На берегу по погибшим в бою гирцийцы устроили тризну. Лагерь разбили в гавани к северу от выхода из залива. Виал предположил, что тут их искать не будут. Это место приглянулось ему обилием дерева. Погибших нельзя оставлять. Пусть огонь видят и здесь, и на западе.

Дым, несущий души погибших, дойдет до отечества. Духи обретут покой.

С собой гирцийцы привели десяток пленников. Ценность данайских навтесов невелика, хотя на рынке гирцийцы смогли бы получить за каждого по десять монет. Товарищи не искали заработка. Моряки выдали пленников.

– Без сопровождения не принято спускаться, – говорили люди.

Эти слова стали единственным проявлением чувств, что позволяли себе гирцийцы. После боя, когда схлынула ярость, оставив после себя усталость и опустошение, люди смогли оценить, какой ценой им досталась победа. Гирцийцы пережили тяжелый бой. От разгрома их спас командир. Только благодаря его смекалке удалось вырваться из пасти залива. Люди не вспоминали или не хотели вспоминать, что именно Виал привел их сюда.

Впрочем, они не пираты, не рыбаки и не контрабандисты. Военные моряки и пехотинцы выбрали это ремесло сами, так что нечего им отсиживаться в порту. Это у мастеровых и обслуги не осталось выбора. Их прикрепили к флоту.

Сейчас все это не имело значения. На берегу собрались воины. Кто мечом, а кто веслом выковывал победу для отечества.

Ближайшую рощу вырубили, стругами избавили стволы от ветвей и коры. Стволы плотники распустили на доски. Свободные от вахт и строительства моряки сносили к погребальному костру камни. Пехотинцы им помогали, ведь покойники из их когорты будут лежать с гребцами.

В отряде имелся человек, умеющий работать с камнем. Он выбивал на крупных камнях надпись, посвященную погибшим. Виал не утверждал текста надписи, доверяя людям. Навклер убедился, что в посвящении содержится все необходимое: имена погибших, место боя, обращение к потомкам.

– Пусть этот берег впитает нашу кровь, ведь он принадлежит нам, – сказал Виал.

Навтесы с хмурой радостью ответили согласием. Только кровью оплачиваются завоевания. Каждый воин, независимо от своих воззрений, понимал, что они сражаются ради расширения границ Государства.

Потомки этих моряков и пехотинцев будут жить здесь, не данаи.

А ради этого стоит пролить кровь.

Виал собирался вмешаться в строительство, взять стругу или топором валить деревья. Моряки отогнали командира, заставили его вернуться в лагерь. Командиру не следует касаться погребального костра.

Жреца в отряде нет, все ритуалы исполнял командир вексиляции. В бою не просто сохранять чистоту. Виал погрузился в воду, позволяя волнам смыть с души грязь. Все, что прилипло после боя, унесло в море, ушло на дно: гневные души данаев, привлеченные кровью призраки и духи, всякие утопленники.

От соленой воды пощипывало рану на руке. Кровь не текла, места разреза на запястье воспалились. Виал оставался на ногах, что радовало и офицеров, и команду. Чистая рана, которая затянется.

Виал поднял руку, взглянул на розовый разрез и усмехнулся. Вечно страдает левая сторона. Это объяснимо, ведь боец защищается щитом, выставляет левую руку в бою.

– Командир! – крикнул с берега пожилой кибернетес. – Хватит морозить задницу, давай сюда!

Виал не чувствовал холода. Лишь морская вода помогала вернуть ясность душе. После боя всегда тяжело восстановиться. Кто-то уходит в загул, другие чувствуют страх и печаль, случаются драки, старые конфликты выдавливаются наружу. Гнойники грозят лопнуть, но только не с Виалом.

Сидение в волнах ему требовалось, чтобы успокоиться, а не вернуть крепость духа. Иначе, навклер сорвался бы, дернул людей с берега, не позволив им оплакать погибших. Впереди еще много побед, а приходится сидеть здесь на берегу полуварварских племен.

– Командир!

– Да иду я.

Подчинившись воле Телеза, Виал вернулся к людям. Ждал, пока сложат костер.

– Твоя рана, протереть надо, а потом заштопать, – Телез указал на порез.

– Царапина.

– А я требую. Откажешься, так позову Каписа.

Вдвоем им удастся «убедить» навклера.

Виал пожал плечами, раз так хочет, так пусть займется шитьем.

Расположившись возле костра, Телез обработал рану навклера губкой, смоченной в уксусе. Виал смутно почувствовал боль. Не очень хороший знак, подумал он. Хотя не понимал, чем вызвана эта беда. Ни гноя, ни воспаления нет, так почему же он не ощущает боли? Точнее, просто не обращает на нее внимания.

Телез взглянул на навклера. Пришлось изобразить на лице страдания, чтобы успокоить подчиненного. Обработав рану, Телез принялся сшивать ее. Бронзовая игла быстро тупилась, приходилось подтачивать ее кончик о камень. Нить дергала края раны, но Виал не ощущал беспокойства.

– Вот у тебя шкура, командир! А тот, что тебя порезал, потом удивился, уверен, чего нож так затупился?

– Возможно.

– Все же, беречь себя надо. Место командира не впереди, вон парней полно здоровых. Сами бы сдюжили.

– Парни нам еще понадобятся. Где я их в этой стране возьму?

– Так погибнешь, лучше будет?

Телез наложил на рану повязку. Треть трофейной парусины ушло на раненных, обмотки и саваны для покойников.

Виал улыбнулся. Не понимает его подчиненный, что командиру не суждено погибнуть от руки данаев. Не сейчас. Навклера ведь не призвали.

Больше чем рана, Виала заботили потери. Погиб один корабль, но взят другой. С потерянного корабля уцелела треть команды, остальные или утонули или умерли от ран. Потерял десяток морских пехотинцев – это хуже всего. Они приняли на себя основной удар во время абордажа. И хоть их погибло меньше, но потеря каждого воина ощутимо снизила эффективность.

Тяжелые уже всё.

День пути до этой гавани отнял у них еще пять человек из моряков. Остальные смогут восстановиться, проведя полгода в госпитале. Виал просчитал свои дальнейшие шаги. Еще не сообщил об этом команде и офицерам.

Моряки закончили сборку погребального костра. Наверх затаскивали тела погибших.

Бой занял меньше времени, чем похороны. Вот цена сражения, молнией разящей время.

Виал подошел к погребальному костру. Моряки затащили пленных данаев наверх, усадили рядом с мертвыми. Пленники облаивали победителей, проклинали их и называли варварами. Словно данаи не совершают жертвоприношения.

Судьба пленников в руках центуриона. Вооружившись бронзовым ножом, Капис забрался на пирамиду и по очереди перерезал глотки пленникам. Кровь пролилась на свежее дерево. Смолянистый запах перемешался с металлическим. Виал облизал губы, смакуя аромат смерти.

В глазах моряков читалось то же мрачное наслаждение.

Заходящее солнце освещало пирамиду и тела на ней. Умирающие захлебывались в крови, дергались в предсмертных конвульсиях.

Следовало сказать слово, но Виал понимал, что сейчас не время речей.

– Благодарю, Мефон, за покровительство, – сказал навклер и обошел пирамиду.

Запалив костер с четырех сторон, он отошел в сторону. От мощного жара скручивались волосы, от дыма слезились глаза. Никто не шевелился, наблюдая, как с дымом уносятся в небо души погибших.

Не все из них были поклонниками морских божеств. Кто-то устремится на небо, другие задержатся, ожидая, когда с дождем они вернутся в соленые воды. Все духи найдут путь в отчий дом.

Жар огня опалял черную стену склона. Взорвалась амфора с вином, оставленная, чтобы утолить жажду духов. Запах горящей плоти не чувствовался, его затмевал смолистый дым.

Пламя заставило ветер отступить от гавани. Люди не двигались, наблюдая за горячими, ослепляющими языками огня, что прокатывались по костру. Вниз сыпались угли, обгоревшие кости, металлические украшения, принадлежащие покойным. Воинов хоронили в броне. Никто ее носить не посмеет, ведь она принадлежит покойным.

Такое расточительство в иное время Виал запретил бы. Нельзя злить духов.

Зарево пожара наверняка видели из Диррахия, что расположен на восточном берегу Гирции. Тамошние жители наверняка гадали, что же случилось у соседей. Пусть этот огонь станет предупреждением. Еще не поздно одуматься. Ведь их город в прошлом узнал тяготы войны. Память о тех событиях еще сильна. Юнцы и жаждущие мести аристократы просто громче других граждан.

Огонь и напоминание, и предупреждение. Он питает ярость воинов Гирции, защищая от безумства мести.

На следующее утро люди принялись засыпать угли камнями. Погребальный костер прогорел, но угли все еще тлели. Это место прокалилось чуть ли не на милю в глубину. Под слоем камней упокоятся останки тех, кто погиб во славу отечества.

Брошенная в костер амфора лопнула так, что ее горлышко торчало вверх. Такие же намерено вставляют в погребения, чтобы баловать мертвых вином.

– Хороший знак, – прошептал Телез.

– Духи упокоились, – кивнул Виал.

Нет хуже проклятия для живых, чем неупокоенные духи.

По приказу Виала устроили тризну.

С кораблей сняли скамьи, чтобы использовать их как небольшие столики. На свободном месте организовали несколько костров, где готовили снедь. На одном костре запекали цельного поросенка, на другом готовили мясную похлебку. Две амфоры с вином выкатили для команды.

После сооружения пирамиды люди расположились возле «столов». Еду разносили младшие члены команды. Для командира отрезали свиную голяшку, с которой Виалу пришлось долго возиться. Жаренное мясо обожает каждый, да только возиться с жирной, плохо пропеченной и почти безвкусной рулькой удовольствие то еще. Виал понимал, что это лучший кусок, потому возился с ним битый час. Пришлось выпить даже больше, чем он рассчитывал.

Остальные удовлетворились скромными двумя-тремя киафами разбавленного вина. Весь берег потемнел от пролитого вина. Люди не столько пили, сколько разделяли трапезу с духами.

Тризна прошла в молчании, сопровождалась грохотом посуды и чавканьем трех сотен людей.

Команда еще отдыхала после поминок, а Виал уже занимался тем, что составлял отчет для командования. Для этого пришлось распечатать футляр с запасом харт, намочить чернильный камень и взяться за бронзовое перо. Все эти предметы хранились на командном корабле в ящичке из красного дерева, украшенного бронзовой фурнитурой. Вся красота уже слезла с ящика. Морская соль моментально сжирает бронзу.

Зато писчие принадлежности не пострадали. Харты не сдгнили, не развалились на слои.

Виал описал события, случившиеся с момента выхода из порта. Объяснять он ничего не стал, пусть уже в Верах строят догадки о причинах, побудивших навклера изменить направление патрулирования. Ветер, течения и вмешательство богов – выбирайте.

Отдельным списком шло перечисление взятых у данаев трофеев. Тут и бронзовые тараны, и припасы, пленники, инструменты, монеты. Корабль! И первое – слава. Перечислять свои заслуги Виал не стал, просто отметил, что дважды вступал в бой с противником и дважды выходил из сражения победителем.

Остальное поведают люди, когда вернутся домой.

Навклер созвал офицеров и команду на совещание.

После отдыха вся команда собралась на берегу. Воины расположились отдельно в полной выкладке и выправились в шеренги. Впереди стоял центурион. Хотя формально на суше он руководитель, но сейчас решил делегировать свои полномочия навклеру.

Виал забрался на камень, чтобы расположиться чуть выше строя, обвел взглядом. Навтесы, гребцы, пехотинцы и десяток офицеров. С четвертого корабля уцелел только кибернетес – чудо Мефона. Ведь потеря рулевого означала потерю всего корабля. Да, в команде найдутся люди, способные заменить кибернетеса, да только их опыт намного меньше. Им не доверить управление корабля, в особенности, если собираешься пересечь хмурящееся море.

Кивнув скорее своим мыслям, чем людям перед ним, Виал заговорил.

– Прошлый бой был тяжел. Это мы все видим, – он указал на погребальный холм, – у нас много раненных, потеряли корабль. В связи с этим, я решил трофейный корабль загрузить раненными и трофеями. Уцелевшая команда поможет им добраться до Вер.

Моряки с названного корабля зароптали. Нестройный хор голосов раздавался из посеченного отряда, что расположился между двумя крупными группами людей.

Виал поднял руку и указал на кибернетеса. Номинально он стал руководителем этого отряда.

– Говори за своих людей, Ферий.

Кибернетес сделал шаг вперед, откашлялся. Стар, в волосах седина. Хотя моложе Телеза.

– Командир, мы проливали кровь вместе и не хотим покидать тебя.

– Я знаю.

– Так зачем ты нас отсылаешь…

– Это не наказание за потерю корабля, не думайте. У нас два десятка раненных. Если их не доставить в госпиталь, что с ними станет?

Ферий кивнул, но ясно видно, что слова навклера его не убедили.

– К тому же мы доверху загружены бронзой, серебром и парусиной. Взятое железом проще бросить в море. Вы согласны с этим? – Виал обвел взглядом подчиненных.

Конечно, они отказались. Вернуть домой корабль, нагруженный добром, лучшее решение.

Теперь на отсылаемых давил не только авторитет навклера. Виал постарался скрыть улыбку.

– Я не могу покинуть вражеские воды, – объяснил Виал, – бросить раненных я тоже не могу. Это не в моих правилах. Если у тебя или твоих людей есть лучшее предложение, я слушаю.

Они могли обратиться за помощью к варварам, населяющих эту страну. Или попытать счастья у ладенов, с которыми у навклера союз. Да только лучшие хирурги и жрецы находятся на западе. Лишь в госпитале Верского флота раненным будет оказана помощь.

– Раз на том решили, начинайте погрузку на корабль, – Виал указал на отнятый у данаев корабль. – Остальным готовиться к выходу в море. Мы идем на юг.

Он не спрашивал, справится ли кибернетес с чужим судном. За прошедший день он успел познакомиться с этим конем, договориться с его духом. Даже навклер Виал исполнил требуемые ритуалы, чтобы умилостивить корабль.

Осталось лишь уговорить море, чтобы воды его проявили благосклонность к морякам.

Раненых погрузили на корабль, навесили над ними тент, чтобы ни солнце ни брызги воды не беспокоили. Виал давал советы Ферию, просил его не спешить на запад, испытать незнакомый корабль. У них в команде не хватало гребцов, но из раненных около десятка вскоре встанут в строй.

– Старайтесь не приближаться к Рухнувшим островам, – советовал Виал.

Он не столько боялся пиратов, сколько водоворота в центре. Обычно гнев чудовища не вырывается за приделы островов, однако, противные ветра или течения могут направить корабль в опасный регион. Высокая волна, пепельные ветра, огонь с небес – моряков подстерегает множество опасностей.

– Возьми письмо, передашь его в канцелярию префекта. Нам следует держать в курсе руководство о событиях в здешних водах.

– Данаи напали на нас первыми, мы шли под гирцийскими знаменами.

– Я знаю. Ты знаешь. Вся команда знает. В предстоящем данаи попытаются отбрехаться…

– Они это обожают! – Ферий всплеснул руками.

– Потому попытаются всю вину повесить на меня.

– Не посмеют. Ваше слово, против ихнего.

– Посмеют, уж поверь. К тому же, я не вдавался в подробности. Просто описал события этих дней. Префект так же ограничен в возможностях, как и мы. Не хочу связывать ему руки, своей болтовней.

Виал похлопал по плечу Ферия, назначил его навклером, ответственным за путь на запад. Это не столько почетная, сколько опасная обязанность. Назначение, пусть данное на словах, вдохновило подчиненного. Он улыбнулся и поклялся исполнить приказание, чего бы ему это не стоило.

– Все же, тебе стоит переписать письмо, – робко заметил он.

– Брось. Мы выполняем свой долг. Пусть боги будут милостивы к вам. А теперь, в путь!

Ферий кивнул, хотел еще что-то сказать, но не нашел слов. Он взобрался по веревочной лестнице на корабль.

Трофейное судно тяжело сползло в воду, оставив после себя змеиный след и обрывки деревянной кожи. Ростровая бронза наверняка приглянется командованию. Они могут осудить навклера, зато эти тараны станут украшением трибунала в Верах. Будут служить напоминанием всем о победе Виала.

А подчиненные дополнят рассказ выдуманными подробностями. Почти полсотни моряков разнесут историю по всей Гирции. И уберегут навклера от наказания лучше всяких писем и отчетов, больше похожих на самовосхваление.

Виал улыбнулся. План выглядит безупречно.

Оставшиеся суда врезались в волны, разрезая их жадными таранами. Суда жаждали крови, но пока упивались осознанием мощи, рубя соленую воду.

Отдыхая на берегу, Виал совместно с навпегосами осмотрел корабельные кили. Тяжелое сражение отразилось и на судах, на их деревянных телах имелись следы ранений. Заделать их не представлялось возможным. Южане союзники не только еще один пункт в плане Виала.

Навклеру необходимо следить не только за здоровьем команды, но и за состоянием кораблей.

Виал оценил сбережения. В сундучке с периплами, картами, и чернилами, хранилось немного серебра. Не хватит, чтобы прокормить команду.

– Придется переходить на самообеспечение, пока не пройдем ладенские берега, – хмыкнул Виал.

Стоявший рядом келеустес, заглянул командиру через плечо.

– У вас есть опыт пиратский. Не погибнем.

– Ближайшие поселки – мелочь. Там брать нечего. А нам, Минелен, надо кормить двести восемьдесят три человека.

– Да, командир Виал, но есть еще трофейное судно.

Виал перевел взгляд на офицера. Вроде бы, все видели, что четвертый корабль ушел на запад. А потом Виал вспомнил, что его ладенский брат вызвался продать другой корабль, взятый в первом бою.

– Что ж, эти средства позволят нам отремонтироваться и пополнить запасы у друзей, – воодушевился Виал.

Одной проблемой меньше.

– Команда готова вложиться в предприятие, я поспрашивал.

– Приятная неожиданность.

Наверняка они рассчитывали на жирный кусок добычи. Догадывались или нет моряки, но Виал намеревался идти в Сиканию.

Зимнее море оставалось пустынно, никто не решается пересекать его в это время. Высокие волны грозили опрокинуть суда. Виал морщился каждый раз, слыша натужный скрип, идущий со дна судна. Продольные канаты звенели и пели от вибрации. Тросы отяжелели от морской воды и потеряли эластичность. Их придется заменить в порту. Виал думал о стрелковых машинах. Купить сами орудия, нанять ладенов?

Если ладены не откажут в гостеприимстве.

Ни рыбаков, ни торговых судов. Лишь серое море по правую руку и черные скалы по левую. Голые, безжизненные. Ни единого деревца на скалах, не видно пастухов, гонящих стада блеющих овец на горные пастбища. Все ушли в долины, где ни ветер, ни дождь не доберутся до людей.

В полном безмолвии, лишь под пение волн, суда проходили через враждебные воды. Разговоры на кораблях смолкли. Кто-то из навтесов, быть может, припомнил, что в стране ладенов имеется вход в подземный мир.

Шквалистый ветер грозил опрокинуть суда. Вперед продвигались медленно. Буря могла разметать суда, разбить строй, лишив преимущества. Потому приходилось держаться поблизости друг от друга, постоянно рискуя столкнуться. Офицеры отдыхали только на берегу, где заботу об устройстве лагеря брали на себя старшие матросы.

Сложности не напугали моряков. Ветер ранил суда, отчего каждая миля повышала стоимость ремонта на несколько монет. Балки выдерживали, но портилась обшивка, возникали течи и рвались стяжные канаты. Даже весла не уберегли. От столкновений и ударов потеряли десяток.

Запас еще оставался, но Виал понимал, что перед боем необходим отдых и ремонт. Пищу удалось подобрать в первом лагере, где расстались с Китором. Данайские крестьяне не посмели разграбить стоянку пиратов.

Мощные волны забирали силы у гребцов. Холод вытягивал из смуглых тел остатки тепла. Запасы еды и вина таяли. Виал не снижал пайки, ведь это отразится на здоровье гребцов, а значит, на быстроходности кораблей.

Предосторожности казались излишними. Никто не преследовал гирцийцев. Вообще, охотников выходить в море не нашлось.

Перебравшись на южную оконечность Аретии, гирцийцы вздохнули свободнее. Ветер теперь не грозил кинуть их суда на отвесные скалы полуострова. В прибрежных водах встречались сборщики моллюсков – люди, спускающиеся по камням на встречу волн. Именно в расщелинах жили одни из самых ценных моллюсков.

Пурпур из них не добывают, зато извлекают алую краску. Любимый цвет ладенов. В прошлом даже паруса они окрашивали в красный.

– Теперь остался последний рывок, – сказал Виал.

Навклер смутно представлял, где располагается порт, обеспечивающий снабжение крепости Фесмы. Найти это место необходимо, лишь бы не проскочить дальше, найдя не слишком дружелюбный порт Темина. Являться в столицу ладенов не стоит. Тамошний царь вряд ли будет рад, обнаружив у себя гостей из далекой Гирции.

Виал не видел встречных судов, что могли показать направление в порт. Укрепления, маяки, волноломы – скрыты. Искать порт приходилось, наблюдая за приметами. Когда ветер стихал, в небо поднимались крикливые чайки. Их толпы указывали на место гнездования, служили приметами для рыбаков, а так же указывали на порт. Там полно пищи.

Запах дыма, изменение цвета воды, запутанное течение. Так же гавань должна располагаться за камнями, естественными волноломами.

– Туда, – Виал указал направление.

Его суда развернулись, выстроились в ряд и втиснулись в узкое пространство меж двух скал. Вексилум вполз в неуютный узкий залив. Торговцу так вообще не пройти здесь.

У команды возникли сомнения, которые выразились в едва слышном ропоте. Виал, зачем врать, тоже сомневался в выборе.

Место выглядело едва ли подходящим для порта.

Но как пират, Виал выбрал бы именно такое.

И он не ошибся.

Петляющее меж скал русло расширилось, а затем камни отступили, открывая вид на широкую гавань. Вода воняла, в летнее время наверняка цвела и отравляла миазмами портовых рабочих.

Впрочем, этот порт едва ли походил на те, что знакомы каждому моряку.

Широкая гавань, галечный пляж, по которому струится узкий ручеек воды. Лишь он задавал движение в зеленоватой воде, на поверхности которой плавал мусор.

Строения находились на возвышенности. Каменные укрепления, широкие ворота – чтобы втаскивать суда на зимовку. Виал узнал приметные салазки для перетаскивания судов.

– Прям туда и тащат? – поразился прореус.

Кроме одного впередсмотрящего, Виал приказал на каждом судне выставить ему в помощь еще троих. Люди вооружились шестами, промеряли глубину и выискивали рифы. Весь проход до гавани изобиловал подводными камнями, мелями.

– Прям туда, – согласился Виал.

Эллингов находились дальше от воды. Десяток деревянных причалов стояли разобранными. Лишь возле одного находилось вытянутое судно, не имеющее никаких символов. Похож на торговца, что приехал за пиратским товаром. Понятно, почему он не пожелал сигнализировать всему свету о себе.

Лишь по форме судна да по физиономиям команды на нем Виал узнал тиринцев.

– Будем топить? – дернулся прореус.

– Нет, мы в гостях.

Виал вернулся на корму, раздал указания офицерам.

Вид тройки судов, вошедших в залив, взбудоражил все поселение. Это не Фесмы, а лишь его спутник, который при желании можно бросить.

Но именно здесь расположены все постройки, что нужны гирцийцами: плотницкие мастерские, кожевники, канатчики и зернохранилища.

Гирцийцы бросили якоря в стороне от выхода из гавани. Команда прочла в осторожности навклера опасения по поводу верности его брата. С башен на гавань смотрели катапульты и баллисты. Пока еще зачехленные, но бронзовые шлемы мелькали над зубцами.

Китор мог назваться братом, но кроме него еще много ладенов проживает здесь.

Боевые суда не тащили за собой шлюпок. В бою они помеха. До берега можно добраться вплавь. Выглядело бы это смешно.

– Труби сигнал верского, – приказал Виал келеустесу.

Минелен взял двойную флейту, обернул вокруг рта кожаные ремни и заиграл. Музыка верского флота не известна ладенам. Сигнал для них непонятен, не похож на вызов. Скорее разожжет в них любопытство.

– Теперь ждем, команде отдыхать и ужинать. Плотно.

Случись бой, люди будут отдохнувшие и сытые. Впрочем, боем это вряд ли стоит называть. Скорее бегство.

Распятые на трех якорях суда монолитно стояли возле входа в залив. Легкое волнение едва ли могло сдвинуть корабли. Люди чувствовали себя неуютно, когда исчезла качка, к которой все привыкли за последние дни. Свинцовое небо порой исторгало десятки ледяных капель, стрелами обрушивающихся на гирцийцев. Полноценного дождя пока не намечалось.

– Может тент растянуть? – спросил Телез.

– Нет. Решат, что мы тут заночуем.

– Так союзник нас не встречает.

Виал покосился на кибернетеса, покачал головой.

– Я ведь не мог назвать точную дату, как мы явимся.

Ждать пришлось долго. Уже стемнело, на стенах крепости разожгли огни. Вряд ли так поступали еженощно. Скорее всего, это из предосторожности – в гавани чужие суда.

Порывистый ветер ударялся о скалы, раздавался шорох осыпающихся камней. Звуки будто в ночи к кораблям кто-то подбирается. Даже ладены не способны пересечь отвесные скалы. Это не во власти смертных.

Любопытство все же победило. Послышался плеск волн, к флагманскому кораблю направлялась лодка. Ладены смогли угадать командный корабль.

– Эй, на судне! – крикнул с лодки ладен.

На носу лодки висел на шесте фонарь. Виал мог рассмотреть говорившего – в возрасте, в одной тунике с обнаженным правым плечом. Явно воин. В лодке еще гребец, но его лицо в тени.

– Гирцийский знаком?

– Чего?

Виал вздохнул и обратился к ладену на языке данаев:

– Из Гирции. Союзники. Договор с Китором Пагаситом из Фесм.

– Это Эрея.

– Ну. Порт Фесм?

Воин кивнул.

– И чего пялишься. Я спускаюсь к вам.

Виал сразу же перешел к делу, не слушая, чего там бормочет ладен. Перебрался через фальшборт, прошелся по надстройке, держась за канат, и спрыгнул в лодку. Та закачалась под весом человека, чуть не перевернулась. Ладен и Виал сразу же перевалили на другой борт, собираясь компенсировать крен. Теперь лодка чуть не завалилась на другой борт.

– Да хорош!

– Сам не дергайся. Я не собираюсь тут всю ночь мерзнуть. Моим людям нужен отдых, а судам обслуживание. Тащи к предводителю, с ним решать буду.

Ладен собирался возразить, но Виал отвесил ему подзатыльник. Вблизи это оказался молодой парень, борода и смуглая кожа искажали его возраст.

– Не бубни, парень, а то полетишь за борт. Или у ладенов принято старших оскорблять?

Воин стушевался, перебрался к своему товарищу и взялся за весла.

– Командир! – с флагмана крикнул Телез.

– Вы поняли, сейчас разберусь, и на ночлег устроимся.

– Оружие, – келеустес думал в верном направлении.

В руках офицера был топорик в чехле. Виал покачал головой. Какой толк. Да, воин должен быть при оружии, но ладены могут счесть это признаком страха. А трусов ладены презирают.

Гребцы на лодке молчали, обменивались красноречивыми взглядами. Виал не обращал на них внимания. Понимал, что парням дали указания разобраться с чужаками, но не тащить одного из них в крепость. Как-никак чужакам не стоит видеть укрепления.

Виала это не заботило. Он устал, а под его началом находилось почти три сотни. Чтобы отдохнуть, необходимо устроить их. Ладены, сколько бы их ни сидело в крепости, не пугали навклера так, как его собственные люди.

Проходя мимо тиринцев, Виал проводил торговца ленивым взглядом. Глаза прищурены, смотрят словно и не на них. Так смотрит горный лев на добычу. Зато сами торговцы явно забеспокоились. Увидав гирцийца, они тут же погасили на судне огни и спрятались за фальшбортом.

Лодка стукнулась килем о прибрежную гальку. До берега оставалось еще десяток шагов. Нельзя сойти на берег, не замочив ноги. Виал усмехнулся, припомнив эту поговорку.

Не дожидаясь приглашения ладенов, Виал спрыгнул в смрадную воду и направился вверх. Путь он держал к крепости, не обращал внимания на окрики парней. Тем либо придется бросить лодку, либо последовать за чужаком.

Парни разделились, один тянул лодку через мутные воды к берегу, а другой взбежал по склону. Поравнявшись с чужаком, он спросил:

– Ты куда путь держишь?

– Разве я должен перед тобой отчитываться? – вопросом на вопрос ответил Виал.

Думал ответить на родном языке, да такой ответ могли счесть трусостью. Словно иноземец намеренно говорит непонятно. А ведь Виал просто не хотел болтать на языке данаев.

Мысленно навклер дал себе зарок – выучить язык ладенов.

Он знал тиринский, данайский, несколько фраз на языке северян, мог бросить пару фраз, понятных резчикам. Все это требовалось в торговых сделках, а не для приватного общения. Потому большую часть языков Виал знал поверхностно.

Если придется вести дело с царями ладенов – а это придется, то необходимо ознакомиться с их разговорным языком.

Для этого у Виала уже возникла мыслишка.

Оглянувшись, навклер в темноте различил темные силуэты своих кораблей. Гирцийцы не зажигали фонари. Кораблям не хватало нескольких деталей.

Стрелковые машины.

Тропа в крепость Эрею проложена вдоль салазок, по которым затягивали наверх суда. Сами салазки блестели от масла. Брусья истерты временем и бортами сотен судов. Ладены знают механику, суда тянут блоками.

Через каждые сто шагов на тропе установлен столб, вокруг которого обернут канат с блоком. Точно таким же, что используют на кораблях. С помощью блоков можно поднять любой корабль, любой груз, независимо от размера.

А вот пешему тяжело. Виал старался скрыть одышку, пока поднимался по крутому склону. А ладен рядом с ним вышагивал легко, словно у его ног выросли крылышки.

Вот счастье молодости.

Короткая туника едва прикрывала голени и бедра ладена. Мышцы перекатывались под кожей при каждом шаге. И все же на бронзовой коже появились капельки пота. Пусть парень не дышал тяжело, но этот подъем отнимал у него силы.

Втаскивать суда наверх та еще работа. Ладены наверняка отправляют своих юношей на это дело. Тренировка.

Добрались до ворот, отдышались.

Переведя дух, Виал осмотрелся, проследил взглядом за салазками. Те упирались в массивные створки. Ворота скорее походили на створы эллинга, нежели на крепостные. Все-таки Эрею не планировалось оборонять до победного. Ладены не привыкли прятаться за стенами. Что и обрушило их гегемонию в регионе.

Сбоку от ворот, рядом с очередным столбом и блоком, располагалась калитка. Она находилась в трех футах от земли, лестницы нет. Створку открыли, из нее выглянул человек. Виал не мог его рассмотреть – ослепил факел в руках ладена.

– Я к вашему командиру, – Виал сказал эту фразу на родном языке, а потом повторил на-данайском.

К чести ладенов, они не задают лишних вопросов.

Иноземцу бросили канат, ладен отступил вглубь строения. Сопровождающий парень предложил помощь иноземцу, Виал не обратил на это внимания. Схватив канат, он поднялся наверх, упираясь ногами в стену. Не слишком быстро, не слишком изящно, зато сам справился и не опозорился.

Парень последовал за чужаком, взобрался быстрее, на последнем футе оставив канат и уцепившись за край. Он подтянулся и впрыгнул наверх.

Они находились в небольшой сторожке, едва развернешься. Виал бочком последовал за ладеном, что нес факел. От света, бьющего в глаза, разглядеть местного не удавалось. Видно, что крепкая фигура, вьющиеся темные волосы торчат из-под войлочной шапки.

За сторожкой находился небольшой пятачок земли, окруженный со всех сторон частоколом. Факелы горели по периметру, на иноземца из-за частокола глазели ладены. Кто в броне, а кто в туниках и шапках. Несмотря на ночной холод, обуви ладены не носили. То ли ожидали, что придется сражаться, то ли закалялись.

Салазки упирались в частокол, за которым располагалось высокое строение. Эллинг, что же еще. Конек крыши напоминал храм, антефиксы по бокам изображали коней. Это изменится, решил Виал, вскоре украшения заменят на карпов и гусей. Ладены вернутся к почитанию Хозяина пустоты, забудут о пришлом божестве данаев.

В сопровождении двух юных воинов, Виал прошел за частокол, направился вверх по улице до укреплений.

Эрея не походила на портовые города, в очередной раз отметил Виал. Крепость не слишком его удивила, ведь он ожидал увидеть нечто такое. Вокруг расположены простые строения – каменные фундаменты, деревянные надстройки. Некоторые домишки вообще из плетня.

Несколько прямоугольных храмов красовались черепицей, блестевшей в ночи. Храмы располагались по левую руку от дороги. Там же, наверняка агора. Впрочем, эту площадь следовало называть простым торжищем. Ведь Эрея не полис. Местные, кто знает, могли и не быть гражданами Фесм. А значит, не принимали участия в выборах, судах. Они не рабы, но зависимое население, как крестьяне, проживающие возле ладенских крепостей.

Такое устройство кажется несправедливым, да и не особо эффективным. Ладены часто страдают от внутренних восстаний, разобщены как народ. Им не собраться толпой. Они не способны угрожать соседям. Ведь уходя войной на соседей, дома оставались только безбородые мальчишки, деды и женщины.

Виала сопровождали ладены – воины. Не вооруженные крестьяне. Стоит подумать, прежде чем вступать в схватку один на один с этими парнями. За плечами Виала опыт, но эти парни – прирожденные воины.

Начальник крепости обитал в цитадели, расположенной с северо-востока Эреи. Не в особняке, не в частном жилище, а в самой крепости. И жил он не в отдельных покоях, словно ладенский царь, а в казарме.

На входе в крепость воины переглянулись – стоит ли пускать чужака в укрепление.

– Спокойней, парни. Эти строения не шибко-то надежны. Скорее расположение крепости и гавани защищает вас. И не на стены вы полагаетесь, как мне кажется, – Виал улыбнулся.

Парни закивали, сверкнули белыми зубами и пустили иноземца в крепость.

Воины спали в палатках, расставленных на амбулакруме. Словно в походе или на корабле. Днем палатки убирали, с рассвета и до заката ладены занимались борьбой, бегом в доспехе и без него, отрабатывали маневры. Не хватало только тренировочных машин для гребцов – Китор обещался перенести опыт гирцийцев в родные земли.

Возле палаток стояли ладены. Ради гостя они облачились в броню. Кто красовался в бронзовом нагруднике, кто в линотораксе. Самые молодые не имели и такого – кроме шлема, щита и копья, из защитного снаряжения на них имелись наборные пояса.

Виал успел насчитать две сотни бойцов. Достаточно, чтобы продержаться до подхода основных сил из Фесм. Еще около пяти десятков сейчас патрулируют стены, крепость.

По опыту Виал знал, где искать командира крепости. Ладены не любят украшательства. В бронзе стояли воины первой и последней линии, самые старые, опытные. Остальные составляют костяк фаланги. В гористой местности, характерной для Аретии, это построение казалось Виалу бесполезным, однако, он не собирался испытывать ее на прочность. Все ж, он мог ошибаться, ведь сухопутные схватки – не его конек.

Безошибочно угадав, кто здесь главный, Виал прошел вдоль строя, не обращая внимания на гневные взгляды воинов. Ладены не привыкли к подобной наглости. Что ж, пусть знают, как поступают гирцийцы.

Встав напротив пожилого воина, Виал поприветствовал его. Сначала на языке гирцийцев, потом, извинившись, на языке данаев.

Ладен носил простую тунику. Его отличали кривые ноги и сухие руки. Он выглядел тощим, даже больным, но под кожей четко вырисовывались мышцы. Любой хирург нанял бы такого человека для демонстрации строения человеческого тела. Острые локти, крупные суставы пальцев, массивные ладони, переходящие в иссохшие запястья. Короткая седая борода, лысина защищена от мороза войлочной шапкой.

Спуски этой шапки ладен завязал сзади на затылке – на манер варваров.

– Приветствую гостя, назвавшегося братом в нашем доме, – ответил ладен.

Голос силён, с хрипотцой, что выдавало в нем вождя. Он привык отдавать команды, перекрикивая шум боя. Имя этого гирцийца не пустой звук для ладенов. Как и рассчитывал Виал, слухи достигли крепости.

По строю прошелся шепоток, ладены нарушили порядок, сместились вперед. Шорохи, шепотки, удивленные взгляды. Иноземца окружили полукругом, разглядывая во все глаза.

– Скажи, Косс Виал, зачем ты явился в наш дом, – спросил ладен.

– Ищу брата своего Китора Пагасида.

– Знакомое имя, – кивнул ладен, – меня зовут Филогес, полемарх Эреи.

– Рад знакомству. Китора здесь нет. Где мне его найти, когда явится сюда?

Такая поспешность со стороны чужеземца сбивала ладена с толку. Привыкшие иметь дело с тиринцами, данаями, они не успевали перестроиться к поспешности гирцийцев.

– У меня три судна в гавани, нужен ремонт, моим ребятам отдых. Да еще припасы. Мы не собираемся голодать у братьев под стенами. Так, когда мои люди будут обеспечены?

Виал именно на такой эффект рассчитывал.

Видно, как замешкался Филогес. Отослав парней, что сопровождали чужеземца, он пригласил того в свою палатку.

– Мне некогда рассиживаться, пока мои люди не обогреты, не накормлены. Впереди долгий путь на восток, бои с данаями, слава и добыча. Нам нужен отдых!

– Будет, будет отдых! – сдался Филогес.

По его знаку из строя вышли ураги, с десяток воинов, не больше. Они помогут разместиться иноземцам, а заодно проследят, чтобы те не натворили дел в крепости.

– Нам хватит любого эллинга для отдыха, – бросил им вслед Виал.

– Мы позаботимся о гостях. А теперь, ты, назвавшийся братом, все же удели мне внимание. Нам следует переговорить.

– Опять болтовня, – вздохнул Виал.

Сделал он это только для вида, чтобы закрепить репутацию скорого на действия навклера. Больше – гирцийца.

Даже с такой репутацией, овеянный славой, порожденной слухами, Виалу придется убеждать Филогеса. Здесь нет брата, нет Китора, который мог взять ответственность на себя. Полемарх решал, стоит ли расправиться с иноземцами или заключить с ними союз. На такие действия царь его не уполномочил.

Виал забрался в палатку воина, чувствуя, что лезет в пещеру горного льва. А заодно заманил сюда двести восемьдесят три человека.