Выйти из пролива удалось без происшествий. Хотя Виал почувствовал, как низкосидящая лодка несколько раз чиркнула по песчаному дну. Навклер постарался запомнить, где это происходило, но слишком мало ориентиров оказалось вокруг.

Знакомая роща на севере. Месяц назад по ней они шли на восток. По ощущениям словно десять лет прошло, невероятно. Другая жизнь, другие люди.

Придется проводить большие суда, буксируя их на лодках, проверять шестами дно.

До дома оставалось несколько месяцев пути, а Виал уже строил планы о том, как вернется. Посмеялся над собой, но все же собрался поступить именно так.

На выходе из пролива на лодку налетел северо-западный ветер. Теперь можно было поставить парус. Виал отвлекся на это, не стал глядеть по сторонам. Вдали виднелись паруса данаев. Эти суда направлялись в Тенед, на одинокую лодку не обратят внимания. Виал и сам бы не обратил на них внимания, но суда выглядели заманчиво. Он хотел обладать этой добычей. Будь в лодке еще хотя бы три бойца, навклер рискнул бы ограбить данайского торговца.

Виал поставил парус, уселся на корме, держа в одной руке кормило, а другой управлял парусом. Два троса, чтобы поворачивать рей, их наматывал на нагели слева и справа от себя.

Без помощников тяжело.

Из пролива открывался вид на скалистые земли Фризии, тонувшие в тумане. Зеленый цвет рассеивался молочной белизной, на самом западном пике еще белел снег. С юга пролив ограничивало каменистое плато царства синдов – без растительности, только песок и галька.

Несколько островов угадывалось западнее. Они были пустынны, скорее для зверья и птиц, чем для людей. Вот дальше есть крупные острова, на которых располагаются полисы. Туда Виал не собирался идти.

Зато южнее находился крупный город, посвященный местному богу вод. Энносигея – располагается на трехпалом мысу, выдающемся в море. Сам город возведен на вершине. Не лучшее место для портового поселения, но такое расположение обусловлено разными факторами.

Виала это не заботило. Поблизости полно рыбачьих поселков.

Натянув левый шкот, Виал заставил судно увалиться под ветер. Оно быстрее пошло на юг.

Мимо проплывали серо-коричневые камни берегов. Редкая растительность желтела среди сухой пустоши.

– Открой вина, – сказал Виал Мустифу.

Кемилец исполнил указание, неуклюже перебравшись на середину судна. Корабль закачался, высокая волна забралась через низкий борт. Справившись с просмоленной пробкой, Мустиф взглянул на Виала.

– Чего? Разливай на двоих, все-таки мы вышли из пролива.

– Да. Надо почтить богов, точно.

Мустиф закивал, нашел две кривых чаши, аккуратно наполнил их вином. Одну чашу он передал навклеру, а вторую взял сам. Разбавлять вино не стали, совершили возлияния, угостив море алой жидкостью и выпили.

– Во славу Мефона, нашего покровителя. Пусть Хозяин вернется в свой дом, – сказал Виал.

– Кто этот Мефон? Мой хозяин говорил, что это покровитель твоей коллегии.

– Если тебе проще, он сходен с Энносигеем. Доберемся до дома, можешь спросить у жрецов. Я не мастак на такие темы говорить.

Вино оказалось кислым, горьким, словно его смешали с морской водой. Но все же это было вино. Лакомство, которое никто из них не пил месяц! Люди так соскучились по вину, что даже выжимки сожрали бы с превеликим удовольствием.

– Будем по мере его пить. Беречь надо.

Закупорив кувшин, Мустиф опустил его на дно. Пришлось подпереть украденной парусиной, чтобы защитить от света и качки.

Этот кувшин да скромный запас воды – вот и все, на что они могут рассчитывать. Южные берега выглядят пустынными, воды там не сыскать, если не повезет набрести на реку. Виал знал, что подобная есть в окрестностях Энносигеи Трехпалой. Защищенный вход в пространство между пальцами они не смогут пройти.

В любом случае, навклер не собирался страдать. Для начала он намеревался, пользуясь дневным светом, как можно больше пройти на юг. В сумерках сменит парус, а завтра уже начнет жить морским промыслом.

Пока Мустиф пытался поймать что-нибудь в море, Виал управлял судном и глядел по сторонам. Унылее окрестностей он давно не видел. Берега синдов казались мертвыми. Хотя этот регион считается одним из богатейших.

Видать людям приходится много трудится, чтобы выжить. Потому они так обогатились. А пришедшие с запада данаи начали торговать с местными, обеспечивая их зерном, вином и маслом.

Так Виал представлял себе эти земли. Потому что видел только каменистые берега, холмы в милю высотой, крутые склоны и редкие тропы на них. Ни стад, ни пастухов. Лишь паруса чужих кораблей у горизонта.

После полудня, когда немилосердное солнце обжигало путников, Виал заметил рыбачьи лодки. Не тех ребят, которых ограбил ранее, а других. Они проверяли сети, ходили от одного поплавка к другому. Чужака заметили, но не предприняли попытки остановить его.

И варвары, и гирциец обменялись приветственными взмахами.

Нет, варвары не его добыча. Виал все это время мечтал о том, что начнет грабить данаев, вернуть им должок. Поблизости от синдики это не удастся.

Оставалось надеяться, что южнее повезет больше.

Ближе к вечеру Виал направил судно в безопасную гавань. Высокие скалы вокруг защищали их от нападения с суши, а с моря их сложно заметить. Виал вытянул лодку на гальку, чтобы осмотреть ее дно и проверить на течи.

Воду за эти дни она успела набрать, доски уже разбухли и швы сами собой закупорились. Удовлетворенный этим, Виал приказал Мустифу сначала вычерпать воду из лодки, а потом заняться ужином.

Сам навклер уселся шить парус. Украденная заготовка оказалась длинным полотном, пришлось разрезать ее на две части и соединить их между собой. Вместо иголки Виал пользовался шилом, проталкивая канат в отверстия и соединяя их петельками. Такой узел достаточно надежен, чтобы выдержать сильный ветер.

В ближайшие дни придется испытывать лодку на прочность. Виал давно не строил подобных судов, к тому же, он использовал их для бегства или спасения, а не для занятий ремеслом.

Возможно, стоило бы найти нормальное судно. Виал от таких мыслей отказался.

Из старого паруса он наскоро смастерил две туники, шапки для защиты от солнца. На тент уже ничего не осталось. Старая парусина была вся истерзана, затвердела от соли. Отстирать ее не получалось даже с помощью припасенного дегтя.

– Без пресной воды это бестолковое занятие, – Виал бросил мокрую тряпку на камни, чтобы высохла к утру.

Было бы забавно атаковать данайское поселение в голом виде, словно варвар какой. Только сам навклер на такое бы не пошел. Не хватит смелости. Без тряпки на чреслах он чувствовал себя беззащитным. Хотя от чего она может защитить.

Ужин был простым, но с вином и кашей воспринимался иначе.

– Вот, мы вновь стали людьми!

– Да, я соскучился по каше, – кивнул Мустиф.

Горожанам сложно обходиться без любимой снеди. Возврат к природе, о котором говорят философы, возможен только на короткое время. Чтобы взбодриться. Целый же месяц без полбы и вина не обогатили путешественников.

– Какие наши дальнейшие планы?

– Нам нужны припасы, а их добыть можно только грабежом.

– Рискованно, – устало вздохнул Мустиф.

– Я этим сам займусь. Твоя помощь мне не потребуется.

– А если тебя убьют? Меня же распнут.

– Скажи, что я похитил тебя. Свободу не получишь, но хоть к столбу не приколотят.

Мустиф покачал головой, в это слабо верилось. Данаи никогда не отличались человеколюбием. Чужаки для них что звери.

– Тебя выгодней продать, чем убивать, – напомнил Виал.

– Может, лучше погибнуть.

– Но не такой смертью. Стамеска лежит в ящике. Сможешь ей воспользоваться?

Оглянувшись на судно, Мустиф пожал плечами. На словах легко говорить, что свобода дороже жизни. На деле все иначе.

– Не забивай голову, – Виал потрепал парня по плечу, – я не собираюсь тут помирать.

Тяжело общаться с кемилцем, не потому что Виал «испортил ему жизнь». Парень из варварской страны отличается своеобразным мышлением. Да и он сам не понимает, чего хочет. С такими людьми всегда тяжело. Они могут подвести в нужный момент.

– Давай уж спать. А то живот к земле тянет.

Виал завернулся в тунику, чтобы согреться. Ночи в этой части света холодные, а угли оставлять нельзя.

Проснулись еще до рассвета. Дальше лежать не было сил. Плотно позавтракали, спустили лодку на воду.

Новый парус серым крылом развернулся на рее. Ухватившись за ветер, парус натянул шкоты и выгнул мачту. Казалось, что она выломается из степса. Пришлось Виалу зарифить паруса, идти галсами, то приближаясь к берегу, то отдаляясь. Прямо по ветру идти он не мог.

Незнакомые берега потянулись на юг, далеко впереди виднелся один из «пальцев» полуострова. Поблизости от него не было ни селений, ни хижин. Ничего достойного внимания пирата. Виал даже скрипнул зубами от досады. Добыча уходит, словно боги насмехаются над ним.

Подумав, Виал ушел направо, пока восточные берега синдики не потерялись в дымке. На западе из воды поднимались скалистые острова. Мимо некоторых из них Виал и товарищи прошли на судне работорговца. Как давно это было. Действительно в другой жизни.

Маршрут навклер не мог запомнить, лишь по звездам с трудом припоминал путь на север. Сейчас звезд видно не было, лишь солнце тяжко перекатывалось по небосводу.

– У нас мало воды, – напомнил Мустиф.

– Знаю.

– Вином тоже не богаты.

– Проклятье! Я тебе высрать что ли это все должен?

Виал фыркнул и извинился. От жары сознание мутилось. Приходилось экономить воду, бороться с жаждой старыми методами. Мустиф тоже знал эти приемы: пил понемногу, долго гонял во рту дозволенный глоток воды. В остальное время они сосали камешки. Вот и пригодилась добыча, взятая из гавани, где строилась лодка.

В полдень пришлось пристать к пустынному островку. Прошагать его можно за час, но люди свалились в тени камня, чтобы отдохнуть. Пока солнце не выгнало из укрытия. Небольшой галечный берег был полон луж, в которых копошились крабы. Вода в этих лужах оказалась соленной.

– Не повезло, – заметил Виал.

– А дальше от берега не будет?

Навклер пожал плечами, но проверять не хотелось.

Проблемы с водой всегда сопровождают мореходов. Потому торговцы редко уходили со знакомого маршрута. Столетиями они прокладывали пути от стоянки к стояке, где еще их деды пережидали ночь.

В Сикании прибавилось кораблей. Виал то и дело замечал на горизонте паруса. Была мысль напасть на один из проходящих кораблей, но те держались на почтительном расстоянии от островов. Приблизиться к ним незаметно не получится.

– Ладно, пойдем дальше. Должны ведь тут быть поселения!

Навклер не ошибся. На юго-запад начиналась цепь островов с развалинами, частично ушедшими под воду. Гнев Энносигея уничтожил большой остров и поселение на нем. Теперь остались лишь десятки островов да рифы из обожженного кирпича. Эти места не подходили для торговцев, зато рыбаки на малых лодочках с легкостью проскальзывали через утопленные развалины.

Эти места были богаты рыбой. За века, что развалины находились под водой, они успели обрасти водорослями, стали приютом для сотен морских гадов. На этом пастбище паслось множество рыбьих стад. Данайские рыбаки пользовались этим, выходя на лов с закатом.

Как и многие рыбаки, они ловили с помощью огня или сетей.

Подходя к рифам Виал заметил десятки пробковых поплавков. В этих местах стояли сети, рыбаки небось вечером выйдут, чтобы осмотреть их. Пока они отсыпались, пережидали дневную жару.

Вот он шанс! Только среди развалин сложно отыскать поселение. Лодки были спрятаны, укрыты от постороннего взгляда. Дым нигде не поднимался. Эти люди живут в постоянном страхе нападения, выработали привычку прятаться.

Словно раки, чтобы украшают свою раковину всевозможным мусором. Лишь бы хищники их не заметили.

Чужак не рискнул бы войти в эту гавань, не зная безопасных путей. Виал ориентировался на поплавки, безжалостно рвал килем сети. Срезал с рулевого весла намотавшиеся веревки.

Немного задержались, чтобы вытянуть из сетей рыб. Среди мелочи были и неплохие экземпляры.

Подкрепились сырой рыбой, дрейфуя среди рифов. Это помогло утолить и голод, и жажду. Пока Мустиф занимался потрошением добычи, Виал высматривал добычу. Лишь веслами управляя, неслышно крался по воде.

Среди морского запаха выделялся запах человеческого жилища. Источник его обнаружить не удавалось, пока на одном из островков Виал не приметил коз. Люди там не живут, не стали бы так рисковать. А вот на ближайшем островке – наверняка будет поселение.

Виал направился туда. Поглядывая на пустые с виду дома. Черепица на них сохранилась, но потрескалась. От веков она потемнело, выделялась свежая черепица. Вот оно! Сердце Виала учащенно забилось. Как бы поселенцы не старались, но замазать свежую керамику грязью, не смогли.

Три дома вдоль уцелевшей улицы. Покосившиеся двери, небольшие дверные проемы. Место казалось безжизненным, но Виал повернул лодку обратно, чтобы обойти островок с другой стороны.

Ушедший под воду дом возле этой улочки наверняка используется как укрытие для лодок. Мусор, прибитый к камням, тоже указывал на присутствие человека.

– Тише будь, – приказал Виал кемилцу.

Парень закончил развешивать выпотрошенных рыб, уселся на носу и улегся пониже. Так его борт прикрывал от стрел или камней. Виал только ухмыльнулся.

Наверняка данаи выставили человека, что приглядывает за окрестностями. Пока его не видно. Виал молился Мефону, чтобы наблюдатель оказался ленивым и безответственным.

Обойдя остров, Виал направил судно к рифам. Пристать некуда, зато в лодку не так просто забраться. Это создаст трудности, если добычи будет много, но пока Виал не убедился, что островитян легко обобрать, рисковать не собирался.

Тихонько стукнувшись о камень, Виал опустил носовой и кормовой якорь в воду.

– Если что, режь.

– Они все равно погонятся за мной. Мне не уйти.

Виал пожал плечами, как поступит парень, его не шибко беспокоило.

– Тебе это не пригодится. Я все равно вернусь.

Мустиф криво ухмыльнулся. Виал покачал головой, парень вообще не годился для пиратского ремесла. Зато он скрашивает путешествие, все равно что наблюдать за диковинной птицей.

– Ой, ну прям жена провожающая моряка! Жди, вина притащу.

Потрепав парня по голове, Виал стянул тунику, вооружился топором и перемахнул за борт. Неглубоко, как он и ожидал. Пройдя по пояс в воде, Виал подобрался к камням. Уцепившись за выступы, он вылез из воды, накинул на себя тунику и полез дальше. Топор болтался на ремешке, затыкать его за пояс навклер не собирался. В любой момент оружие может потребоваться. Не только пробивать головы, но и выбивать уступы в камне.

Порода как и на большинстве островов Сикании была мягкой. Легко обрабатывалась, поддавалась металлу. Есть острова в этом море, что славятся скалистыми жилищами. Люди как птицы живут в пещерах, что вырубили в камнях.

Ползти пришлось долго, благо что руки и ноги не подводили. Навклер стремительно поднимался по камням. Даже вырубать опоры не пришлось, в щербатом камне их полно.

С вершины открывался вид на плато, поросшее колючками. Как вены среди кустарников были протоптаны тропинки – постарались люди, скот. Под прикрытием колючих ветвей бегали писклявые птицы, скрывались в выгоревшей траве. Виал не успевал рассмотреть птиц, к тому же его внимание было привлечено другим.

На свое судно внизу он бросил лишь один взгляд, а затем прижавшись к земле направился на восток. Там со стороны удобной гавани для больших кораблей, находился наблюдатель. Виал не заметил его с лодки, потому что человек сидел без движения и выгорел на солнце подобно траве вокруг.

Человек спал, иначе давно бы убежал.

Могущество Мефона распространилось на этих людей, отчего наблюдателя сморил сон. Только так морскому разбойнику удалось выйти на остров незамеченным. Плеск весел, ругань команды и приказы начальника гребцов заставили бы наблюдателя проснуться. А одинокую лодку он не ожидал встретить, вот и проспал.

Виал подкрался к человеку и нанес быстрый удар топором. Подивился, как легко ржавое лезвие смяло череп.

Человек даже не вскрикнул, умер быстро, не осознав, что уже стал тенью в подземном царстве. С собой у него был лук и копье, еда, в кувшине вино. На случай опасности наблюдатель мог воспользоваться рожком, который теперь отправился на дно пропасти. Следом за рожком в пасть бездны рухнуло тело даная. Виал понаблюдал за тем, как труп разбивается о скалы, а потом волны унесли его прочь.

Добыча – еда, питье, оружие; вполне неплохая, доставшаяся совсем легко. Утолив жажду и перекусив вялеными оливками, Виал перенес добычу к тому месту, где поднялся по склону. От солнца их ничем не прикрыл, надеясь скоро вернуться.

Остров не прокормит больше двадцати человек. За морем смотрел один, от силы два человека, которые периодически обходят периметр. Если не ленятся, как сейчас.

До деревни путь открыт. Она находилась ниже плато, по которому шел Виал. Ни скотины, ни домашней птицы, что могли выдать чужака, на пути не встречалось. Скрыться тоже негде.

Улегшись на краю скалы, Виал поглядел на развалины старого города внизу.

Десяток строений, даже больше, чем он видел со стороны моря. Зато с вершины заметно, что места обжитые. У каждого домика был огородик, где зеленели салаты. Вырастить тут травы и овощи сложно. Засушливый климат, соленая вода вокруг и каменистая почва. Данаи постарались, облагородили участки.

Огородов было пять, значит, столько же семей тут проживало. Один род, среди которых около десятка мужчин. Расклад не лучший, но люди не ожидают нападения. Действуя стремительно и безжалостно, Виал сможет расправиться с ними.

С вершины он видел, что в ушедших под воду развалинах действительно скрыты лодки. Три штуки, как раз на десяток мужчин. В первую очередь надо было разобраться с ними.

Солнце немилосердно пекло. Плечи и спину обжигало, но Виал не замечал этого. Зато людей внизу наверняка сморил полуденный сон. Жаркий воздух едва охлаждало дыхание моря.

Спали даже дети, что лишь с отступлением жары покинут жилища для игр.

По тропинке Виал спустился к селению, почти не скрываясь прошел к лодкам. Камешки кололи босые стопы, Виал этого не замечал.

От желтизны окружающих стен болели глаза. Солнечный свет отражался от старой побелки, оглушал чужака. Стены едва прикрывали тощие побеги вьюна, чьи листья свернулись. В домах было тихо, лишь отдаленно угадывался чей-то храп. Скотину эти люди содержали на другом острове, здесь же не было даже псов. Остров слишком мал, чтобы прокормить нахлебников.

Тем лучше для чужака.

Добравшись до берега, Виал осмотрел лодки. Старые, испытанные временем. Они пригодны для маневрирования в узких проходах между островами, но волнения открытого моря не выдержат. Наверняка у местных есть где-то другая лодка, чтобы отвозить вяленую рыбу в город. Оторванные от рынка они не проживут здесь.

Войдя в воду, Виал перевернул лодки и затопил их, срезав швартовые. Поднять их не составит труда, но в погоню данаи не скоро смогут отправиться. Если решатся на этот шаг, конечно.

Первым Виал выбрал дом, что отстоял дальше от лодочной станции. Он знал, что напуганные данаи устремятся не вглубь острова, а к лодкам.

Вход в дом преграждала растрескавшаяся дверь. Те места, где в домах были окна, заложили кирпичом. Явно городские постройки были переоборудованы в типичные сельские домики.

Убрав дверь, Виал постоял на входе, привыкая к темноте. Внутри заворочались люди. Пока Виал не мог разобрать, кто из них опасней всего, потому действовал быстро. Войдя в дом, успел зарубить троих человек, прежде чем остальные подняли крик. Мужчины, как и полагал разбойник, лежали ближе к входу, с ними удалось сразу разобраться.

В сумраке на чужака кто-то налетел. Не пытаясь напасть, об этом не могло идти речи. Виал успокоил человека ударом обуха. Мимо него пытались прошмыгнуть люди, но не успели. Виал рубил людей, словно травинки на поле. Даже эмоций не испытывал, хотя ожидал, что будет радоваться, причиняя боль данаям.

В мгновение с целой семьей было покончено. Глаза Виала привыкли к темноте, он смог насчитать пять тел. Мужчины, женщины, дети – вся семья полегла.

Крики не остались незамеченными, так что чужак не стал обыскивать дом.

Выйдя на свет, Виал зажмурился от нестерпимого сеяния. Словно солнечный бог, покровительствующий данаям, решил испепелить чужака. Его могущества оказалось недостаточно.

Из соседнего дома выбежал седой мужчина. В руках у него ничего не было, видать, не ожидал встретить разбойника в своем селении. Заметив чужака, данай остановился, открыл рот, собираясь крикнуть. Виал находился от него в трех шагах, неторопливо подошел, позволяя данаю вволю голосить. Убежать тот не пытался, спросонья голова еще не работала.

Заткнуть даная не составило труда. Виал ударом обуха переломил ему шею. Данай повалился на землю, моргая и хватая ртом воздух. Солнце опаляло его обветренное лицо, отвернуться от жалящих лучей не мог.

Виал не стал наносить удар милосердия. Лишь пожал плечами и перешагнул через срубленного человека. Он умрет, смерть уже подкрадывается к нему, так зачем тратить на него время.

Из дома выбежали еще мужчины. Оружия у них в руках не было, но заметив чужака и убитого родича, они раскричались и бросились с кулаками. Обычные рыбаки, с сильными руками, связанные узами родства. У них недоставало только опыта в драках. Раз в год, может, два раза в год на общественных праздниках они могут почесать кулаками, но это не сравнится с опытом старого разбойника.

Почерневший от солнечных ожогов, в короткой тунике чужак наверняка представлялся им каким-то демоном. А его молчаливость пугала больше. Рыбаки кричали на своем языке, стараясь запугать разбойника. Добежав до чужака, они попытались напасть на него. Только помешали друг другу.

Виал топором подсек ногу одному, а второму разбил челюсть топорищем. Простой и любимый прием. Упавшего на землю, Виал добил, раздробив череп обухом. А даная с разбитой челюстью так и оставил. Раненный свалился на землю, закатил глаза от боли и шока. Нижняя часть лица у него превратилась в месиво, бородатый подбородок был вдавлен внутрь, туника быстро пропиталась красным, словно ценная тиринская ткань.

В доме оставались только женщины и дети. Виал не стал задерживаться, пошел к следующему дому. Знал, что там люди будут уже наготове.

Так и оказалось. Из дому вышли двое молодых мужчин. В руках у них были копья, а защищались плетенными щитами. Увидев, что чужак сотворил с их товарищами, мужчины начали отступать к лодкам. На ходу они кричали женщинам, чтобы те покидали дома.

Виал не дурак был нападать на копья, потому продвигался медленно, позволяя данаям собраться у лодок.

Копейщики сдерживали разбойника, в их действиях не было заметно особого навыка. Возможно, они прошли обучение в войске, даже воевали во вспомогательных частях, но с гоплитами им не сравниться.

И все же, они были угрозой. Более реальной, чем другие.

Пяток женщин похватали пожитки и детей, отступили за спину мужам. Данаи еще не поняли, что чужак только один. Хотя, даже поняв это, вряд ли изменили бы поведение. Рисковать жизнью никто не стремился.

Один из копейщиков крикнул разбойнику, чтобы тот брал все, что пожелает.

– Здесь все мое и так, – ответил им Виал на гирцийском.

Пусть эти ублюдки его не поймут, но звук родной речи был приятен. Словно водрузить знамя на парапете захваченной крепости.

– Я пришел за вами! – Виал наставил топор на даная.

С лезвия стекала кровь, обух был покрыт обрывками волос, кожи. К топорищу прилипли какие-то белые камешки. Виал ухмыльнулся, понимая, что это зубы.

На лице данаев виден был страх. Только сейчас Виал испытал удовлетворение. Убийства сами по себе его не особенно радовали. Это просто необходимость. Когда это эффективно, Виал всегда готов прикончить врага.

Вот страх, который он внушал, именно это требовалось ему, чтобы удовлетвориться. Эта месть за его товарищей, за их унижения, за него самого. С презрением данаев можно мириться, но раз они перешли черту, пришла пора возмездия.

Больше не думая об опасности, Виал занес топор и криком оглушил рыбаков. Жала их копий его больше не беспокоили. Виал кинулся к данаям, запястьем левой руки отталкивая копье, топором уцепился за край щита и оттянул его на себя. Данай не захотел выпускать щита из рук, потянулся следом за ним и оказался в объятиях Виала.

Разбойник схватил даная за шею левой рукой и сдавил ее. Руки гребца, разбойника чуть не переломили шею данаю. Пальцы соскользнули, оказались влажными от крови. Виал успел ухватить даная за бороду и вырвать клок волос.

Его товарищ попытался ударить чужака в бок, но Виал ожидал этого. Отклонившись, подставил под копье свою жертву. Жало угодило в бедро, легко рассекло мышцы, артерию. Кровь полилась из раны, заливая землю вокруг.

Мгновение Виал любовался зрелищем. Все-таки копья бьют иначе, чем топоры или короткие клинки гирцийцев. Раны от копий красивее: небольшой разрез, который будет незаметен на убитом.

Зато топор или гладий оставляют глубокие, рваные раны. Они долго заживают, приносят много страданий. После копейного удара враг еще может некоторое время сражаться, пока не истечет кровью. Оружие гирцийцев заставит врага скрутиться от боли.

Для данаев это оружие варваров, что вполне устраивает Виала.

Он понял, что его запястье разрезано копейным жалом. Рана пока не остановила его.

Ошеломленный данай, выпустил из рук копье. Глаза его от ужаса расширились. Он забыл, что перед ним разбойник. Видел только раненного его же рукой родича: брата или кузена.

Виал не стал убивать этого дурака. Оглушил его обухом по голове, а потом раздробил запястья. Отдышавшись, Виал оглядел руку. Рана была неглубокой, но длинной. Из нее текла кровь, без толчков, без пульсации, ровного красного цвета. Значит, ничего серьезного.

Содрав с убитого тунику, Виал обмотал запястье. Прежде чем найдет вино, надо разобраться с уцелевшими данаями.

Выжившие убедились, что лодок не осталось, бросились в море, пытаясь вплавь достигнуть соседнего острова. Виал покачал головой, удивляясь их сноровке. Люди провели всю жизнь на этих островах, немудрено, что они отменно плавали.

Женщины похватали своих детей. Плачущих грудничков привязали скатками за спину, надеясь, что волны не утопят их самую большую ценность.

– Быть бы вам дельфинами, – фыркнул Виал.

Взяв копье, он взвесил его в руке. Брошенное копье упало в воду, никого не задев. Виал на это особенно и не рассчитывал. Нет, была бы у него возможность, он бы безжалостно расправился с каждым в этой деревне.

Мысль могла бы показаться дикой, но для разбойника это обыденность. После месяцев бегства, рабства, с Виала облетела шелуха вольного торговца. Под маской купца обнажились острые волчьи зубы.

Своей природы Виал не смущался. Это так же естественно для него, как для данаев ненавидеть чужаков. Просто ненависть этих людей слаба, в отличие от холодной жестокости гирцийца.

Наблюдая за уходящими на восток людьми, Виал пытался ощутить к ним ненависть. Не получилось. Скорее скука, усталость от необходимости воспитывать рабов, поднявших на господина руку.

К этим рабам он будет безжалостен. Для их же блага.

В домах не сыскалось ничего существенного. Соорудив волокуши, Виал погрузил в них собранные припасы. Два десятка монет едва ли можно назвать добычей. Старые луки и кривые стрелы пригодятся, а так же копья и щиты. Туники, ткани, а главное – еда и вино, порадовали Виала больше.

Теперь припасов хватит дней на пятнадцать. Если море будет щедро к людям.

Перед уходом, Виал разбил кувшины с зерном и вином, запалил оставленные дома. Его учили, что врагу ничего нельзя оставлять. Грядущий год ожидается тяжелым, так что любая, даже мелкая беда врага только на руку гирцийцам. А уж после войны они благосклонно помогут тем, кто склонит голову.

Только сломив сопротивление, можно научить этих людей уму. Они должны понять, что это гирцийцы рождены править. Пусть данаи оставят себе свою культуру, искусство, ремесла, в этом они мастера. Старшие товарищи с запада будут заботиться о них.

Оставив горящее поселение, Виал добрался до противоположного берега. Лодка его никуда не делась. Лишь Мустиф нервно озирался по сторонам. Он наверняка заметил дым на восточной стороне.

Увидев навклера, Мустиф толи улыбнулся, толи скривился. Он не знал, бояться ему или радоваться.

– Я жив и с припасами! – крикнул ему Виал.

Обвязав горшки и бурдюки, он принялся спускать их вниз. Мустиф принимал груз, раскладывая его по судну. Старался равномерно разложить найденное, но едва ли у него это вышло хорошо.

Когда дошла очередь оружия, Мустиф не удержался:

– А люди?

– Данаи разбежались. Кто смог.

Мустиф отвернулся, чтобы не видеть жестокой ухмылки Виала.

Спустив припасы, Виал сполз по склону. В воде он сбросил окровавленные тряпки, омылся соленой водой, вознося благодарность Мефону. Только после этого забрался в лодку.

Рана на запястье кровила и щипала. Виал махнул кемильцу рукой, чтобы он помог. Вино из бурдюка пригодилось: на возлияние Мефону, на глоток себе и для обработки раны. Кислое вино, но сейчас оно лучше всего подходит.

Среди вещей данаев Виал прихватил набор игл. Не те ужасные шипы, которыми шьют паруса, а их младшие родственники. Мустифу пришлось прихватить края раны тонкой нитью на запястье навклера, а после наложить тугую повязку.

– У Хенельги шов получился лучше, – заметил Виал.

Его обрубки давно зажили, не было даже нагноений. А после штопки Мустифа наверняка рана будет затягиваться дней десять.

– Как сумел.

– Ничего, все равно благодарю, парень.

Больше Мустиф ничего не спрашивал. Не радовался добыче, что принес Виал. О еде речь не заходила. Если Мустиф ранее испытывал голод, то теперь не мог помышлять о еде. Виал же утолил жажду и голод, уговорив половину бурдюка с вином. В голове зашумело, но зато притупилась боль в пульсирующем запястье.

Повеселев, навклер вытянул якоря и на веслах вывел судно из залива.

Поймав ветер, Виал зафиксировал кормило. Идти дальше на веслах он не хотел, чтобы не беспокоить руку.

Навклер знал, что вскоре кемилец забудет о случившемся, захочет есть. Так и произошло. Еда, добытая пиратством, для Виала всегда обладала особенным вкусом.

Отдавшись на волю ветров и течений, чужаки продолжили путь через Сиканию.

Эпилог.

Пересечь Сиканию с севера на юг удалось за несколько дней. К тому времени припасы, добытые в деревне на развалинах, подошли к концу. Оставалось зерно, вяленое мясо и рыба. Кончилось вино – основа рациона.

Море обеспечивало путешественников, ведь Виал обладал нужными навыками. Виноград не растет в море, зато продукты из него можно отыскать в прибрежных поселениях. Виал выбирал такие, где сможет поживиться.

Для огня он оставлял больше пищи, чем забирал себе. Десяток островов в Сикании были отданы пламени. Если Виал не мог войти в деревню, то просто запалял сухую траву, что окружала селения. Гибли стада, посевы, огонь перекидывался на дома данаев. Блеяние овец, крики людей тонули в гуле пламени.

Одиночка в чужом краю стал настоящим бедствием. Вести об этом только дошли до крупных городов, но флоты данаев не успели выйти в море для преследования врага. Кого бы они там стали искать? По мнению подвергшихся разбою рыбаков и крестьян на них напали десятки варваров. Сотни судов отчаливали от разграбленных деревень, унося пленных и ценности.

Стратеги данаев ломали голову, как большой флот смог пройти незаметно в их море. Где они брали припасы, где вытаскивали суда на стоянку, чтобы отдохнуть? На островах просто недостаточно места для большого флота. Нет свободного пятачка земли, где бы ни жили данаи. Все равно флот вторжения словно ветер пронесся с севера на юг, потерявшись где-то за островом Печальным.

Пока данаи ломали голову, разыскивая то, чего нет, судно с Виалом выскользнуло из сети. Ветер, посланный Мефоном, гнал лодку на юг, снося на запад к Аретии.

Десятки очагов, разрушения и ужас. Виал понимал, что данаи не знали, кто он, откуда пришла эта угроза. Язык гирцийцев простым рыбакам не известен. Зато его безбородая физиономия наверняка запомнится. К тому же он собирался вернуться сюда. Уже не в набедренной повязке, а в броне из бронзы и железа.

Тогда флоту данаев не составит труда отыскать чужаков. Те и сами будут искать встречи.

Оглядываясь назад, Виал улыбался.

Лодка отяжелела от припасов. В голове путешественников шумело от избытка вина. Виал отдался на волю ветров и течений как тех, что окружали его судно, так и тех, что пьянили душу.

– Понравилось наше путешествие? – спросил Виал у спутника.

Впереди была Аретия, Мустиф мог пожелать сойти на берег и пойти своим путем. Скорее всего, вернется в статус раба. Данаи оставляют ему мало шансов, но это жизнь.

– Это было ужасно!

– Я не про это спрашивал.

Мустиф кивнул. Он не участвовал в грабежах, а только стерег лодку и припасы Вид разгоряченного гирцийца, забрызганного кровью после боя, вызывал у кемильца странные чувства.

Его бывший хозяин не мог сравниться с этим человеком. Не удивительно, что он так боялся навклера из Циралиса.

За таким навклером можно следовать хоть в бездну. После каждого боя гирциец приговаривал, деля добычу:

– Ешь, пей и веселись. Этот день мы отвоевали для себя. А тенями и прахом стали они.

Мустиф следовал совету, забыв об укорах совести.

Он не покинул судно, чтобы отправиться пешком до Истима. В городе данаев для него нет будущего. Зато по пути с навклером его ожидает пусть недолгая, зато насыщенная жизнь.

В канал войти они не могли. Такой риск Виал не мог себе позволить. Затерявшись в толпе среди сотен кораблей следующих и идущих из порта, навклер направил свою лодку на запад. Просто еще один рыбак, стерегущий стада рыб.

На запад от Истима начиналась холмистая местность, изрезанная множеством гаваней. Превосходные корабельные стоянки, манящие путешественников словно грот, где поселились гарпии. На протяжении десятков миль в прибрежной зоне всего один город. Иные люди. Считалось, что это исконные жители Аретии, которых вытеснили на юг, пришедшие с севера данаи.

Себя они называли ладены. Морской народ.

Единственный город на западном пути назывался Темин. Располагался он далеко от береговой линии, находился на возвышенности. Это крепость, а не торговый поселок. Крепость пиратских царей, что терроризируют окрестные моря. Особенно лихие навклеры забираются далеко на запад, грабя корабли у Гирции или Тринакрии.

Набеги людей моря погубили множество государств, но случилось это в ту пору, когда люди были другими. Теперь слава пиратского царства сошла. Навклеры ладенов зависимы от соседей. Их подчиненное положение закреплялось тем, что они не нападали на корабли Виорента и его союзников.

При этом среди пиратской братии Виал чувствовал себя уверенней, чем среди цивилизованных данаев. Он направился на запад, оставляя позади десятки черных кораблей, рожденных и поглощаемых гаванью Истима.

Чтобы вернуться домой, Виал вынужден пройти через враждебные воды. Словно пересечь подземную реку, выйти на свет к живым людям. В руках у навклера только один факел: топор, чье ржавое лезвие побурело от чужой крови.

К счастью, на его судне только один спутник. Оглядываться на товарищей не придется, голодная тьма бездны обратит взор только на одного. Есть риск затеряться среди вод бездны для навклера. Риск не больший, чем в иных водах. Виал не сомневался, что время его не пришло. Успех прошлых дней не вскружил ему голову, не внушил веру в собственное бессмертие. Лишь укрепил уверенность в своих силах.

Раны, оставленные данаями, укрепили его.

Заходящее солнце ослепляло идущих на запад. За алыми лучами скрывалась не тьма бездны, а пламя разгорающегося костра. Все на пути навклера будет поглощено этим пламенем, а затем отдано морю. Он лишь кремень, по которому наносят удар железом.

Чтобы мир полыхнул, не требуется больших усилий.