Глядя на повисшую на ограждении Сокхи, она почувствовала всепоглощающую ярость.

Что, если просто дать ей сорваться? Тогда все закончится, разве нет?

Суён прекрасно помнила, что почувствовала, когда услышала, кто станет следующей целью Сокхи. Это было так очевидно, что она удивилась, почему раньше не додумалась сама: и она, и Ёнчжи были связаны с Тэхваном. Но ничто не пугало ее больше, чем мысль о том, что дочь может оказаться втянутой в этот хаос.

С тех пор как появилась Сокхи, все начало рушиться. Суён пыталась бороться, выпутаться из этой ловушки, но чем сильнее пыталась выбраться, тем сильнее запутывалась, словно бабочка, попавшая в паутину.

Даже этот порыв – желание сбросить Сокхи вниз – казался частью ее плана. Ответов не было. Только вопросы, которые доводили до бешенства. Сколько времени она следила за ней? Как подобралась к Ёнчжи? Где та сейчас? Понимает ли она, кого защищает и во что ввязывается? Чего Сокхи добивается, заходя так далеко?

– Где моя дочь? – спросила Суён, уставшим, но твердым голосом.

Сокхи лишь улыбнулась.

Этого оказалось достаточно, чтобы внутри Суён что-то оборвалось. Она со всей силы ударила ногой по искривленному ограждению. Острая боль пронзила ступню, но она ничего не почувствовала. Гнев затопил ее с головой.

– Я спросила, где она!

Если это единственный способ положить конец всему, то так тому и быть.

Суён размахнулась для нового удара, но не успела. Кто-то толкнул ее, сбил с ног, и она упала на землю. Удар был резким, неожиданным. Боль разлилась по всему телу. Суён с трудом подняла голову и увидела, как кто-то помогает Сокхи выбраться наверх. Лицо было скрыто черным шлемом, но Суён узнала бы ее где угодно. Она мгновенно забыла о боли и вскочила на ноги.

– Ёнчжи! Это ты, Ёнчжи?!

Она бросилась вперед, но на пути встал высокий, широкоплечий мужчина. Он загородил собой весь обзор, но Суён даже не дрогнула. Напротив, гнев вспыхнул с новой силой. Она вскинула голову и посмотрела ему прямо в глаза.

Мужчина замешкался. Суён воспользовалась этим и шагнула в сторону, обходя его. Сокхи уже стояла на асфальте и держала Ёнчжи за руку. Гнев вспыхнул с новой силой, выжигая все внутри. Суён бросилась вперед, грубо выдернув руку дочери из хватки Сокхи. Из-под шлема донесся испуганный вскрик. Она сразу узнала этот голос.

Ёнчжи. Черт, что ты вообще здесь делаешь?

Суён обеими руками схватилась за шлем, пытаясь его сорвать, но Ёнчжи отчаянно сопротивлялась.

– Ты же сама просила помочь! – голос Суён дрожал от слез. – Почему ты так со мной поступаешь?!

Но в ответ дочь лишь покачала головой.

Суён смотрела, как шлем снова двигается из стороны в сторону, и вдруг почувствовала, как из нее уходит вся сила.

Пальцы разжались сами собой, и Ёнчжи сделала несколько осторожных шагов назад.

– Пойдем, – спокойно сказала Сокхи.

Суён с недоверием смотрела, как Ёнчжи – ее дочь – послушно берет Сокхи за руку.

Черный шлем, скрывающее лицо стекло. Все это выглядело настолько чуждым, странным, что в голове не укладывалось.

До этого момента Суён еще могла верить, что Сокхи вынудила ее, заставила, запугала.

Но теперь все стало предельно ясно. Ёнчжи не была заложницей.

Она шла за Сокхи по собственной воле.

За Сокхи – серийной убийцей.

Двое в черных шлемах держали на прицеле прибывших медиков. Электрошокеры, отнятые у полиции, были заряжены и готовы в любую секунду выстрелить. Они медленно окружили Сокхи и Ёнчжи и направились к припаркованному за грузовиком «Старексу».

Полицейские валялись на земле, скованные теми самыми наручниками, которые предназначались для беглецов. Чуть поодаль сбились в кучу заключенные – они наблюдали за происходящим, как за чужой бедой, не желая вмешиваться.

Сокхи открыла дверь среднего фургона и коротким кивком велела Ёнчжи залезать внутрь. На секунду та посмотрела на Суён, но потом послушно шагнула в салон.

Ноги отказывались повиноваться, но Суён заставила себя сдвинуться с места. Даже если дочь выбрала Сокхи, она не могла просто так отпустить ее. Она бросилась к машине, успев сунуть руку в проем прежде, чем дверь захлопнулась. Рывком распахнула ее обратно и замерла.

Дуло пистолета было направлено прямо в голову Ёнчжи.

Дочь дрожала, сжимая руки в кулаки, – она явно боялась.

Сокхи с притворной небрежностью передернула затвор.

– Я вызвала тебе такси. Вон, уже подъезжает.

Суён медленно обернулась. Действительно, вдалеке показалась одинокая машина с желтым огоньком на крыше.

– Садись.

– Я не знаю, зачем ты это делаешь, но, если дело во мне, прошу, остановись…

Суён опустилась на колени. Рыдания вырвались наружу, дыхание сбилось. Она не хотела показывать свою слабость, особенно перед дочерью, но если это могло хоть что-то изменить…

Холодный голос Сокхи прозвучал прямо над ней:

– Мы поступаем так именно потому, что никто ничего не знает. И никогда не узнает, если не переступить черту.

Такси затормозило у обочины. Один из людей в шлеме наклонился к водителю и что-то сказал.

Суён не слышала ни слова.

Сокхи снова указала на такси.

– Возьми трубку до третьего гудка. Если не успеешь…

Ствол пистолета ткнулся в грудь Ёнчжи.

Суён испуганно вскрикнула.

– В машину. У тебя десять секунд. Десять. Девять. Восемь.

На счете «семь» Суён с трудом поднялась и шагнула к такси. В тот же момент дверь «Старекса» захлопнулась.

Таксист мельком взглянул на нее в зеркало заднего вида, но не сказал ни слова и плавно тронулся с места.

Суён дрожащей рукой вытерла слезы, размазывая их по лицу. Она чувствовала, как ее утягивает в бездну отчаяния. Но, достигнув дна, вдруг ощутила странное спокойствие.

Телефон в сумке завибрировал. Суён достала его и невольно ахнула – на экране высветилось: «Моя доченька♥».

До третьего гудка оставались секунды. Суён дрожащими пальцами провела по экрану, отвечая на звонок.

Но на том конце раздался голос Сокхи.

– Ну что, готовы разгадать новую загадку?