеба. У каждого свой кусочек.

После войны женщина рассказывала, что первое время она отворачивалась от кастрюли, когда суп разливала. Не глядела. Чтобы своим погуще не налить. Чтобы всем поровну. Чтобы материнский инстинкт не толкнул под руку. Всем поровну – своим и чужим. А потом перестала отворачиваться. Через неделю. Все стали своими. Все пятеро. Все дети – родные. И от своего кусочка хлеба женщина всем по крошечке добавляла. Всем пятерым. И всех спасла. Вырастила.

Эту историю одна поэтесса рассказала про свою бабушку. И вы своих не забывайте. Своих. Потому что чужих среди тех, кто пережил испытания и победил, нет. Все свои. Всех надо помнить…