- Я тебе уже рассказывал, как много желающих видеть твоего отца за решеткой. Но, судя по последним новостям, его адвокаты сумеют пойти по упрощенке и вывернуть все на условку. Ну, а там есть свои нюансы. Через полгода-год могут полностью отмазать, - он фыркнул, шумно втягивая воздух, - Финансовое положение и связи помогут ему справиться с этими временными трудностями.

Временные трудности.

- И тебя это устроит? – тихо спросила я.

- Я же говорил, мне уже плевать, - хмыкнул он, - Да и… я видел твоего отца на коленях. Будем считать, месть засчитана, - с прохладной интонацией.

- Да, ты уже это говорил. Но все равно звучит не очень правдоподобно…

- Ага. Я долгие годы жил по четко установленным планам и правилам, не позволяя себе жалости и сострадания, преследуя одну единственную цель. Я считал себя чуть ли не избранным, который держит этот гребанный мир на своей ладони, частью одной большой, сплоченной, дружной семьи… - пауза.

- Пока не узнал, какая же для меня была отведена роль. В сухом остатке, твой отец и его люди уже в курсе, что не я запустил эту цепную реакцию… Слепая ненависть к твоему отцу в самом деле сделала меня не только слепым, но и глухим. Пожалуй, к сорока годам стоит признать, что я доверился не тем людям… - костяшками он провел по моей щеке, - И моя наивная доверчивость в подростковом возрасте сыграла со мной злую шутку, подведя нас с Юлькой к краю пропасти.

К краю пропасти…

- Ты общался с людьми моего отца? – затаив дыхание, я протянула руку, чтобы убрать локон, упавший на лицо.

- Да. Передал им кое-какую информацию для размышления. Ну, а дальше решение за Артемом, - выдал он безэмоционально, хотя в этот миг, возможно, решалась наша с Вадимом судьба.

Дядя Толя на днях писал, что с большой вероятностью спустя четыре-шесть месяцев отца выпустят на свободу. Полянский сейчас озвучил похожую информацию. Значит, между ними установился какой-то диалог…

Только каким будет итог? Смогут ли представители двух враждующих кланов договориться?

Я непроизвольно погладила свой живот, пытаясь представить нас всех вместе на одной территории.

Не получилось.

В голове никак не монтировался образ Вадима и моего отца, как бы я не пыталась убедить себя, что это возможно.

Мы возможны… Я, он и наша дочка.

Не получалось. Никак.

- А что насчет тех людей… - я кашлянула, - Ты назвал их системой… Что они думают по поводу твоего общения с моим отцом?

Вадим устало вздохнул.

- Они не в курсе происходящего. Я слишком долго был ослеплен желанием кровной вендетты, поэтому вряд ли кто-то способен во мне усомниться. Тем более, Юлька очень показательно мочит бизнес твоей матери. Я не останавливаю ее, потому что это идеальное прикрытие в глазах кураторов. У меня есть еще несколько месяцев… Но до конца лета мы должны определиться, - едва заметная усмешка скользнула по его приоткрытым губам.

- Мы? Мы должны определиться?! – нервно выпалила я, скептически глядя в его бесстрастное лицо.

Вадим кивнул.

- К какой стае окончательно примкнуть, - обреченный выдох, - Самим по себе, увы, не получится, Вера. Я слишком замаран во всем этом дерьме, - добавил он почти беззвучно.

Слишком много знает…

- Хочешь сказать, твои кураторы тебя… - я осеклась, не сумев произнести это вслух.

- И снова в десятку, Принцесса. Для них я универсальный солдат, которого долгие годы готовили для определенной миссии. Они наделили меня деньгами, властью и своим покровительством, и, разумеется, не дадут мне уйти в тихое светлое будущее со своей беременной женой. Если твой отец не пойдет на сделку, то я вынужден буду вернуться в Великобританию. Надеюсь, ты поедешь со мной…

Сглотнув шершавый ком, я непроизвольно мотнула головой.

- Вера, не говори ничего… Сейчас твои слова не имеют смысла. Я просто описал тебе примерный расклад, и еще… - повернувшись в пол оборота, Полянский достал что-то из прикроватной тумбочки, спустя миг протягивая мне небольшую коробочку, - Открой.

- Что это? - спросила я тихо.

Он сам ее открыл.

Внутри лежало кольцо.

Темный металл с зеленоватым отливом оплетал крупный камень кроваво-красного цвета, напоминая рубин. Я не разбиралась в камнях, но этот завораживал – глубокий и притягательный, будто внутри него горело пламя.

- Это кольцо принадлежало моей матери, - сказал он тихо, - Семейная реликвия. Я планировал подарить его тебе в нашу первую брачную ночь, - его голос слегка дрогнул.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ты ведь знал, что…

- Да. Дай договорить. Я больше не планировал связывать себя узами брака. Ни с кем. Но ты - женщина, которой я хотел и хочу подарить это кольцо.

Взяв мою руку, он надел кольцо с кроваво-красным камнем мне на безымянный палец.

- Вадим, я не могу его принять… - шумно вздохнула, прихватив нижнюю губу зубами.

- По крайнем мере, пока мы здесь. Не снимай его, пожалуйста. Это оберег, - чмокнув меня в лоб, он потушил торшер.

Глава 83

В кроватке рядом заплакала моя дочка.

Я хотела встать, чтобы успокоить ее, но тело не слушалось. Я неотрывно наблюдала, как Вадим берет малышку на руки: дочка сразу затихла, доверчиво прижимаясь к его груди.

- Куда ты ее несешь? – поинтересовалась я осипшим голосом.

Обернувшись, он посмотрел на меня пустым, ничего не выражающим взглядом.

- Вера, со временем ты все поймешь… – хрипло вытолкнул Полянский, стремительно направляясь к двери.

Рванувшись, я провалилась в темноту.

Во рту пересохло, перед глазами двоились круги, расплываясь в трехмерные психоделические узоры.

Сердце колотилось где-то в горле. Влажная ночная рубашка прилипла к спине. Я провела рукой по лицу и поняла, что по нему ползут влажные дорожки.

Да что ж такое…

- Тише – тише… – Вадим гладил меня по волосам, нежно прижимая к себе. – Вера, это просто сон. Буйство гормонов. Я здесь. И никуда не ухожу…

- Все было так реально… – пробормотала я, гулко хватая воздух.

- Что тебе приснилось?

- Что ты уносил куда-то нашу дочку… Мне уже не первый раз снится нечто подобное… – призналась я, заламывая руки.

Вадим на секунду замер.

Я почувствовала импульс напряжения, пробежавший по его телу, прежде чем он возобновил свои осторожные прикосновения. Морок потихоньку отпускал, но где-то глубоко внутри еще шевелился червячок сомнения.

Слишком реальными казались эти сны.

Или я медленно сходила с ума?

- Наверняка, я уносил ее покормить? – озвучил он ровным, успокаивающим голосом. – И с чего ты взяла, что у нас непременно будет девочка?

- Знаю, – я растерла пульсирующие виски. – Сердцем чувствую… А ты хотел бы сына? – подняв голову, я внимательно посмотрела Вадиму в глаза.

В полумраке спальни его лицо выглядело привычно расслабленным, но я буквально кожей чувствовала – что-то не так.

- Я хочу, чтобы ты родила здорового ребенка, – произнес он после небольшой паузы.

- Как-то ты сказал, что хотел бы мальчика… – удерживая его взгляд в фокусе. – Ты ведь сказал это не просто так?

Некоторое время Полянский молчал, пока мое сердце, кувыркаясь, едва ли не разрывало грудную клетку.

- Вер, это не то, что следует рассказывать своей беременной жене… – Вадим побледнел, гулко вздохнув. – Тебя и так мучают кошмары… Сомневаюсь, что тебе нужна эта информация.

Я зажмурилась, пытаясь восстановить дыхание.

- Ты сам сказал про кошмары! Иногда мне кажется, что я медленно схожу с ума… И, если ты что-то знаешь… Пожалуйста, не мучай меня!

Полянский обреченно вздохнул.

- Отец как-то обмолвился, что у нас в роду что-то типа генной аномалии или родового проклятья, – мрачный смешок.

- Что это значит? – обескураженно.

- Моя старшая сестра умерла через несколько дней после рождения. Синдром внезапной детской смерти, – он поморщился. – Врачи разводили руками – здоровая, доношенная, никаких патологий. А она уснула и не проснулась.

- То же самое произошло со старшей сестрой моего отца. Дед втирал ему что-то про родовое проклятье… Отец же, проконсультировавшись с несколькими именитыми генетиками, пришел к выводу, что это могла быть какая-то генетическая поломка, – он замолчал.

Я слушала, и внутри у меня все холодело.

- Это… это не может быть правдой… Проклятья какие-то… Мы же не в средневековье?

- Когда родилась Юля, мать не отходила от нее ни днем ни ночью… К счастью, все обошлось, – какое-то время он собирался с мыслями. – Я очень хочу нашего ребенка, однако, если бы у меня был выбор, я бы предпочел, чтобы первым у нас родился сын.

Я судорожно сглотнула, уверенная, что жду дочку.

Бесконечные вопросы без ответов доводили меня до исступления.

А еще я вдруг поняла, как отчаянно хочу домой.

К маме под крылышко.

Все бы отдала, чтобы оказаться в ее объятиях.

Смертельно соскучилась по своей семье.

Я так от всего этого устала, явно переоценив свои жалкие силенки…

- Скажи, я ведь могу уехать?

Вадим посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

В полумраке спальни его глаза казались темными, почти черными, и я не могла прочитать в них ни одной эмоции.

- Вера, – сказал он, наконец. – Поверь, это самое безопасное место, где вы с ребенком можете сейчас находиться.

Я хотела возразить, но он мягко перебил.

- Дослушай меня, пожалуйста. Я не преувеличиваю. Сюда ни одна букашка не проползет без моего ведома. Дом охраняют мои лучшие люди. А вкупе с лучшими универсальными солдатами «дяди Толи» – снисходительный смешок – это не дом, а крепость.

Он удовлетворенно приподнял вверх уголки своих полных губ.

- Однако построил его не я. Вернее, я выкупил старую развалюху вместе с землей в этом Богом забытом месте, и, отреставрировав, довел до ума. Но принял решение о покупке я, когда случайно узнал об одной хитрости.

- О какой еще хитрости?

- Пойдем! – внезапно он поднялся с кровати, утягивая меня в сторону ванной комнаты. – Я не просто так приготовил для тебя эту спальню…– он мне подмигнул.

Вадим включил свет. Я зажмурилась, прикрывая глаза ладонью, пока он разглядывал что-то возле дальней стены, где за душевой кабиной была обычная на вид плитка.

Вадим нажал на один из швов, и я вздрогнула от тихого щелчка.

Часть стены бесшумно ушла внутрь, открывая темный проем.

Боже мой.

- Это проход? – сердце сделало «солнышко».

- Помнишь, я говорил про хитрость?

Я кивнула, все еще не веря своим глазам.

За плиткой скрывался достаточно широкий лаз, чтобы пролез взрослый человек. В темноте угадывались ступени, уходящие куда-то вниз.

- Под домом есть ход, который построили еще во время войны, – пояснил Вадим, включая фонарик на телефоне и освещая первые ступени. – Подвал сообщается с системой тоннелей. Они ведут...

Сделав паузу, он посмотрел на меня с загадочной улыбкой.

- В одно безопасное место. Оно находится на территории моего заповедника. Если что – вы с ребенком будете там в полной безопасности.

Я все еще была потрясена. Глядя в темный проем, все у меня внутри сжималось от странной смеси страха и восхищения. Нечто подобное я видела только в фильмах.

- Об этом ходе не знает никто, кроме меня, – добавил Вадим тихо. – Даже мои лучшие люди не в курсе. Только я. А теперь еще и ты.

Он также бесшумно закрыл проход.

- Зачем ты мне его показал? – спросила я, когда мы вернулись в спальню.

Усевшись на кровать, Полянский притянул меня к себе.

- Если вдруг что-то пойдет не так… – он кашлянул. – Если меня не окажется рядом… Ты должна знать, куда бежать в случае форс-мажора…

Форс-мажор.

Я прижалась к нему, чувствуя, как неистово колотится сердце.

- Не лучше ли мне вернуться домой? – почти беззвучно.

- Увы, сейчас там небезопасно, Вер, – в его голосе появились стальные нотки. – От своего осведомителя я знаю, что и Левицкий, и Воронов отправляют свои семьи в полных составах за границу. Перестраховываются.

Но Игнатов ничего мне об этом не писал…

- А как же моя мама? – руки задрожали: я едва ли не задыхалась от волнения.

- По всей видимости, твоя мать останется в Москве, – устало отрезал он. – Но сестра с женихом и весь табор Левицких уезжают. Если ты вернешься, то и тебя сошлют… Хорошо подумай, – с этими словами он погасил свет.

Я еще долго не спала, слушая, как в коридоре возится пес. Лежала и смотрела в темноту, ощущая тяжесть кольца на пальце, будто от камня распространялся жар. Все никак не получалось выкинуть слова Вадима из головы.

«Отец как-то обмолвился, что у нас в роду что-то типа генной аномалии или родового проклятья…». Еще и эти сны. Не хотелось думать, что внутри меня растет новая жизнь, которая уже обречена…

- Нет, – прошептала я в темноту, – Я не позволю. Моя доченька проживет долгую и счастливую жизнь…

*Семь месяцев спустя*

Вера

- Черное ухо! – позвала я, прищурившись. – Ко мне!

Солнце уже клонилось к закату, когда я вышла во двор. Теперь я двигалась гораздо медленнее из-за своего внушительного живота, на котором почти ничего не сходилось.

Шел уже девятый месяц, хотя, казалось, в горах время тянется иначе… Мы здесь жили, будто в какой-то параллельной или искаженной реальности.

- Черное ухо!

Лохматый, черный как смоль пес с одним действительно темным ухом – за что он и получил свою кличку – выпрыгнул из кустов, и побежал ко мне, виляя хвостом так, что, казалось, сейчас взлетит.

Он ткнулся влажным носом мне в ладонь.

- Осторожно, балбес, – засмеялась я, уворачиваясь, однако этот проходимец целился носом именно в мой животик, обожая за ним гоняться.

Пес понятливо отступил, но продолжил кружить рядом, выпрашивая внимание.