К слову, основные отделочные работы уже были завершены – вектор стиля был задан и согласован еще прошлой командой, распущенной вместе с уволенным руководителем.

Нам же необходимо было довести дело до ума, чем мы и занимались денно и нощно, так как большая часть коллектива, так же, как и я засиживалась в офисе допоздна.

Что же до моего общения с Большим боссом, то с того знаменательного дня мы с Завьяловым больше ни словечком не перекинулись, и меня вполне устраивал такой расклад.

- Вера, поднимись на верхний этаж. Нужно твое мнение, – пришло мне сообщение от Юлии, после которого я вынуждена была отложить яблоко, и понестись в сторону служебного лифта, на ходу продолжая переписку.

Только когда тяжелые створки начали сходиться, я резко подняла голову, увидев Завьялова, стоящего в противоположном углу. Глаза в глаза. И разряд в двести двадцать, от которого стало сухо в горле.

Я сделала неглубокий судорожный вздох, вздрогнув, когда на этот болезненный зрительный контакт наложилось насыщение легких его дорогим древесным парфюмом.

Вадим скользнул по мне быстрым, ничего не выражающим взглядом, спустя миг, опустив его к носам своих начищенных до блеска туфель. Уголок его губ немного приподнялся.

Вцепившись пальцами в телефон, я уставилась на мигающие цифры, считая этажи: три… четыре… Скорее бы уже доехать. Мое отражение в зеркальной двери было бледным и напряженным. На затылке выступила испарина.

И вдруг резкий толчок, из-за которого я с трудом устояла на ногах.

Свет лампы замигал и погас, сменившись тусклым аварийным свечением, и лифт замер. Я инстинктивно отпрянула, прижимаясь к прохладной стенке кабины.

Секунда… Две…

Он не двигался.

Похоже, мы, в самом деле, застряли.

- Блять, – тихо выругался Завьялов.

Он нажал кнопку вызова, затем кнопку нашего этажа, после чего несколько раз резко пробежался пальцами по панели.

Ничего. Глухо, как в танке.

О, нет! Лифт в самом деле застрял!

Вернувшись к противоположной стене, Большой босс уставился на меня с холодной, глумливой усмешкой, слегка склонив голову.

- Думаешь, это я остановила его силой мысли? – гордо вскинув подбородок, я ответила Мудаковичу прищуренным взглядом исподлобья, стараясь вложить в него все свое пренебрежение.

Вот только…

Его губы приоткрылись, но ничего не выдали, сомкнувшись снова.

Завьялов коснулся языком внутренней стороны своей щеки. Движение это было непродолжительным, скорее автоматическим. Каким-то звериным, что ли…

Интересно, о чем повествовал язык его тела?

В тусклом свете глаза мужчины казались совсем темными, почти черными. Было в них нечто подогревающее кровь в венах, на уровне инстинктов шепчущее «dangerous» и запускающее жар во все уголки моего слабеющего тела.

Увы.

Глупо это отрицать под тяжестью осоловелого мужского взгляда.

Он смотрел на меня, как в ту ночь, когда мы впервые стали близки, или на пикнике… после того, как завелся… Голод. Его голод казался практически осязаемым, сплетаясь с адреналином, просачивающимся сквозь мою покрытую мурашками кожу.

Я вздрогнула от постороннего шума, не сразу сообразив, что это я так громко сглотнула.

Боже. Боже мой.

Завьялову было достаточно одного лишь взгляда, чтобы мои конечности превратились в желе. Он подавлял одним своим присутствием. Ох. Не самый обнадеживающий прогноз. Особенно, учитывая, что я решила всеми способами вытравить Мудаковича из своей глупой головы.

Тишина между нами напитывалась чем-то опасным.

Его широко распахнутые карие глаза приобрели странное выражение, будто Большой босс мысленно вернулся к нашему горячему разнузданному свиданию на лесной опушке.

Я вдруг вспомнила, сколько раз за тот волшебный день он возносил меня на вершину удовольствия, непроизвольно прикусывая губу…

Поднявшись на носочках, я заметила край ажурной резинки чулок – так спешила, что даже не удосужилась их поправить. Стыд и срам.

Переложив телефон в другую руку, я на автомате коснулась края подола, слегка задевая резинку, в надежде, что Завьялов не заметит. Но он заметил…

Я это поняла, вновь посмотрев мужчине в глаза… и…

Резко потрясенно отпрянула, прижимаясь лопатками к стене.

Вадим вновь пронзил щеку языком с внутренней стороны, сжимая челюсть. Я уловила, как дернулся его кадык, пока в глазах разгорался такой животный огонь…

Глава 3

- У нас серьезные проблемы, принцесса. Но у тебя все еще есть возможность отделаться малой кровью, – его свистящий шепот ударил по моим суженным сосудам, пока безвольное тело насыщалось тем, что так безапелляционно транслировали его опасно прищуренные глаза.

- А вариант решить проблему бескровно имеется? – я закусила губу, пытаясь бороться с цепким взглядом Вадима, лишающим меня четкости мыслей.

Я чувствовала, что у него под кожей заструилось то самое, невысказанное, темное, маленькими ложечками сжирающее мою душу. И я до сих пор не могла уловить природу этого странного веяния.

Сердце билось неистово, вены жгло от сгущающегося между нами морока.

Мое дыхание участилось, когда чувственные губы мужчины сложились в некое подобие улыбки, больше напоминающей звериный оскал. Пробирающей до мурашек, до дрожи, до тянущего, сосущего чувства под ложечкой… Да что за…

- Бескровно не выйдет, Вера, – проворно сократив расстояние, Завьялов резко и жестко прижал меня собой к стене, выбивая из легких весь воздух. – Ты не понимаешь, во что ввязываешься, – он медленно склонился к моему уху, обдавая щеку своим горячим неровным дыханием, после чего накрутил на кончик указательного пальца прядку моих волос, жадно вдыхая сквозь стиснутые зубы.

Пробрало.

Это зрелище хорошенько так встряхнуло и пробрало.

У меня все тело онемело. Конечности превратились в желе. Потому что чувствовала – его границы стремительно отодвигаются, а стены, словно карточные домики, складываются одна за другой.

Вадим Михайлович рядом со мной терял свой гребанный рассудок… Его внутренний зверюга бесновался, пытаясь проломить клетку из рациональности и устоявшихся, пардон, устоев. И такое положение вещей явно не устраивало привыкшего все контролировать Большого босса.

- Может, объяснишь? – я сделала глубокий судорожный вздох - от его близости кожу пропитало адреналином настолько, что она зудела.

- Я уже все тебе сказал, сладкая. Не люблю повторять дважды, – Вадим хотел добавить что-то еще, вдруг задержав слова на вдохе, и так отчетливо коснулся моих приоткрытых губ своим дьявольским взглядом, что низ живота будто крутым кипятком обдало.

«Вера, я не смогу сделать тебя счастливой…» – вспомнились мне его слова во время пикника.

- Объясни! Я не понимаю… – процедила я со смесью отчаяния и презрения.

Вместо ответа Завьялов немного подался вперед, касаясь всей своей большой раскрытой ладонью моего лица, уводя ее назад, неожиданно придвигая меня еще ближе к себе.

Я утонула в его горячем дыхании, жаре, запахе, судорожно облизывая губы…

- Держись от меня как можно дальше, принцесса, – рука на моем лице на мгновение сжалась, Завьялов дергано зло стиснул губы, и я почувствовала свое сердце где-то у горла, потому что его каменная эрекция врезалась мне в живот, производя какой-то парализующий эффект. – Сладкая, ты меня поняла? – пальцы мужчины сильнее сжали мою щеку. – Не вынуждай меня играть против правил, – шершавая рука со щеки перешла на горло, и на миг мне стало нечем дышать.

Второй рукой Вадим обнял меня за талию, теснее прижимая к себе. К своему паху.

- Вера, я не хочу причинять тебе боль, – прохрипел он, кажется, взвешивая каждое свое слово. – Ты ведь особа царских кровей, – с мрачным смешком. – Не забывай о своей короне, девочка… – глядя на меня с таким странным выражением на дне красивых карих глаз, что мне стало не по себе.

Не забывай о своей короне…

Он говорил загадками.

Не знаю уж, о какой короне шла речь…

Однако в этот момент я отчетливо осознала – есть что-то еще, скрывающееся за неприступным фасадом Вадима Завьялова, и дело не только в моем отце или нашей «огромной» разнице в возрасте, существовало что-то еще, о чем я не была в курсе, отчаянно желая докопаться до истины…

Мягкий рывок лифта напомнил нам о реальном положении вещей, и Большой босс резко отстранился, на несколько мгновений убито прикрывая глаза ладонью.

Он поправил манжет рубашки, оттянув брюки в районе паха, так больше ни разу на меня не взглянув.

***

Остаток дня прошел, словно в густом обволакивающем тумане.

Не было сил долго оставаться на рабочем месте, и, сославшись на головную боль, я довольно рано вернулась домой, где меня ждал сюрприз.

На моем столе стояла небольшая подарочная коробка, перетянутая атласной лентой. Ни записки, ни открытки. Только мое имя, выведенное изящным курсивом на маленькой бирке.

Наверняка, Люба или мама подсуетились, решив поднять мне настроение.

Быстро разорвав упаковочную бумагу, я прочитала витиеватую надпись:

«Не открывать»

Что?

Это должно быть какая-то шутка?

- Л-ю-ю-б! – выкрикнула я, напряженно прислушиваясь.

Ноль ампер.

- М-а-а-м!!! – еще громче, но так и не дождалась ответа – судя по всему, кроме меня в доме больше никого не было.

Да что за…?

«Не открывать»

Не знаю почему, но на ум пришел миф о Пандоре, любопытной девушке, получившей от Зевса таинственный сосуд: она его открыла и беды разлетелись по миру. Только на дне, под захлопнутой крышкой, осталась одна лишь надежда.

Нервно рассмеявшись, я все-таки подняла крышку коробки, обнаружив там…

Глава 4

Шоколад.

Несколько аппетитных плиток. Да не абы каких…

В центре возвышался темный трюфель, украшенный тончайшей золотой пыльцой и лепестками сушеной малины. Рядом лежали фисташковые конфеты. Дальше шли батончики карамели. И все это было усыпано хрустящими карамелизированными орехами.

Я не смогла сдержать смешок, засовывая нежнейшее пралине себе в рот.

- М-м, - ну, разумеется, мама оставила у меня на столе что-то из своих сладких новинок.

Несколько дней назад она как раз обмолвилась, что разрабатывает новое меню для своей сети кофеен «Сахарок».

Ну, а надпись «не открывать» очень в ее стиле – черный юмор у Апостоловых в крови.

Рассмеявшись, я следом отправила в рот орешек, и, чувствуя, как немного поднимается настроение, сосредоточилась на работе в планшете.

***

Первая половина дня прошла в привычной учебной рутине. После чего, пообедав, я поехала в офис, как раз успев к летучке.

…Вскоре обсуждение коснулось дизайна лобби на верхнем этаже отеля, так как Юлия забраковала ранее согласованный проект.

Ребята по очереди предлагали довольно скучные, тривиальные решения. Начальница кивала, но все ее эмоции можно было без труда считать по лицу.

Я едва ли сдержала зевок, когда рыжеволосая Ольга подняла руку.

- Коллеги, мы ищем сложные идеи, когда все гости на самом деле хотят одного, - она сделала тарантиновскую паузу, - Безупречного шика. Я представляю вам концепцию «Имперская роскошь», - провозгласила она, щелкая новой презентацией.

И на экране возникла картинка, от которой у меня резко заболели глаза.

Диваны и кресла - с гнутыми ножками, обитые шелком с вытканными на спинках коронами. Повсюду многочисленные колонны. На стенах портреты в золоченых рамах самого отеля, изображенного в виде дворца. В углах - напольные вазы под бронзу…

Я с трудом сдержала едкий комментарий, сперва, подумав, что она нас разыгрывает.

Никогда не понимала желания людей оформлять свои дома а-ля царские палаты в стиле «дорохо бохато», чтобы всем показалось, что владелец хором сказочно богат и невероятно крут...

Оля немного гундосила, время от времени ища поддержку в лице нашего айтишника Мирона, что навело меня на мысль о возможном пикантном характере их отношений.

Парень периодически энергично кивал, поэтому рыжая с каждой минутой все воодушевленнее рассказывала про «золотые унитазы».

Ольга перелистывала безвкусные картинки, пока я скользила задумчивым взглядом по лицам остальных, отмечая на них растерянность.

Наконец, сдержанно улыбаясь, девушка опустилась обратно в кресло, а очередь дошла до меня.

Юлия сделала мне знак рукой.

- Вера, у тебя есть идеи? – начальница заученно улыбнулась, постукивая по столу пальчиками с идеальным маникюром.

Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.

- Позвольте предложить альтернативу, - голос прозвучал чуть громче, чем я планировала.

Все взгляды повернулись ко мне.

Тогда я нажала кнопку на пульте, и на экране вспыхнул мой концепт: динамичные линии, природные текстуры вместо пафосных материалов, живое вертикальное озеленение как центральный элемент дизайна.

- Я обратила внимание, что в проекте нашего отеля отсутствует его философия, - тихонько кашлянула, - Пока мы смотримся как еще один безликий пятизвездочник, коих в Москве миллион, - пожимая плечами, я вновь перевела взгляд на экран, перелистывая слайд.

- А как же моя философия «Имперской роскоши»? – рыжая недовольно поджала губы, - Гости должны с первого взгляда понимать статус заведения…

Я посмотрела на начальницу, которая молча наблюдала за нашим спором, скрестив руки на груди.

- А что, если мы будем позиционировать отель не как дворец, а как оазис? – предложила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, - Место, где усталый путешественник может перевести дух, ощутив связь с природой, даже в центре мегаполиса, - я вновь перелистнула слайд, заостряя всеобщее внимание на небольшом фонтанчике возле дальней стены.

Первой реакцией коллег было напряженное молчание.

Потом зашептались Лена с Ксюшей.

- Слишком авангардно... Как-то странно… - высокомерно озвучила Ксения, - Это не ДНК нашего отеля.