Помощь, пусть только материалами, придало людям новые силы. Еще днем ранее они сомневались в успехе, понимая, как мало у них запасов. Виал воочию наблюдал, как замедляется ход строительства.

Теперь же вместе с материальными ресурсами, резчики обрели нечто большее. Их рвение подпитывала молчаливая солидарность сограждан. Они были не одни, не собирались ломами и лопатами изменять вселенную. Виал понимал, как важна мотивация для людей, но не мог ничего сделать, полностью рассчитывал на умение Хенельги говорить.

У девушки получилось все в лучшем виде. Не помешало даже то, что она общается с чужаками – весьма близко, что порицается в любом обществе. Не помешало то, что этими работами занимаются изгнанники, низы общества. В таком простом народе нет четкого разделения между людьми.

Потому даже изгнанники вроде Худа и его крестьян не какие-то чуждые элементы, а плоть от плоти сообщества.

Подобного нельзя увидеть в Циралисе: рабы собираются в своих коллегиях, а свободные в своих. И никто не пересекается. Не говоря уже о половом разделении.

Простоты в житейских вопросах в родном городе нет. Глядя же на варваров, Виал немного им завидовал. Пусть они отсталые, диковатые люди, но в их состоянии есть нечто чистое. Близкое к природе. Даже жестокость они проявляют естественно, подобно волкам. И это не вызывает ярости.

Работы пошли быстрее, с новыми силами. Виалу даже не приходилось направлять людей. Он только выставлял вешки вдоль предполагаемой линии канала. Соорудил себе инструмент для земляных работ, прокладывал направления. Худ руководил своими людьми, один или другой человек из его бригады служили ему глазами.

За прошедшие дни Виал неплохо поднаторел в работе с громой. Требовался только помощник с палкой – та еще работа, когда солнце давит на голову.

Канал строился с невероятной скоростью. За этим наблюдали варвары, поднявшиеся на стены. Резчики забирались на частокол, цеплялись за выступы и свешивались на эту сторону. Смотрели за тем, как работают лопатами презренные крестьяне.

Через пару дней их любопытство сменилось пониманием необходимости этой работы. То один, то другой человек начали присоединяться к бригадам. Виалу пришлось разделять работающих на четыре группы, что было более эффективным. Не работали они только ночью, чтобы не тратить топливо. К тому же дня хватало, чтобы проложить почти две мили канала.

Четыре группы позволяли работать в двух местах. Виал смог полностью воплотить свой план. Нашел подходящее место у берега, приказал начал рыть канал там, чтобы две группы шли друг другу навстречу. Работы заметно ускорились. Чтобы вода не мешала, берег дополнительно укрепили камнем.

С таким количеством рабочих рук не составило труда натаскать больших камней.

Виал не запоминал людей, что приходили. Постоянно работали только люди Худа, остальные помогали по мере сил. Приходили те, кто не занимался в этот день рыболовством, работой в мастерских. Похоже, что большая часть костей и кожи пришла именно из мастерских.

Резчики еще не дошли до идеи коллегий. Каждый мастер был волен использовать свои запасы, как ему заблагорассудится. В коллегиях такие вольности не поощряются.

Виал припомнил, как подобное решается в его организации. Приходится проходить нудный процесс голосования, а в итоге решение принимают настоящие руководители организации. Даже если решение выносится в пользу того или иного проекта, времени на это тратится уйма. Это мешает инициативам торговцев, но защищает коллегию от безумных трат.

Лишь люди, вроде Виала, могут позволить себе совершать глупости. Ведь они тратят свои деньги, а не коллегиальные. И все риски валятся на их голову.

Такая система вполне устраивала Виала, ведь в случае чего, коллегия придет ему на помощь.

Например, в случае агрессии резчиков, когда они поймут, что дал канал цивилизованным людям.

На стройке не появлялись только воины. Гарпунщики, охотники на чудовищ – эти люди зависимы от Луцидия, воля царя для них закон. Царь ясно выразил свое отношение, так что никто из сословия воинов не появится на стройке. К тому же, они относятся к ручному труду с большим презрением, чем остальные резчики.

Пройдет еще лет сто, резчики обогатятся, сословие воинов выделится в аристократию. Вроде патрициев родины Виала.

Общаясь с варварами, торговец больше понимал откуда возникли гирцийцы. Ведь и они были когда-то такими голожопыми дикарями. Недалеко они ушли от этого состояния. Любой катаклизм может загнать благородных людей в леса, превратить их в грязных дикарей.

Что и произошло во время гражданской войны. Выжили только те, кто подготовлен жизнью к подобному. Старая аристократия никуда не делась, конечно, но в их ряды влилась новая кровь.

Кровопускание оказало оздоравливающий эффект на государство.

Резчики подобных проблем лишены, но после окончания строительства канала, они изменятся.

Пророчество будет отменено, потому что люди пойдут совсем по другому пути.

Глядя на работающих с невиданным энтузиазмом людей, Виал жалел только о том, что они растеряют свою силу духа. Не все выдержат изменение, многие покинут поселение. Что только к лучшему, будущим резчикам нужны предприимчивые и работящие люди, а не зазнавшиеся гордецы.

Вернувшиеся Эгрегий и Хенельга были удивлены тем изменениям, что произошли. Девушка не ожидала, что ее простые речи смогут возбудить столько народа, помогать строительству.

Виал поблагодарил ее за помощь.

Почти все это, что они сейчас видели, было сотворено Хенельгой.

– Идея была твоя, – возразила она.

Но не особенно рьяно она спорила, явно обрадованная благодарностью чужестранца.

– Идеи витают в воздухе, подобно птахам. Ловцов среди нас немного, еще меньше тех, кто способен сохранить жизнь хрупкой птице.

– Опять мудрствования из твоей школы? – посмеялся Эгрегий.

– Не, один пьяница выразился. А как там мои ребята? Не поубивали их?

Эгрегий пожал плечами, не зная, что и сказать. Конечно, встреча прошла… не просто – так дипломатично выразился отпущенник. Хенельга молчала, но украдкой глядела на Эгрегия. Они договорились, что с моряками будет «беседовать» именно Эгрегий. Те сначала пытались отшить «мальчонку», но после пару увесистых аргументов утихомирились. К тому же Эгрегий сразу перешел к приятным вещам, позволившим забыть об обидах.

Речь шла о выпивке, по которой моряки скучали даже больше, чем по женской ласке.

– Молодец! – похвалил Виал. – Вижу, что мой друг не ошибся в тебе.

– Я только перенял несколько уроков от наставника, – Эгрегий поклонился.

В его действии было больше насмешки, чем уважения. Виал не обиделся, он не любил пустое лизоблюдство.

– Я запомню твои слова. Коллегия пополнилась умелым человеком! – это уже без всякой иронии.

Узнав о состоянии моряков и судна, Виал успокоился. Моряки, как он и ожидал, уже пребывали в состоянии срыва. Готовы были выбраться из укрытия, возможно, попытаются выйти на лодке из грота. А ведь прошло не так много времени, чтобы сойти с ума от скуки.

Судно находилось в лучшем состоянии. Хоть в пещере было сыро, древесина не пострадала. Больше всего Виал опасался, что его наемники попытаются сделать что-нибудь с лодкой. Если бы они передрались и зарезали друг дружку – плевать, а вот потеря судна больно ударит по торговцу.

Закончив отчет, Эгрегий спросил, не хочет ли Виал пригласить моряков сюда. Это избавит их от многих проблем, к тому же пара сильных рук не помешает. Речь идет даже не о том, что наемники будут рыть канал.

Похоже, даже Эгрегий понимал, чем все это закончится. «Может кончиться» – поправил себя Виал.

Вот потому-то Виал не хотел звать моряков. Наверняка будут болтать, скажут не столько правду, но взбаламутят варварский народ.

Обошли они стороной только вопрос о Хенельге. Виал не стал спрашивать ее напрямик, давая молодым время отдохнуть. После тяжелой дороги, люди принимают резкие и необдуманные решения. Зато после отдыха, сытного обеда – легче их убедить.

Торговцы это прекрасно знают, потому к серьезным вопросам всегда переходят после славного возлияния. Хотя… им нравился сам процесс, а все, что выше, было придумано, чтобы оправдать свои слабости.

Виал решил вечером нагрянуть к помощникам, отметить успехи и грядущие проекты.

Сделать это он не успел, все ближайшие дни был занят на стройке. Неучтенные факторы вмешались в работу. Местами канал осыпался, не помогали даже кожаные стены и костяные опоры. В нескольких местах рабочие наткнулись на объекты, оставшиеся от гигантов.

Казалось бы, ничего серьезного, ведь все поселение построено на занесенных песком развалинах. Но как назло – или к счастью, – по маршруту канала люди натыкались на своеобразные находки. Кроме остатков домов, сооружений, которые уже нельзя индефицировать, люди находили обломки статуй и рельефов.

Примерно тоже, что находил Виал в развалинах. Знал бы он, что можно найти рельефы, так не стал бы тратить время на походы.

Находки заставляли людей бросать работы, собираться в месте раскопа, чтобы обсудить смысл предметов. Виал видел резчиков такими возбужденными только во время праздничного пира.

Работники не могли понять, что тут изображено, пока Виал не объяснил, что за процессии на рельефе. Тут уже даже до самых тугих дошло – люди на рельефах были знакомы. Узнали Виала и его спутника, Карника и Хенельгу, а так же Луцидия и его слепого брата.

Мелкие пластинки, каменные блоки с изображениями и целые статуи. На одной даже смогли узнать браслеты, что носил Карник. Жаль, что лицо не уцелело.

Смысл находок оставался неясен, даже Виал не нашел, что сказать по этому поводу. Только позже он придумал, как выставить эти находки в нужном свете. Рассказал людям о Мефоне, о коллегии, которой бог покровительствует. Среди рельефов было изображение змееногого существа.

Морское божество, его человек и канал. Вывод был очевиден – бог посылал людям знак, что это действо угодно ему.

Пришлось подробно рассказать о покровителе коллегии, о знаках и сопутствующих ему рыбах и животных. Таких мелочей на рельефах не было, но люди сами домыслили картину. Виал знал, что так будет. И через пару дней уже появились свидетели того, как на дне строящегося канала трепыхался карп, как священные гуси летели на север и тому подобное.

Виал не отрицал и не подтверждал эти свидетельства. Говорил только, что бог будет общаться с каждым на своем языке.

Только это и требовалось людям.

Из чужака, торговца – по сути презренного человека, Виал преобразился в лицо священного звания. Не жреца, но пророка. А тут еще и поддержка собственного божественного потомка – Худ не отрицал слова гостя. Забыли даже о том, что Луцидий против строительства.

Весть о находках облетела поселение, заразила каждого резчика. Их мнение о чужаке всегда было хорошее, хотя Виал это не замечал, но после находок, люди возносили чужака до небес.

Теперь каждый резчик пытался тем или иным способом помочь. Даже занятые в море приходили на стройку, чтобы поделиться уловом, принести воды и просто подбодрить братьев и сестер.

Люди не давали прохода Виалу, окружали его и заставляли рассказывать истории о Мефоне. Весть о том, что бог чужаков вышел из этих развалин, поразила людей. Даже расскажи им Виал с самого начала, кому он служит, это не произвело бы такого впечатления. Резчики подумали бы, что чужак врет. Вещественные доказательства меняли их представление о гирцийцах.

Виалу удалось узнать кое-что о верованиях резчиков. Умел в вопросах находить ответы для себя. Оказалось, что резчики знали Мефона, под другим именем, конечно, но почитали этого титана и владыку моря. Ведь без его покровительства ни одно судно не выходит в море.

Остальные боги из троицы, что видел Виал в руинах, так же почитались резчиками. Все эти «хозяева пустоты», не были демонами, стихийными порождениями или отродьями хаоса.

Не могли они сравняться и с предвечными богами, что почитаются во всем остальном мире, чьи колесницы носятся по небосводу и видны в ясные ночи. Резчики их тоже уважали, ведь и они смотрят в небо по ночам. Но первыми были для них эти трое, простых и понятных бога, что укротили хаос, зажали его в рамки порядка.

Потомками этих богов были Луцидий и Худ, ставшие олицетворением силы и слабости богов варваров. Один правил днем, когда ясный его лик разгоняет мрак, а другой находится в вечной тьме, всегда на границе с людьми, но его сила так же важна для процветания поселения.

Все это удалось вычленить из тех вопросов, что задавали резчики. Трое хозяев пустоты были морским, небесным и подземными богами. Примерно такое же разделение в божественной иерархии было у всех народов. Виал не особенно удивился, подобные истории он слышал и на западе, и на востоке. Теперь на юге он услышал истории о трех богах.

Резчики его немного расстроили, от них Виал ожидал большего, точнее от их богов. Оказалось, что варвары ничуть не лучше любых других людей. Виал попытался скрыть свои эмоции от резчиков, свернул все разговоры о богах, сославшись на занятость.

Проект перевалил через середину пути. Забравшись на высокий холм, можно увидеть две темные змеи, что ползут навстречу друг другу.

И в теле этих змей копошатся белые тела, подобно червям. Как и люди, произошедшие из сраженного и распавшегося хаоса.

Легенды о сотворении, в которые верят резчики, Виал не узнал. Не сомневался он, что они не особенно его поразят.

Право же, верования людей с востока намного сложнее, возвышенней, а значит, притягательней, как товар. Торговать идеями Виал умел, знал, как из простой безделушки сделать ритуальный предмет.

Резчики такой товар не смогут предложить. Откуда же тогда возникли их удивительные изделия; что питает их воображение? Виал счел, что в своем творчестве они находят отдушину, она помогает забыть о сложностях жизни. Помогает еще то, что в этой точке мира сходятся все идеи, что породили люди.

Как бы не отказывались от контактов с чужаками, резчики все равно впитывают чужие идеи. Достаточно взглянуть на архитектуру варваров. Общий дом, дома старейшин и простых общинников. Заметны метаморфозы.

Виал и раньше замечал, что в этом месте мира сходятся торговые пути. Не раз негодовал, что тут нельзя оборудовать факторию. Все пути, со всех четырех сторон света будут сходиться в этой точке.

Поселение резчиков разрастется до размеров величайшего города. В разумных приделах, конечно, иначе они станут конкурентами гирцийцев.

Ветра, течения, караванные пути – все это сходилось тут.

На процветание этих земель указывают руины города гигантов. Иначе он бы тут не возник. Даже богам приходится жить по законам вселенной, ведь и они тут лишь временные гости, а не полноправные хозяева.

Так патриции на родине Виала лишь временные господа, пока очередная грызня не вытряхнет одряхлевшие роды из сената.

Насыщенные дни протекали быстро, Виал забыл об усталости. Чувствовал себя так, словно оказался в море и правил судном. Управление людьми на суше и на море не особенно отличается. Вскоре начинаешь замечать сходства в том и другом. Законы существования другие, но потребности и стремления у людей те же. Резчики оказались лучшими людьми, с кем приходилось иметь дело Виалу.

Торговец даже позабыл о своих спутниках. Заметил их через несколько дней, работающими в карьере. Не стал окликать, чтобы не отрывать от тяжелого труда. Хенельга и Эгрегий пришли к верному выводу, что надо помочь в строительстве. Ведь спутники лидера тоже должны приложить руку к проекту.

К тому же в поселении больше им делать нечего. Сейчас только и разговоров, что о канале.

Под началом Виала теперь постоянно было не меньше сотни человек – более чем достаточно, чтобы построить канал.

Когда бригады поменялись, Виал смог найти своих спутников в палатке. Они отдыхали рядом с простыми рабочими.

Уставших людей сложными вопросам Виал не донимал. Просто поговорил, не затрагивая будущего. Пообщаться им было о чем, за время работы Эгрегий и Хенельга успели познакомиться со множеством людей. Многие из них выходили в море на своих лодках, были простыми рыбаками, но Виал ухватился за эти истории.

Из этих людей выйдут отличные моряки. Вот бы выманить их в свою команду.

Теперь это не составит труда, даже среди своих меркантильных сородичей Виал слыл удачливым навклером. Боги одарили его множеством талантов, никогда не оставляли его дела без внимания.

Резчики, как простые люди, воспринимали священность навклера чувствительней. Виал заметил, с какой страстью – в хорошем смысле, – на него смотрит Хенельга. Теперь не составит труда выдернуть ее из этой деревеньки и вытащить в бурный мир.

Стройку не посещали только гарпунщики, воины, верные Луцидию. Самые консервативные из варваров. Виала это не беспокоило, пока воины не мешали ему, пусть занимаются чем хотят, но вскоре это должно вылиться в открытое противостояние.

Уже ходили разговоры о том, что северные ворота перекрыты. Работники, повторяя путь Виала, выходили за территорию поселения вдоль берега или просто перебирались через частокол.

Виалу было интересно: его путь вдоль берега повторяют из религиозных побуждений или потому что он наиболее удобен? Ответа на это он не мог получить. Пытался только не слишком зазнаваться.

Хотя приятно, что ты становишься частью Легенды.

Пройдут века, в памяти тех, кто займет место резчиков, останется история о том, как заморский гость своими руками прорыл этот канал за одну ночь и принес процветание великому народу.

Проблемы возникли на пятнадцатый день работ. До окончания по прикидкам Виала было еще дней десять, вряд ли больше. Критическую точку они уже преодолели, и как ожидал опытный торговец, должен возникнуть кризис.

Источником бед стал Луцидий и его верные люди. Кто же еще.

Началось все с того, что с рассветом к каналу пришли только люди Худа. Сам калека не покидал канал, только иногда посещал сады, чтобы удостовериться в их безопасности.

Отсутствие людей сначала удивило всех, кроме Виала.

– Этого следовало ожидать, – сказал он пришедшим.

– Ожидать? Ты знал, что так будет? – в голосе Худа было и удивление, и уважение.

Виал улыбнулся, к такому он был готов, не знал только, во что это все выльется.

– Твой брат против строительства, он должен вмешаться. Пройдет не так много времени и он явится сюда.

– Зачем?

Пожав плечами, мол все очевидно, Виал сказал, что царь придет не один, но с соратниками. Так же он приведет с собой рабочих, но не для продолжения рытья канала, а как раз наоборот.

– А твой спутник и Хенельга? Почему они не пришли?

– Разумный ход – изолировать их от меня, от ваших соплеменников.

За судьбу спутников Виал не беспокоился. Знал, что конфликт только в холодной фазе. До кровопролития не дойдет, такие чудеса, как гражданские войны, варварам еще не известны.

Их общество еще юное, чтобы позволить себе пустое кровопролитие. Они будут как собачонки облаивать друг друга, может быть погрызут парочку бесполезных шавок. На стае это не отразится, но удастся прощупать силы той или иной группировки.

Обычное явление. Даже странно, что Худ не понимает этого.

Виал сомневался, что это понимает Луцидий. У царя просто нет опыта, чтобы предугадать свои действия. Наверняка он решит, что демонстрация силы выбьет из колеи его брата и чужака.

По прикидкам царя строители канала сейчас будут метаться, пытаясь понять, что происходит.

Виал смог объяснить, что к чему, тем успокоил рабочих. Это только временные трудности, продолжайте. Харизма божественного посланника подтверждала мысли гостя.

Ну, а когда явился Луцидий, больше не оставалось сомнений, что гость прав во всем.

На мгновение Виал вознесся выше небес. Его слова обрели материальную силу.

Как и думал торговец, Луцидий решит продемонстрировать силу. Он явился во главе отряда гарпунщиков – десяток человек, больше и не требовалось. Все воины были в полной броне. Белые пластины, наплечники и наголенники, кожаные фартуки защищали пах и руки. Каждый воин был вооружен длинным копьем с зазубренным наконечником, у двоих были легкие дротики и копьеметалки.

Словно на войну собрались, не хватает только перьев и огромных плюмажей для красоты.

Сам Луцидий оделся в похожий доспех, только нагрудник у него был украшен металлическими и деревянными пластинками. Статусные материалы, как никак.

Виал усмехнулся при виде этой процессии. Сейчас царь решил продемонстрировать свой истинный статус, не заигрывал с простыми гражданами, помогая им чистить рыбу.

Сменил нож мастерового на боевое оружие. Копье с украшениями из ярких плавников, кожаных полосок, с нанизанными на них костяными бусинами.

Мастеровые шли колонной, сжатые с боков воинами царя.

Тяжело, наверное, на душе Луцидия, что пришлось унизить граждан. Ничего, за все надо платить.

Процессия не оказала эффекта на рабочих, никто из бригады Худа даже не повернулся в их сторону. Предупрежденные Виалом, люди не проявили никакого интереса. Полностью доверились лидерам, пусть они решают эти вопросы.

– Ты был прав, – прошептал Худ.

Они находились в палатке, куда сносили все находки в русле канала. Их окружали найденные рельефы, обломки статуй. Соседство этих предметов поддерживало дух лидеров, их уверенность в себе.

Виал правильно описал, что их ждет в этот день. А как еще могло быть; все развивается по закономерностям. Торговцы тем и отличаются, что умеют читать эти закономерности.

Мастеровые при виде руководителей строительства приободрились. Статус царя заметно понизился в их глазах.

Больше для показухи, чем из необходимости, Виал отвел Худа к каналу и начал раздавать указания.

Даже не глядя на пришедших, он чувствовал их удивление. Не такого приема ожидал царь, иное впечатление должны были создать воины.

Пришедшие остановились чуть в стороне от палатки с находками. При виде всех этих предметов они чувствовали неуверенность. Примерно такого эффекта и добивался Виал. Зная, что произойдет он распорядился приносить обломки сюда, где находился его условный штаб.

Покрасовавшись, Виал предложил Худу встретить гостей. Не спеша они вернулись в тень, из-под которой можно было комфортно разглядывать недовольного царя и его людей. Пусть те потеют на солнцепеке. В этой прекрасной, приготовленной для праздников броне они вскоре упарятся.

Даже если дойдет до мордобоя, Виал сможет победить этих десятерых. Нужно просто болтать как можно дольше.

– Царь решил посетить раскоп? – спросил Виал, говоря на родном языке.

Не все поймут его, у Луцидия не будет повода обвинить его в оскорблении. К тому же, Виал не знал, как правильно называть этого человека на его родном языке.

– Я пришел прекратить то, чем вы занимаетесь.

– Называйте тогда все своими именами. К чему эти условности.

– Ты уже достаточно говорил, – бросил Луцидий презрительно.

Он хотел обратиться к брату, вразумить его. Виал не позволил задвинуть себя в сторону. С его нынешним статусом это не так то просто сделать. Перейдя на язык резчиков, Виал сказал:

– Я только исполнял вашу просьбу, за это вы прогневались на меня?

Луцидий уставился на чужака, захотел выругать его, да не успел.

– Вы просили отыскать Карника в руинах. Это я и делал. Я нашел Карника – вот же он.

Виал указал на статую, что находилась рядом. Ее отлично видно, каждый резчик видел браслет, что носил Карник.

– Это изделие гигантов! Это не Карник.

Луцидий говорил на языке гирцийцев, как бы подчеркивая враждебность торговца. Указывал на то, что это чужак.

Воинов не смутили слова чужака, но и заткнуть уши, закрыть глаза они не могли. Не требуется их переубеждать, лишь выбить почву из-под ног.

– А кто такие гиганты? Легендарные существа, что владели эти землями. А некоторые из них продолжают владеть. Так не стоит ли считать эти знаки свидетельствами их воли?

– Ты ошибаешься, не тебе читать знаки богов.

– Не мне, так кому же?

– Я здесь правлю.

– Но ваш брат так же осенен божественным светом.

– Светом, именно! Он же слеп!

Луцидий явно гневался, торговцу удалось вывести его из себя. В иной ситуации Виал не рискнул бы так делать. Разозлить варварского царя – себе дороже, но не в тех случаях, когда на твоей стороне его народ, его брат и его божества.

– И что? Разве слепец не может видеть? Стоит вспомнить о вещих снах, ведь они приходят к тем, кто закрывает глаза, но…

– Оставь эти игры. Здесь не продажный город чужаков.

– Разве я не прав, разве закрыв глаза, вы не видите будущего? Так кто из вас слеп?

Худ попытался остановить торговца, но на последних словах решил смолчать. Замечание гостя попало в цель, тот смог сковырнуть коросту с его старой ранки. Никогда Худ не мог признать себя калекой.

И он встал на сторону гостя, не только молча поддерживал его, но обратился к брату. Его спокойный, холодный тон контрастировал с горячностью царя.

– Я считаю верным идею, привезенную нашим гостем. Тебе стоит задуматься над его словами.

– Не тебе давать мне советы. Ты даже в море выходил.

Ропот недовольства прокатился по рядам работников. Голоса не поддерживали, а осуждали Луцидия. До простых людей дошел смысл слов торговца; на калеку они взглянули иначе.

Только царь не заметил перемен в настроении своего народа, так был ослеплен гневом. А Худ – напротив, сохранял ледяное спокойствие.

– Не выходил. Почему? Да потому что ты мне запрещал. Разве ты давал мне попробовать – нет.

– Какой толк от слепого на судне? Ты только займешь место нужного гарпунщика.

– Я могу грести, я в состоянии тащить добычу, я могу так же точно бить добычу, как бьешь ее ты.

– Абсурд! Ты не попадешь даже в меня со ста шагов!

– Не попаду, потому что ты мой брат.

– Не попадешь, потому что ты слеп, ты не видишь меня.

Худ вздохнул. Не хотел он этого говорить, но пришлось.

– Ты боишься, что я окажусь лучше тебя. Как старший по крови, как более достойный. Даже без зрения, я превзойду тебя.

Луцидий бросил копье, метил он не в брата, но в песок у его ног. Копье вонзилось в каком-то дюйме от стопы Худа. Тот даже не вздрогнул, смотрел невидящими глазами перед собой.

– Вот! Ты даже не заметил, как я метнул копье.

– Я знал, что ты метишь не в меня.

Худ протянул руку, с первого же раза ухватился за древко и легко выдернул копье.

Виал попытался скрыть удивление, хотя вышло не ахти. Честно говоря, он бы не хотел, чтобы дело заходило в эту сторону. Сомневался в способностях калеки, не верил в его утверждение.

Луцидий посмеялся и отошел, громко топая, на сто шагов в сторону, затем подумал и подошел на двадцать шагов ближе, абсолютно бесшумно. Мол пусть теперь попробует попасть, раз уверен так в себе.

Двигался он до того бесшумно, что Виал не смог бы его увидеть ночью. Не верил торговец, что Худ даже со своим диковинным слухом услышит царя.

– Брат, прошу тебя одуматься и прекратить этот пустой спор.

Луцидий улыбнулся, не произнес ни слова. Думал, что этим как бы дружеским жестом Худ пытается узнать место, где находится его мишень.

– Полагаю, что твое молчание подтверждает твое упрямое желание испытать меня. Будь посему.

Выйдя на свет, Худ размял руки, взвесил копье в руке. Оно было тяжелым, боевым, пригодным для того, чтобы колоть врага, а не метать его на дистанцию. Подобные по весу копья легионеры бросают со стен крепостей во врага или при схождении отрядов, когда до первой линии врагов остается не больше двадцати шагов.

Для метания используются легкие дротики, примерно те, что несли воины с копьеметалкам.

Виал спросил, может стоить взять такое копье, будет честнее.

– Нет, – Худ покачал головой. – Необходимо это копье.

Висюльки и украшения на наконечнике испортят летные качества снаряда. Но Виал понял, что это копье какое-то особенное. Наверняка родовое, древко из материала, что привезено с родины резчиков, вырубленное из священного древа и так далее. В общем, этим копьем владели цари.

Настоящий царь должен доказать умение владеть им.

Худ встал в стойку метателя, подобное Виал часто видел. Он в палестре тренировался, метая копье. Отлично помогает тренировать координацию, что потом пригождается на палубе. К тому же в пиратских набегах он предпочитал дротики лукам или самострелам.

Левую руку Худ вытянул, словно указывал на цель, но это нужно для равновесия. Правой рукой он держал копье в точке равновесия, задрал острие почти вертикально вверх. Левая нога впереди, правая позади, колени чуть согнуты. Мышцы играют, собирая мощь для броска.

Виал не представлял, как можно предугадать полет этого копья, все эти украшения, тяжелый наконечник только мешают. Луцидий тоже смотрел на брата со снисходительной усмешкой. В его взгляде не было ни осуждения, ни сомнения, ни сочувствия – только злорадство. Хотел доказать, что лучше, так покажи перед всеми какое ты ничтожество.

Такой исход даже лучше для царя. Он уничтожит брата и разобьет на мелкие осколки репутацию чужака.

Если бы здесь был Карник, он смог бы переубедить этих дураков. Или предложил бы Виалу сделать ставку. Торговец поставил бы сотню серебра на Луцидия.

Покачав копье на пальцах, перекатывая древко в ладони, Худ примерился к его весу. Затем метнул копье, направив его почти вертикально.

Казалось, что оно должно упасть шагах в пятидесяти – это максимум. Направление броска было верным, но дистанция точно не выдержана. Виал отвернулся, чтобы не видеть позора, и закусил губу.

Потом его жест стали интерпретировать, как очередное проявление дара пророчества.

Раздался звук удара, глухой подобно тому, как наконечник ударяет в песок, скрежет зубьев о камень. Виал отвернулся и направился к статуе, которую он называл «Карник», к статуе с браслетами.

Мгновение погодя раздался звук удара о землю, Виал обернулся и увидел, как царь оседает на землю. Не заметить копье, торчащее в его груди, нельзя.

Надо же, вожаки стай обменялись малой кровью – все как и предполагал торговец.

Виал попытался скрыть удивление, получилось не очень – чуть ли не рот открыл. Хорошо, что в тот момент на него не смотрели.

Собралось много зрителей, Луцидий привел сотни людей, чтобы зарыть канал. Они стали свидетелями спора между братьями, результата этого спора.

– Мой брат, – сказал Худ, все взгляды обратились на него, – мой брат не дождался победы над судьбой. Он не увидит, к чему пришли мы, сбросив оковы пророчества!

Голос его был сух, словно констатировал простую истину. Будто речь шла не о смерти родственника, не гибели священного царя, а о налоговых льготах, договорах на поставку вина или любой такой ерунды.

Не было в голосе Худа облегчения. Тот знал, что на него теперь свалится. Оставаться затворником теперь не получится, но и служить направляющей звездой для своего народа – тоже. Для этого Худ недостаточно харизматичен.

Похоже, понял Виал, институт царской власти у варваров будет изжит.

– Я желаю, чтобы канал был достроен, – распорядился новый царь и обратился к воинам: – а вы позаботьтесь о моем брате. Ему пора присоединиться к ушедшим предкам.

Воины больше не могли сдержать людей. Мастеровые бросились к раскопу, хватали инструменты и принялись с удвоенными силами рыть канал. Ведь так пожелал царь, настоящий царь!

Только воины, ошеломленные случившимся, побрели к мертвому царю, водрузили его тело на щиты и понесли в город. Бросок Худа уничтожил не только их лидера, но и растоптал их репутацию.

Даже сквозь печаль о гибели любимого царя, воины понимали, чего лишились.

Виал наблюдал за уходящей процессией, не веря своим глазам. Вспомнив о соратниках, он попросил Худа, чтобы тот приказал освободить это.

– Непременно, друг мой, – он улыбнулся. – Надеюсь, этот неприятный инцидент не повлияет на наши отношения.

– Ни в коем случае. Кровь проливается всегда, когда меняется власть.

Худ крикнул воинам, чтобы освободили всех пленников. Указы брата он не собирался отменять, ведь для этого требуется время, перестройка общества. К тому же у варваров не было письменных указов. Они до сих пор устанавливают свои взаимоотношения на словесном уровне.

Дикари, но со временем это изменится.

– Вот так, лучше, – Худ обратился к торговцу. – Я счастлив, что мы преодолели печальную страницу нашей жизни. Все благодаря тебе и твоей смекалке, смелости, готовности рисковать.

– Но твой брат погиб.

– Как ты говоришь, кровь приходится проливать, это необходимая жертва. Пусть я печалюсь, что брат мой не увидит нового мира, лишенного угрозы пророчества…

– Но он погиб, – настаивал Виал.

– Хочешь сказать, что исполнилась очередная примета? Возможно, но погиб мой брат, а не царь. Я – царь.

Виал кивнул, не стал спорить. К тому же… о чем теперь спорить? Худ не понимал, что произошло. Какие перемены теперь случатся. Речь идет не только о воротах во внешний мир, не о сотнях кораблей, что погонят коллегиаты на юг.

Своим броском Худ пригвоздил свою власть к земле, низверг ее с небес. Он освободил от принуждения тысячи сограждан. Рано или поздно, но это выльется во что-то страшное. Впрочем, для простых общинников эти изменения только к лучшему.

Виал вспомнил, как во время безвластия укрепились позиции таких людей как он. Иной пути наверх у них нет. Пусть Худ радуется полученной в подарок разбитой амфоре, вина он в ней не удержит.

– Да, ты царь, а я твой гость, – Виал отсалютовал царю.

Пусть Худ не понимает этого жеста, не мог его увидеть, но торговец сделал это для себя. Почтил увядающую династию.

– Нам пора заканчивать, я хочу увидеть, куда приведут твои прозрения.

– Много воды утечет, прежде чем ты, твои потомки смогут увидеть результат наших трудов, – ответил Виал и усмехнулся.

Они направились к каналу, где трудились люди. Под руководством Худа все больше и больше рабочих стекались к каналам. Почти все поселение было занято с лопатами. Не появлялись только гарпунщики, Худ приказал им выйти в море и добыть материалов – не меньше трех чудовищ им требовалось.

Материалы поступили в должный срок, погибло не так много гарпунщиков, как рассчитывал царь. Но самые смелые, сильные, а главное – верные прошлому люди решили побороться с морем. Там и сгинули, но их соратники принесли много добычи. Пришлось отряжать часть людей на берег, чтобы добывать кость, ворвань, шкуру.

Рабочим требовалось много еды, воды и материалов. Теперь все это поступало вдоволь, не приходилось экономить.

Виал закончил расставлять вешки, очерчивая маршрут будущего канала, и покинул раскоп.

Появлялся он только иногда, когда работники откапывали очередную пластинку, статуэтку. Никаких чудовищных знамений, все те же процессии, все те же люди из прошлого. В месте, где сошлись два рукава раскопа, нашли пластинку с изображением фонтана, рогатого демона и шестиконечной звездой.

Для обывателей Виал объяснил этот знак, как указывающий на то, что руины будут разрушены. Два демона потягаются силами, победит, конечно, Мефон.

Даже Эгрегию и Хенельге Виал не объяснил, что этот знак указывает на гибель мира резчиков. Не вселенной, как они мечтали, для этого один народец недостаточно значим. Всего лишь разрушится мир этих людей, они преобразуются в новый народ, не без помощи гостей с севера.

Пластинку Виал решил прикарманить, потом оставить в храме Мефона в Циралисе. Пусть один хозяин пустоты повстречается со своим собратом, что покровительствует разрушению. Наверняка они давно не виделись.

Пришло время сломать дамбу, что удерживала воду в канал. Небо в этот день хмурилось, море пенилось, отчего волны переливались через вал. Уже небольшой ручеек появился на дне канала.

Незаметно прошли похороны царя. Пир в его честь нельзя было назвать праздничным. Чужеземцы смогли принять участие в церемонии, что наверняка означало принятие в семью. Тем лучше, так проще убедить Хенельгу отправиться с ними на север.

Никаких церемоний по назначению Худа царем не было. Тот продолжал занимать свою хижину, заботился о садах, но теперь эти деревья стали священными для всего поселения. Как позже сказал Худ, эти деревья были вывезены с родины резчиков.

Даже с посредственными навыками Виала удалось сделать верный наклон в канале. Вода шла с небольшим уклоном в сторону руин. Виал медлил, поглядывая на этот ручей, на воду бегущую в нем.

У канала собралось все селение, даже гарпунщики явились. Их отряды поредели, как прикинул Виал, выбыл каждый четвертый. Основной костяк войска уцелел, что позволит резчикам защититься от набегов пиратов. А позже подоспеют государственные суда, что защитят варваров и своих торговцев.

Главное вернуться на родину до того, как на экспедицию решатся кемильские чиновники. Насчет конкурентов из Кемиля Виал не слишком беспокоился. Царские чиновники неповоротливые, бюрократическая машина слишком тугая, чтобы успеть сюда раньше гирцийцев.

К тому же, у них нет гонца, что принесет эти сведения. Царские корабли сюда не заходят.

Настоящую проблему составляют тиринцы, эти проныры могут успеть на запад раньше. Откуда они получат информацию? Наверняка, они поддерживают связь с кочевниками, которые обитают за этими горами. Затопление руин не укроется от внимания кочевников. Как быстро дойдет информация до Гардумета, как скоро тамошние сенаторы сообразят, какие выгоды сулит этот канал? Виал не имел представления, но надеялся, что тиринцы перегрызутся, прежде чем выйдут в море.

На их стороне преимущество в расстоянии, финансах, кораблях и опыте. Зато у гирцийцев лучшая организация – порой это решает больше, чем изобилие ресурсов.

– О чем задумался, друг мой? – спросил Худ.

Виал вздрогнул, понял, что уже довольно долго пялится на ручеек. Тысячи людей всех возрастов, мужчины и женщины смотрели на него. Видели они не хитрого торговца, но пророка, что узрел в воде лик Мефона. Пусть так думают дальше, не стоит их переубеждать.

– Меня забавляет мысль, что капля воды, способна рушить камень.

– Гибкое намного сильнее, чем самое прочное, – философски подытожил Худ. – Переходи на ту сторону, бери кувалду в руки.

– Царь доверяет мне право поучаствовать в открытие канала?

– Ты друг моего народа, разве смею я тебе отказать. Ты – один из нас.

– Это честь для меня.

Виал отсалютовал царю.

Слова царя означали, что гость получает все права гражданина этого поселения. Сможет участвовать в охоте, дележе добычи, обмену товарами. Вот только стоит ли пользоваться этой привилегией, когда Худ поймет, к чему привела идея чужеземца.

– Я прошу, чтобы со мной пошли мои спутники.

– Полагаю, они достойны принять участие в этом.

Больше слов не требовалось, Худ кивнул и два десятка людей, в их числе Виал, Эгрегий и Хенельга, направились к дамбе. Люди разделились на два десятка, разошлись по разным берегам. Чтобы сломать дамбу, приходилось выбивать опорные балки, выдергивать костяные столбы, что подпирали вал.

Вода хлынет в канал потоком, что сметет все на своем пути. Виал немного переживал о том, что строительный мусор может заткнуть русло. Было бы позорно оступиться, когда до конца пути осталось всего пара шагов.

Людям пришлось еще час работать, преодолевая усталость. Сменяться они не пожелали, честь закончить работу досталась только избранным. Это их священная обязанность, последняя жертва богу, что прибыл на лодке Мефона. Хотя бы не на жаре, милостивые боги пригнали штормовые тучи, подгоняли людей закончить с работой.

Ручеек постепенно увеличивался. Виал ожидал, что вода хлынет бурным потоком, но вышло иначе. Дамба медленно размывалась по мере того, как вынимали очередную опору. Поток постепенно увеличивался, вода прибывала. Уже не требовалось ей помогать, она сама проделывала путь к развалинам.

Люди отступили от дамбы, глядели на воду, что занимает русло. Канал был рукотворным, но Виал не ошибся, что раньше здесь была река. Древнее русло иссохло, было засыпано, пока не пришли люди, чтобы открыть морю доступ к развалинам.

Вода как живое существо увеличивалась в размерах, казалось, что огромная серебристая змея разбухает, занимая ложе в земле. Не было бликов, только пенящиеся гребни. Начал накрапывать дождь, капли ударяли по воде, терялись среди пены и волн.

Дамба обрушилась, поток последним усилием сломил преграду. Вода быстро поднялась до уровня земли. Люди даже отступили, ожидая, что поток затопит берега. Этого не произошло, бело-черная вода заняла русло и устремилась к развалинам.

Строительный мусор, песок, ил – все это перемешалось. Пройдет несколько часов, прежде чем грязь осядет на дно.

Вода достигла руин, начала переливаться через стену и заливать долину. С берега почти ничего не было видно, пока вода не заняла большую часть долины. Серебряная тарелка разлилась по развалинам. Теперь можно было оценить размер руин. Без воды Виал не мог представить масштабов, что занимали развалины.

Образовалось море, рукотворный водоем. Размеры его поражали, даже до горизонта доходила вода. Ушли на дно форумы, строения в низинах. Возможно, уцелел фонтан со звездой, расположенный в лесу. Только Виал сомневался, что деревья переживут затопление. Даже эти на берегу, скорее всего, погибнут.

– Невероятно! – воскликнула Хенельга.

Эгрегий смотрел на затопляемые руины в немом изумлении.

Дома оседали, многие еще устояли, но самые хрупкие начали рушиться. Виала это не сильно обеспокоило. Конечно, интересно было бы забраться в эти строения, изучить их внутреннее убранство, но торговец сомневался, что там что-то уцелело. Время смертельно для всех, даже для богов.

Поток замедлил свой бег, вода в русле потекла в спокойном ритме. Люди не уходили, наблюдали за изменениями.

Поселение не пострадало, оно располагается выше руин. Разве что могли пострадать источники воды. Но установить это удастся позднее, когда люди вернутся в дома.

Грохот, сопровождаемый падением домов гигантов, почти не был слышен. Гремели небеса, ветра гнали волны на берег. Начинался шторм, стало заметно холоднее, но никто не двигался с места.

Уходила под воду целая эпоха, но начиналась новая. Рушился мир, чтобы прошлое не мешало будущим людям жить. Виал знал, что так должно быть. Он не смог отменить пророчество, но это и не было его целью.

Так следовало поступить, иначе резчики до скончания веков жили бы затворниками.