Ракель Нильсен проработала медсестрой в приемном отделении больницы Уллевол почти четыре года, но ничего подобного не видела за все это время. На самом деле ее смена уже закончилась. Она отработала целую неделю ночных смен и была совершенно измотана. Пятницы и субботы всегда были хуже всего: пьяные драки, ножевые ранения, разбитые бутылки. В основном мужчины. Казалось, человечество так и не избавилось от обезьяньих инстинктов. Непременно нужно бить себя в грудь или кого-нибудь в лицо. Ракель остановилась в коридоре на секунду, вытащила телефон из кармана формы и бегло взглянула на экран. Ничего. Ни единого сообщения. Ну вот, черт… Разве свидание было настолько плохим? Прошло всего четыре месяца с тех пор, как она узнала об измене своего парня. Это разбило ее вдребезги. Снова начать ходить на свидания? Нет, она совсем не собиралась. Слишком рано. Но парень появился как будто из ниоткуда, на вечерних курсах испанского, куда она пошла, просто чтобы выбираться из дома. Hola, mi nombre es Rachel. Кевин. Живет в районе Торсхов. Карие глаза и темные кудри. Учится на психолога, катается на сноуборде, мечтает путешествовать по Южной Америке. Прямо как она. Увидеть Мачу-Пикчу. Амазонские джунгли. Собирать яблоки в Аргентине. Увидеть водопады Игуасу. Она пошла к нему домой. Они хохотали, бредя по утреннему городу, потом рухнули в кровать, и ей вдруг показалось: любовь существует. Не все же мужчины – идиоты?

Эм. Ну да.

Очевидно.

Она сунула телефон обратно в карман, и в тот момент двери операционной номер один распахнулись, и оттуда вышел врач. Он не успел даже перевести дух, как в зал уже вкатывали следующего пациента.

Чрезвычайная ситуация.

Такого Ракель не переживала никогда.

Всех вызвали обратно.

Весь персонал на месте.

К счастью, она не успела уехать далеко, как раз переоделась обратно в форму, когда прибыла первая скорая. Молодая женщина. Кровь повсюду. Отсеченная рука, осколок металла торчит из шеи. Потом следующая. И еще. И еще. Очередь из машин. Они не справлялись. Скорая разворачивалась и ехала в другие больницы. Жертвы ужасного взрыва на Майорстюа поступали одна за другой. Абсолютный хаос. Крики приказов накладывались друг на друга, но принимать их было некому.

– Мужчина, за шестьдесят, открытая рана в груди, можем во вторую?

– Девочка, десяти лет, ожоги, четвертая освободилась?

– Женщина, тридцать, внутреннее кровотечение, в шоке, без сознания, мы теряем ее, можем перевести в третью?

Пациенты повсюду.

В коридорах.

В регистратуре.

Ракель чуть не потеряла сознание, почти шестнадцать часов на ногах, голодная, ей просто нужно было что-то съесть. Хоть банан. Что угодно. Но до комнаты отдыха она так и не добралась, путь преградили две каталки.

Открылась дверь смотровой, и оттуда выскочила Сара, еще одна ночная медсестра. Она резко остановилась перед Ракель в коридоре.

– Мы закончили в четырнадцатой. Мне нужно ассистировать в первой. Сможешь отвезти ее в реанимацию?

Ракель даже не успела ответить, Сара уже умчалась, а из операционной выкатывали следующего пациента.

Мальчик.

В сознании.

Фух.

Слава богу.

Ракель на секунду ошеломленно замерла посреди коридора.

Почувствовала отчетливо.

Она больше не выдержит.

Что Сара там сказала?

Четырнадцатая?

Ракель быстро пошла вперед, остановилась у нужной двери, глубоко вдохнула и вошла.

Тишина.

По какой-то странной причине.

Молодая девушка.

Светлые волосы.

Вся в бинтах.

Сидела в инвалидном кресле.

С закрытыми глазами.

– Привет, – тихо сказала Ракель, подходя ближе.

Ее ровесница.

– Меня зовут Ракель. Сейчас я отвезу тебя в реанимацию. Это недалеко. Хорошо?

Девочка открыла глаза и слабо кивнула.

– Отлично.

Ракель сняла тормоза с инвалидного кресла и осторожно повезла ее по коридору, затем внутрь лифта.

Третий этаж.

Девочка что-то сказала.

– Что?

Она пробормотала еще раз.

– Дедушка.

– Дедушка? – переспросила Ракель. – Он тоже здесь? Вы были вместе там, на станции? Ты переживаешь, как он?

Девочка слабо покачала головой.

– Дома… – пробормотала она.

– Дома? Ну, это же хорошо.

– Ему нужна помощь…

Девочка вновь заморгала, будто теряя сознание.

– Твоему дедушке нужна помощь дома?

– Лерсольвайен, 18, – еле слышно произнесла она.

– Я постараюсь что-нибудь сделать, ладно?

Но ответа не последовало. Девушка уже закрыла глаза.

Ракель нажала на кнопку снова.

Давай же, родная.

Держись.

Третий.

Наконец.

Она покатила кресло к регистратуре.

– Из травматологии. Куда ее…?

Медсестра за стеклом говорила по телефону, прижала трубку к плечу и указала жестом.

– Пятая. Я сообщу.

– Спасибо, – кивнула Ракель и направилась дальше по коридору.

Третья.

Пятая.

Дверь открылась, оттуда поспешно вышел врач.

– Простите?

– Да?

В его глазах читалось то же непонимание, которое она видела весь день.

Беспомощный, остекленевший взгляд, будто сознание отказывалось принимать происходящее.

Разве это возможно?

Невинные люди, возвращавшиеся домой. Шедшие за покупками. Выгуливавшие собаку. Обедавшие. Навещавшие друзей. Навещавшие… любимых…

Хватит, Ракель.

Не сейчас.

– Я заберу ее, – с кивком сказал врач.

– Спасибо, – отозвалась Ракель и побежала обратно по лестнице в приемный покой.

Сара стояла у двери в операционную номер один, переводила дух.

– Все хорошо? С той, что была в четырнадцатой?

– Да. Только… Она что-то говорила про дедушку.

– Пациент?

– Нет, он дома. Похоже, ему нужна помощь. Мы можем кого-нибудь послать?

– Домой? К ее дедушке?

– Ну да.

Сара тихонько фыркнула и покачала головой:

– Думаешь, нам тут мало дел?

– Да-да… Просто, может быть, стоит…

– Проверить, есть ли у старика все необходимое?

– Эм… Да.

Сара закатила глаза и взялась за ручку двери.

– Удачи с этим.