Йессика Блумквист лежала на кровати и не знала, что делать. Мешок натянут на голову. Наручники терли кожу.

Не двигайся. Лежи спокойно.

Может, тогда ничего не произойдет.

– Йессика, друг мой?

Голос ближе теперь.

Прямо у ее уха, за плотной тканью.

– Тебе нужно проснуться. Время пришло.

Грубая ладонь легла ей на плечо – сначала осторожно, потом сильнее.

Она дрожала.

Внутри.

Помогите.

Помогите мне.

Секунда.

Вечность.

Прежде чем шаги снова удалились по полу, и дверь захлопнулась.

О Господи.

Йессика лежала, хватая ртом воздух, задыхаясь за тканью, заставила себя открыть глаза, стиснула зубы.

О черт.

Звуки теперь из соседней комнаты.

Так. Йессика.

Не отключайся.

Дыши.

Ты сильная.

Ты справишься.

Окно.

Она двигалась медленно, по частям. Сначала одна нога. Другая. Колено. Второе колено. Села. Осторожно отползла назад, пока не уперлась спиной в стену.

Провела рукой под шторой.

Рама.

Стекло.

Пальцы скользнули по холодной поверхности.

Разбить?

Чем?

Она снова боролась с собой, чтобы не расплакаться, не сломаться окончательно.

Черт, Йессика.

Соберись.

Думай.

Разбить…

Нет.

Что это даст?

Ничего.

Да и она прикована.

К кровати.

Медленно, снова.

Правая рука.

Вдоль левой.

Она вздрогнула, когда снова нащупала ножку кровати, и наручник звякнул о металл.

Черт.

Она резко снова улеглась.

Тихо.

Сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется наружу.

Он услышал?

Снова звуки из соседней комнаты.

Голоса.

Радио?

Оборвалось.

И снова те же голоса.

Опять тишина.

И снова.

Запись?

Она лежала неподвижно, прислушиваясь, старалась различить слова.

Стоп.

Опять.

– … а мжт, индийскую… закажем… отпиццыуж… подташнивает…

Опять тишина.

Теперь другое:

– … всмысле вгруппе… может… шестой анаконды…

И снова то же самое.

– …шестой анаконды…

Шестой?

Анаконды?

Что это?..

Она вздрогнула снова, когда услышала, что он поднялся. Скрипнули ножки стула о пол.

Черт.

Тишина.

Еще несколько секунд.

Нет.

Шаги удалились, скрип стула. Он снова сел. И снова голоса.

Другие теперь.

Мужской.

Неужели?..

Она напрягла слух.

– отец… брат… дру… возлюбленн…

Запись снова оборвалась.

Потом продолжилась:

– ктот должн бл иметь доступ кэтой информации…

Неужели?..

Мунк?

Да.

Это был он.

Мунк.

Мужчина слушал запись.

Из помещений на Марибуэсгата?

Зачем же?..

Ладно.

Соберись, Йессика.

Она взяла себя в руки.

Он тебя сейчас не слышит.

В этот раз она не старалась быть тихой – резко села, прижалась к ножке кровати и потянулась к наручникам.

Первая скоба.

Она знала, как это делается.

Или нет?

Да, знала.

Фокус, который показывали на всех вечеринках.

Выбраться из наручников.

Нужны две скобы.

Не одна, как все думают.

Две.

Одна – спереди.

Йессика прижала губы, задержала дыхание и медленно повела пальцем вниз, пока не нащупала крошечное отверстие сбоку.

Вот.

Вторая.

Да.

Внутрь не просовываем.

Только одну.

Только первую скобу.

Хорошо.

Нужно что-то маленькое.

Металлическое.

Гибкое.

Чтобы не сломалось.

Шпилька.

Скрепка.

Дужка от очков.

Солнцезащитные?

Они ведь были в…

Йессика тяжело дышала, снова ощущая влагу от собственного дыхания, отталкивавшегося от прочной ткани.

Сумка.

Нет.

В квартире.

Рюкзак?

Она быстро сползла на пол, отчаянно шаря рукой по грубым доскам.

Здесь?

Металл кровати звякнул, когда она вытянулась во всю длину, ощупывая все вокруг.

Стена.

Нет.

Под кроватью?..

Когда она услышала шаги, было уже слишком поздно.

Скрип двери, и вот он снова здесь.

Голос.

– Ну надо же, привет, друг. Как здорово, что ты встала. Пойдем. Нам пора. Все начинается.