Один писатель рассказывал о девушке, которую он не любил. «Она отдала бы мне все свои деньги. Она никогда не оставила бы меня! Она была добрая и преданная!». Но он ее не любил. Вернее, ему не нравилась эта девушка. Нравилась другая – ветреная и жадная модель. Врунья, изменница, но привлекательная.

Вот глупец. Надеюсь, он это понял потом. Когда прошёл огонь, воду и медные трубы. Когда болел, терял, сидел. Когда состарился и понял жизнь. И понял, что был глупцом.

Думаете, много на свете людей, которые просто отдали бы вам все свое? И никогда не бросили бы вас в печали, болезни, нищете, преследованиях или изгнании? В борьбе, в тюрьме, в ссылке или экспедиции – что бы ни случилось, не оставили бы?

Он понял: таких людей мало. Есть штучные экземпляры. Если баснословно повезет, встретишь такого человека. Чаще это женщина, но и мужчины такие есть.

Я знаю таких женщин. Нередко они одиноки или обременены заботой о больном или стареньком. Я знаю таких мужчин. Они редко доживают до старости: отдают свою жизнь другим. Именно их не ценят. Хотя они отдают последнее. Они верны и преданны, но их не видят, ими только пользуются. А выбирают других.

«Да вот же твое счастье!», – иногда хочется сказать. Но нельзя. Только жизнь раскрывает глаза глупцам, когда уже ничего не изменить.

Я просто пожимаю руки этим людям, способным любить и отдавать. Они часто подходят ко мне. Узнают. Читают. Знают, что я вижу их правильно. И для них пишу.

Самое ценное в «своих» людях – отсутствие напряжения, неловкости. Нет необходимости быть другим. Мы идеально совпадаем. Мы созданы друг для друга. Речь течет без запинки, смех искренний, и не думаешь, как выглядишь в профиль или сколько тебе лет.

Так мало людей, с которыми можно быть самими собой. И вот это отсутствие напряжения, лёгкость, свободное дыхание, смех – это самое ценное в жизни. Потому что собой мы становимся только благодаря тем, кто наш.

Это целительные отношения. Пока они есть – мы живем, свободно дышим и обретаем себя. Если есть хоть один такой человек – это счастье. Часто же мы понимаем это только после того, как теряем старого друга. Того, кто называл нас просто по имени.

С кем можно было смеяться. И дышать.