Чтобы отвлечь спутника, Виал спросил, как ему удалось найти место. Ничуть не удивился, услышав про тени. В этом месте духи любят заманивать чужаков. В прошлый раз это плохо кончилось для Хенельги.

Зато сейчас самое страшное, что им грозит, так жажда.

– Хенельга тоже видела… ее, их?

– Ага. Решила, что это Карник. А ты решил, что это я.

– Этого вашего Карника я точно не ожидаю тут встретить.

– Я тоже думаю, что он давно мертв. По словам резчиков, он пропал год назад.

– Год?! Ты утверждал, что это совсем недавно.

– Я так думал. И не утверждал. Я ошибался.

Наполнив сосуд, Виал закупорил его и отдал спутнику. Ничего не придумав, он просто решил поглазеть на статую.

Жесткие стебли плохо поддавались ножу. Эгрегий пытался отговорить торговца от этой затеи, понял, что тот упрямо будет продолжать. Отойдя в сторону, Эгрегий приготовил пращу и стал ожидать момента, как статуя оживет. Он не сомневался, что сможет ударить ее в лоб камнем. Но спасет ли их это?

Виал обхватил стебель, ощутил укол. Вскрикнув, он отдернул руку, а Эгрегий уже собрался бить по статуе камнем. Чего-то такого он ожидал, но Виал не дергался в конвульсиях, просто потирал ладонь.

– Чего там?

– Кусается вот, – Виал даже посмеялся.

Он не заметил тонкие шипы, что растут на стебле. Длинные лианы обвили статую, защищали ее тончайшими иголками. Их тяжело заметить, зато ощущаешь сразу, как схватишь стебель. Виал посмотрел на ладонь и выступившие на ней капли крови. Лишь бы только эти иглы не были ядовиты. Что это за растение и как еще оно защищается от чужаков, чужак не знал.

Виал отошел и опустил ладонь в воду. Почти сразу кровь остановилась, ранки были незначительные, даже следы проколов не заметишь.

Набросив тряпку на стебель, Виал уже аккуратней принялся отрезать лианы. На срезе растение выглядело необычным. Кора легко отделялась, а стебель гнулся и не ломался. Из этого выйдут отличные канаты, если понадобится ремонтировать судно. Да только у моря Виал не видел эту лиану.

Работа протекала долго. Виал работал на солнцепеке, иногда останавливался, чтобы смочить голову и утереть пот. Соленая вода пощипывала кожу лица, на которой появились солнечные ожоги.

– Уйди в тень, не мучайся, – сказал Виал спутнику.

– Я как бы твой охранник.

– Не много ты добьешься с тепловым ударом.

Намек был прозрачным, наверняка Эгрегий его понял. Спорить он больше не стал и отошел к кустарникам, где расположился в тенистом месте. Оружие у него было наготове, даже с такого расстояния он сможет поразить… любого врага.

Постепенно статуя открывалась. На постаменте появился рельеф. Виал этого ожидал, потому продолжал работать. Перед глазами маячили отдельные фигуры, выполненные с удивительным мастерством. Проработка деталей поражала, видны были складки одежды, украшения, предметы в руках. А уж лица фигур читались легко. Виал еще не встретил знакомых людей на изображении, потому работал не отвлекаясь.

И страшно, и любопытно увидеть все изображение. Солнце не позволяло работать быстрее; но прекратить, передохнуть Виал не мог, упрямо продолжал бороться с зарослями.

Открылась одна сторона рельефа. Процессия двигалась в сторону водотока в постаменте статуи. Сам водоток был украшен изображением фонтана. Из каменного рельефа вытекала вода и попадала в каменную чашу. Символично и понятно.

С процессией сложнее. На левой от зрителя стороне были изображены люди в просторных одеждах. Чем-то они напоминали туники, но были длиннее, а головы людей защищены от солнца обмотанными полосами ткани. Бородатые физиономии были незнакомы Виалу, но чем-то они походили на тиринцев. Разве что украшения проще: какие-то бусины, в основном с изображением глаза. Тиринцы любят изделия более вычурные, яркие, броские! Здесь же изображена иллюзия скромности. Иллюзия, потому что количество золота на руках людей хватило бы на несколько лет сносной жизни.

Сами изделия не поражали, но их стоимость огромна. Угадать, что украшения из золота, не составило труда. На рельефах сохранились краски, а на украшениях – позолота.

Тонкая, удивительная работа.

Отойдя назад, Виал разглядывал рельеф. Теперь он не искал знакомые очертания, а просто изучал то, что видел. А видел он людей, настоящих, живых. Так похожих на тиринцев.

– Как живые, – сказал Эгрегий.

Виал подскочил от неожиданности.

– Не слышал, как ты подошел.

– Прости. Не смог удержаться.

Издалека эти фигуры выглядели еще реальнее, чем вблизи. Сознание зрителя дорисовывало картинку, оживляло ее. Виал даже не стал ругать Эгрегия, что тот отвлекся.

Вдвоем работать лучше, вторую сторону им удалось очистить быстрее. Виал старался не отвлекаться, но каждый раз замирал, разглядывая лица на изображениях. Эгрегий тоже заметил сходства, не мог не узнать своего патрона и спутника. Узнал он Хенельгу.

Почти все фигуры были изображены в профиль, почти все они шли к фонтану с водой и несли дары.

Закончив, Виал и Эгрегий отступили назад, чтобы лучше рассмотреть людей.

Как и в прошлый раз, фигуры ожили, их каменные тела наполнились кровью, заиграли всеми красками. Резчику удалось передать движение фигур. У зрителей немного кружилась голова, когда они смотрели на процессию. Ее неумолимо тянуло в сторону фонтана.

– Вот я, – сказал Эгрегий.

Он указал на фигуру, что идет чуть отдельно от остальных. Похожая на Хенельгу девушка шла в двух шагах от него.

– Ага, – Виал кивнул.

Узнал всех, кто изображен на картине. Всего фигур тридцать, на большом постаменте они умещались без проблем и не мешали друг друга. Воспринимать их как камень нельзя, слишком живыми выглядели.

Лица похожи на людей, знакомых Виалу, но одежды – странные. Виал назвал бы их варварскими. И если для Эгрегия варварский наряд уместен, то для навклера он выглядит чудно.

Короткие туники с длинными рукавами, длинные штаны и закрытая обувь. А в таком месте, как северное побережье Вии, подобные одеяния грозят тепловым ударом. Это на севере, в Коматии можно и нужно так одеваться. Тут на юге уместны просторные одежды, чтобы тело дышало.

В руках у людей были предметы непонятные, не похожие на атрибуты их ремесла. Виал мог бы ожидать, что его копия будет нести в руках весы или стругу, да хотя бы свернутый парус. Но нет, этот Виал на камне нес… свечу? А так же нечто похожее на кайло, возиться в земле Виал не любил.

Нечто, похожее на свечу, имело язычок пламени, но не походило на факел. Смотрел каменный Виал в глаза зрителям, прямо им в душу. Глаза были живыми, выражение лица точно таким же. Лишь чуть старше выглядел человек на рельефе, больше морщин и больше мудрости.

Зато те, кто походил на резчиков, несли в руках цветы и венки, вооружились лопатами. Этого не ожидаешь увидеть в руках варваров, чья жизнь больше похоже на вечную схватку со смертью. Им бы гарпун или поделку из кости в руки, венки и цветы носят дриады, наяды и тому подобные существа. Но никак не резчики.

И эти люди улыбались, были веселы, не скрывали эмоций. Их взгляды были направлены во все стороны, они смотрели в мир и видели, как он прекрасен.

– Почему у меня в руках картина? – спросил Эгрегий.

– А я думаю, это ковер.

– Рисунок такой четкий, какой же это ковер.

Виал пожал плечами, но его спутник прав. У изображения в руках было нечто, похожее на картину, только форму оно не сохраняло, потому походило на ковер. Некая умелица вышила удивительно четкий рисунок. Как ей такое удалось?

Парень на изображении был такого же возраста, но в глазах таилась какая-то тайна. Смотрел он не в мир, не на Хенельгу и не на зрителей. Смотрел он в себя, пытаясь найти какие-то ответы. Легкая улыбка даже в профиль выглядела загадочной, вызывала разночтения.

– Я не художник.

– А я не свечник.

– Ты… лодочник, типа путь указываешь. Нет?

Под снисходительным взглядом Эгрегий стушевался. Указывать парню, что у него нет образования, Виал не хотел. Он только сказал, что это рельефы, это не они изображены на камне.

– Потому ты так рвался сюда? Но откуда ты знал, что найдешь.

– Видел.

– Видел? Где ты мог такое видеть.

– Пещеру героев вспомни.

Эгрегий испугался. Он не смог запомнить то, что послали ему духи. Его духовный опыт был ограничен эмоциями, что обрушились на него за время до и после испытания. Но само испытание не запомнилось. Возможно, духи тоже показывали это изображение, эту процессию, но как теперь узнать? Эгрегию изображения не казались знакомыми, зато Виал глядел на это все так, словно уже видел.

– Ты видел рельеф или…

– Или.

Отвечать на другие вопросы Виал не стал. Он перевел взгляд на другие фигуры. Отдельно от всех стояли Карник и Луцидий. Почему-то царь находился в конце процессии, а Карник шел впереди. Не возглавлял, но шел впереди, глядя прямо на фонтан. И он не держал свечку, факел или другую ерунду, как некто, ведущий людей. В его руках была табличка, похожая на восковую. Похожая, потому что пластинок у нее было множество, а сами они удивительно тонкие. Чем-то похоже на кодекс, что можно купить на востоке.

Резчики не знают о существовании харт, а уж про кодексы тем более не слыхали! Они записывают на костных пластинках, реже используют глину. Но никогда не применяли выделанные шкуры телят или спрессованный тростник.

Карник видел свитки, что привозил Виал. Возможно, в своих путешествиях ему посчастливилось прикоснуться к кодексу. Но этот предмет не мог стать его атрибутом.

Фигура на рельефе смотрела прямо на фонтан, из которого текла вода. Шестиконечная звезда, из центра которой струился поток воды. Изображена она была хуже фигур, покрыта слоем соли. Краска, позолота давно слезли. Солнце, вода и ветер с песком подпортили изображение.

Зато процессия сохранилась прекрасно. Обросшие лианами они были защищены от природных сил. Наверняка статуи и рельефы в развалинах были столь же прекрасны, выглядели как живые, но там они не могли сохраниться во всем блеске.

Шестиконечный многогранник с прямыми углами изображал, наверное, чашу фонтана при виде сверху. Над этим многогранником едва читался рисунок рогатого демона. Того самого, что торчал на постаменте.

– Выглядит жутко, – сказал Эгрегий, указав на изображение.

– Да, шестиконечник у некоторых народов означает хаос.

– У резчиков?

– У некоторых народов. Как у резчиков, я не знаю. Ребята не очень общительные.

– Я заметил.

Смех был деревянным.

Хаос – эта изначальная сила, из которой появились все боги и смертные, и материальный мир и хтонический. Философы спорят о структуре этой силы. Но разве можно понять то, что не имеет ни формы, ни размера, не имеет цели и смысла существования. Оно просто есть.

– Карник ведет их к источнику разрушения, – сказал Виал.

– К смерти?

– Не глупи. Разрушение не означает смерть. Это и перемены, и перерождение и все такое. Ты убиваешь оленя, разрушаешь его плоть, чтобы она стала частью тебя, силы оленя перешли в тебя – если грубо. Разрушение лишь милевый столбик на дороге жизни.

– Ого, не слыхал от тебя такого, – Эгрегий с уважением посмотрел на спутника.

– У нас не было возможности поговорить, хотя мы уже несколько месяцев вместе.

Эгрегий кивнул. Работа по подготовке, само путешествие и теперь события на Побережье отнимают много времени и внимания.

Это свободные от трудов люди могут позволить себе размышлять об устройстве вселенной. Такая голытьба, как Виал, Эгрегий и их друзья, должны бежать за разбросанными и катящимися по полу монетками. Просто чтобы выжить.

– А этот кто? – Эгрегий указал на человека в конце процессии.

Строго говоря он не был участником этого шествия. Он даже не смотрел в их сторону и сидел на корточках. Золоченые волосы, золотые одежды, светлый лик и сверкающие глаза. Он даже не был одет, такому прекрасному юноше не нужна одежда. Смотрел он на собравшихся вокруг него животных, на травинки, что росли у его ног и все эти изображения, казалось, тянулись к сидящему. Только люди его покинули, направились в сторону рогатого.

Виал кивнул. Луцидий говорил, что следующим будет его смерть. Возможно, это не физическая смерть. А смерть его как царя, как лидера и как лучезарного, солнцеликого вождя. Он станет человеком, умрет как бог этих людей.

– Я встречал этого человека, – сказал Виал.

Эгрегий весь обратился в слух.

– Он вроде царя у резчиков.

Пришлось пересказать, о чем они разговаривали. До сих пор Виал скрывал все это от Эгрегия, но теперь скрывать не имело смысла. Да, быть может, вообще не стоило умалчивать.

Выслушав, Эгрегий некоторое время молчал, переваривая. Он разглядывал рельеф, пытался увидеть смысл изображенного. Но даже Виал не понимал всего. Зачем, например, люди на левой стороне? Кто они, значат ли они что-то, повлияют ли на события здесь.

Раз там не было никого знакомого, Виал предположил, что этот рельеф будет понятен другим людям. Они поведут свою процессию к Рогатому, но не здесь, а, скажем, на востоке.

– Так ты нашел ответы? Не похоже на то.

– Не похоже, – согласился Виал.

Все это выглядело интересно, но абсолютно непонятно.

– Давай закончим, хочу взглянуть на нашего владыку хаоса.

– Уверен? Жутковато он выглядит.

– Это только изображение.

– Но в нем дух – этого, – Эгрегий махнул головой в сторону статуи.

Хотел бы он их убить, так мог спуститься с постамента. Судьба привела их сюда, они должны были увидеть рельеф. Так зачем их убивать, бессмысленно.

Эти объяснения не очень успокоили Эгрегия. Работая, он болтал, а Виал отвечал на некоторые его вопросы. Парень не мог успокоиться вот и не затыкался, встреча с потусторонним его пугала. А Виал, а он человек повидавший многое.

Торговец не думал, что Карник нашел именно этот рельеф. Лоза растет быстро, но за год она бы не успела обвить статую. Значит, делаем вывод – Карник нашел нечто иное, более внятное для прочтения.

Солнце начало скатываться на запад, день подходил к концу, как и запасы воды у путников. К счастью, работа была окончена, иначе Виал не рискнул бы возиться дольше. Им еще предстояло проделать обратный путь, через все эти руины и песок, в надежде отыскать воду.

Нет гарантии, что источник на форуме не пересохнет. Возможно, подземные толчки оживили источник. Виал помнил, что вокруг фонтана почти не было растительности. Так, незначительные травинки. А это могло указывать на то, что водоем почти все время стоял пустым.

В тот раз ему повезло, вода была. И это была пресная вода.

Разобравшись с лианами, Виал и Эгрегий отступили на десяток шагов от фонтана. Только так можно рассмотреть огромную статую. Людям не удалось избавиться от некоторых стеблей, но большая часть скульптуры теперь была открыта.

– И что это? – спросил Эгрегий чуть погодя.

– Демон, с рогами.

– Это я вижу, но кто он?

– Откуда же я знаю! Я не богослов, не культист. Одному только Мефону приношу дары. Да еще героям города… но это не то.

– Похож на лесного бога.

Действительно так, но лишь отчасти. Если в Гирции лесного бога изображают с козлиными ногами, козлиными же рогами, то этот бог имел скорее оленьи рога. Только они несколько отличались от тех рогов, что гордо носили олени в Гирции.

Различие незначительное, но все же оно есть.

Лицо у демона не отображало эмоций, он не смотрел на людей у фонтана. Ему они безразличны. Эти люди для него подобны медузам, попавшим в прибой. Хоть злости у этого существа нет, уже радует.

Бог сидел на корточках, поджав под себя ноги, поднял одну руку с указательным и безымянным пальцем направленными в небо. Мускулистый торс явно указывал, что это мужское божество. Никаких татуировок, украшений на его теле не было, как и лишнего количества волос. Даже не понять, прикрыл ли бог чресла или сидел на голой заднице.

Виалу образ показался знакомым, хотя в наведенном сне он видел лишь смутные очертания этой фигуры.

– Ты его увидел, доволен? – спросил Эгрегий.

– Не такого я ожидал.

– А чего? Откровений хотел, чтобы эта статуя тебе басовито отдала распоряжение?

– Да ты смеешься, как я вижу! Растешь, парень.

Эгрегий фыркнул и отвернулся, демонстративно взвесил бурдюк с пресной водой. Осталось на пару глотков. Работая на жаре они почти все вылакали, хотя периодически окунались в холодные воды источника.

– Ты увидел рельеф, я тоже, – продолжил Эгрегий. – Потом это чудовище. И что теперь?

Виал пожал плечами.

По словам царя резчиков выходило, что следующим шагом в пророчестве будет смерть. Но причем тут этот рельеф, эта статуя? Карник наверняка видел нечто иное, более понятное. Или же Виал не отличается такой гибкостью ума. Все-таки он торговец, а не пророк или философ.

Присев у бортика фонтана, Виал нагнулся над водой. Затылок жгло солнце, а лицо и лоб остужали прохладные воды. Для питья не годится, даже для полива не пойдет. Кроме приспособленных растений, их ведь можно употреблять в пищу.

Эта вода годится только для путешествия. Как дорога. Но разве можно пройти по небольшой струйке, что вытекает из постамента в чашу. И куда они пройдут? В подземные ходы, что давно затоплены.

Виал резко выпрямился, посмотрел на безымянного бога. Он не походит на Мефона, его стихией не была вода. Но он сидит тут, на постаменте с соленой водой. Это можно интерпретировать как знак. И процессия, что идет к этому фонтану. Люди несут дары, простые, но ценные подарки для бога.

– Вода, – сказал Виал.

– Да, воды у нас не осталось.

– Воды у нас много. Она нас окружает со всех сторон.

– И где же, попробуем выжать из этих колючек? – Эгрегий указал на срубленные стебли.

Сок из разрезов выделялся каплями, но пить их нельзя. Виал попробовал, сок оказался страшно горьким. Уж лучше пить эту воду из фонтана или надергать солероса. Но мысль, что пришла в голову торговцу, была совсем другой.

Его не беспокоило, что им нечего пить. К тому же они не умрут от жажды.

Виал уже знал, что нужно делать. План на ближайшие дни был разработан. Сначала они переждут жару, вечером пойдут на запад, догоняя солнца. Доберутся до форума, если посчастливится, то пополнят запасы пресной воды. А там дойти до поселения не составит труда.

Придется убедить царя резчиков, что необходимо предпринять. Не зря же фигуры с рельефа несли инструменты.

– Пополним запасы и назад.

Резкость в движениях Виала удивила Эгрегия. Он уже знал, что навклер так ведет себя, когда занят важным делом. Или управляет лодкой, или бегает по рынку собирая припасы или ругаясь с поставщиками и нанимателями. Его ноги работают быстрее головы, так что задавать вопросы бессмысленно. Все равно торговец не ответит, просто не услышит.

Эгрегий вздохнул, помог спутнику наполнить последний бурдюк водой. Горькая невкусная, выпьешь ее и потом отрыгиваешь. Виал утверждал, что ее можно пить, но что-то в это не очень верилось.

Остатки пресной воды они решили выпить тут. Свою порцию Виал вылил у подножия статуи и улыбнулся. Словно услышал басовитый голос бога и теперь собирался приняться за тяжелую, но нужную работу.

Только Эгрегий ничего не слышал. Он хотел все бросить и скорее вернуться в поселение, где будет тень, вода и приятная компания. Не то чтобы ему не нравился Виал, но есть ведь лучше варианты.

Они поспешили вернуться под кроны деревьев, чтобы переждать жару. Теперь уже Эгрегий не бродил по лесу, разыскивая приключения. Усталость взяла свое. Все-таки жара в этом месте ужасная, намного хуже, чем летние месяцы в Гирции.

Отдыхали они до вечера, разбудила вечерняя прохлада. Виал тут же бросился собираться, даже не желая ужинать. Пришлось Эгрегию давиться сушеным мясом на ходу, а потом и справлять нужду чуть ли не бегом. Виал спешил обогнать солнце, уйти на запад раньше него.

Точно ему пришла в голову какая-то идея. Открывать ее он не собирался, чтобы не спугнуть удачу. Еще предстояло проработать детали, попытаться объяснить Луцидию. Не факт, что резчик захочет подчиняться плану чужестранца.

Из чащи люди выбрались с заходом, к развалинам добрались в вечерних сумерках. Могучие постройки возвышались вокруг, медленно уходя в темноту. Очертания их скрывали облака и растекающиеся по улочкам тучные тени.

Поведение навклера раздражало Эгрегия, но сделать он ничего не мог. Приходилось терпеть своенравного спутника. Это ведь намного лучше, чем иметь господином жестокого и озлобленного человека.

Куда они держат путь, Эгрегий не знал. Лишь догадывался, что идут в сторону поселения. Где-то по пути они должны пополнить запасы воды. Благо, что ночью им почти не приходилось притрагиваться к соленой воде, что они взяли из источника в чащи.

Прохлада усиливалась. Теперь многочисленные тряпки защищали их не от солнца и песка, а от ветра и холода. Удивительные перемены. Эгрегий даже не догадался бы так одеваться, окажись он тут один.

Виал подсмотрел, как одеваются местные, решил, что они делают это не случайно. Потом уже он понял, в чем хитрость, когда закутываешься в тряпки. Эгрегий тоже понял, когда несколько раз прошел в руины вместе с торговцем.

Приятно, что не приходится тратить время на объяснения. В этом смысле Виалу повезло со спутником. А другие его люди наверняка принялись бы спорить, пытаться высказывать свое мнение.

Хоть Эгрегий пытался влезть в мысли торговца, это не сильно напрягало. Виал знал, что тот все равно будет идти за ним. Даже не получив ответов.

План казался безумным, но лишь отчасти. Если разобраться, то все условия подходили к этому. Развалины находятся в низине, до берега достаточно близко. Полоса растений, что отделяет развалины от воды, не пострадает.

Именно эти изменения затеял Карник. Теперь Виал не сомневался. И никто, кроме чужестранца не мог понять этого. Иначе резчики давно бы так поступили. Лишь исчезновение Карника отложило исполнение его плана. Но этот человек предполагал, что подобное может произойти, потому послал письмо знакомому.

Случай чуть было не испортил все задуманное, но то был не злой рок, не чей-то недобрый умысел. Силам, что обитали в руинах плевать на людей и их мелкие планы. Упавший с вершины камень, зыбучие пески, просто солнечный удар – вот те случайности, что погубили Карника.

Сами руины не враждебны резчикам, хотя опасаются сил, что затаились тут.

Виал не понимал только, о чем конкретно говорилось в пророчестве резчиков. Гибель всего мира – звучит слишком масштабно для небольшого народа на севере Вии. Он как и раньше думал, что «гибель мира» примет локальный характер. Слова Луцидия он не воспринял всерьез.

Ночью ходить по руинам им нравилось больше.

– Это уже пятый раз мы сюда? – спросил Эгрегий.

Он не рассчитывал получить ответ. Болтал просто, чтобы развеять окружающих их мрак.

Неожиданно Виал остановился.

– Я уже десятый раз прихожу сюда.

– Теперь место кажется не таким страшным.

– Да, есть чувство иного, но оно не враждебно.

– Оно просто есть, – Эгрегий кивнул.

Он предложил зажечь лампу, чтобы осветить путь. Виал отказался. Они шли не по дороге, а по песчаным насыпям. Ноги проваливались по щиколотки, запнуться при всем желании не удастся. Ну а провалы они даже при свете дня не заметят. Это кочевники, что родились в пустыне, могут по виду песка понимать, безопасен он или нет.

Если их судьба сгинуть в руинах, с этим ничего не поделать.

Смириться с подобным высказыванием Эгрегий не мог, но не стал возражать. Старший товарищ более опытный, ему лучше знать. К тому же топливо стоит экономить. Масла у них осталось немного, а путь займет еще сутки.

Чаща с зелеными деревьями осталась позади. Оглянувшись, они уже не видели ее. Да что они могли увидеть в окружающем мраке. Только звуки немного оживляли ночь. Звезды и луна пробивались через набежавшие тучи, иногда подсвечивали строения вокруг.

Дома разрушались, грохот раздавался со всех сторон. Видать, нагревшийся за день камень начинал трескаться от ночного холода. Вот и летели вниз осколки.

Виал старался идти в стороне от огромных домов, но это не всегда удавалось. Камни падали в непосредственной близости от них. Безопасного места не было, иначе они дождались бы дня.

Днем их убивает жара, а ночью камнепад.

– Лучше идти, – сказал Виал.

Ему понравилось, что спутник не стал возражать. Эгрегий может показать характер, начать спорить и мимикой, жестами выражать сомнения. Но он исполнительный, готов идти до конца. Не такой упрямец, как Виал, не лишен своего мнения, умен и осторожен.

Надо только выбраться из руин, вернуться в Циралис и там начать работу. Виал не сомневался, что Эгрегий еще себя покажет. Может, не как моряк, но торговец из него получится хороший.

Они пошли дальше, теперь уже Виал не хранил молчание. Они разговаривали, порой реплики разделялись длинными паузами. Разговаривая, легче было проходить опасное место.

– Как думаешь, они еще долго будут стоять? – спросил чуть позже Эгрегий.

– Их век закончен. Ты только послушай.

Руины стонали. Грохот камней, осколки подобно граду осыпали землю. Вот почему вокруг ничего не растет. Даже самая тонкая травинка погибнет под таким дождем. Виал понял, что его замысел необходимо исполнить. Изменит ли это пророчество или исполнит его – какая разница?

Увиденное на рельефе дало ответы. Эгрегий не понял этого, потому что еще молод. И как все молодые не способен видеть далеко. Он думает, что все вечно: он вечен, мир вокруг него вечен.

– Руины умирают, – сказал Виал.

Он остановился. Вокруг него возвышались гигантские строения. Циклопические здания осыпали землю каменными слезами, оплакивая сгинувших хозяев. Ничто не напоминает больше о гигантах. Исчезнут эти руины, исчезнет последнее доказательство существования гигантов.

Циклопы и гиганты останутся только в сказаниях. Станут частью устной истории, легенд сотен народов. Но этих строений больше не будет.

На месте этих руин вырастут новые города, леса и сады.

Эта земля обречена стать цветущим садом, что будет питать Гирцию. А резчики станут одним из народов, что подчиняются людям из народа Косса Виала.

Будущее теперь казалось живым, осязаемым. Виал улыбался, словно его лицо озарили теплые лучи солнца.

Вокруг только разваливающиеся дома, холодный ветер и песок. Эгрегий подтолкнул торговца в спину.

– Давай потом мечтать! Нашел время.

– Люблю молодых за резкость, – Виал рассмеялся.

Им посчастливилось выбраться из полосы развалин. Судьба их была намного лучше, чем судьба Карника.