Йессика Блумквист мельком увидела свое отражение в окне и вдруг почувствовала себя героиней фильма. Под прикрытием. Она кралась сквозь город с лицом, спрятанным под козырьком кепки. Подозрительная. Вполне возможно, именно ее и остановят. Кто вы? Что вы здесь делаете? Сирены завыли по площади Грёнланн. На Бругате патруль обыскивал какую-то парочку. Йессика снова опустила голову, прошла мимо Teddy’s Softbar – модного бара, где до сих пор сохранился оригинальный интерьер 1958 года. Любимое заведение звезд с «альтернативной» стороны сцены: музыкантов, комиков, актеров. Второй дом для Рокки. В углу – винтажный музыкальный автомат «Вурлитцер».

Однажды они заходили туда вместе. И она, как назло, выбрала не ту песню. Bee Gees – Stayin’ Alive. Хохот, перешептывания за соседними столиками, среди уже подвыпивших знакомых. Рокки только улыбался, обнял ее за плечи на обратном пути.

– Что? С этой песней что-то не так? Bee Gees же! Хорошая ведь?

– Ну да.

– Тогда в чем дело? Почему все так посмотрели?

– Это диско.

Она промолчала. Ну ладно. Пусть. Значит, она не «в теме». Но в глубине души больше всего ей хотелось вернуться туда и крикнуть в зал:

– Да пошли вы к черту! Вы переоцененные ничтожества, все до единого! Ты – я слышала твой последний альбом, он дерьмо. И ты – я видела твой стендап, не засмеялась ни разу, ясно?

Пьяная.

Вернее, не совсем.

Наутро проснулась с дикой головной болью и лишь благодарила судьбу, что Рокки тогда остановил ее.

Рокки.

Черт, как же она теперь жалела.

Он, наверное, места себе не находил от отчаяния.

О чем она только думала?

Йессика перебежала улицу – очередная патрульная машина с воем сирен промчалась мимо.

Нет.

Она ясно видела перед глазами палец Адриана.

Нет.

Ни при каких обстоятельствах.

Не пользуйся телефонами.

Она кивнула, но он наверняка понял, что в душе она колебалась.

Поняла?

Иди прямо к Черному Ящику.

Хорошо?

Йессика натянула капюшон и пошла по Хоспитальсгата, свернула направо на Груббегата.

Такси не бери.

Иди пешком.

Потом остановись.

Смени направление.

Вернись обратно тем же путем и поверни на новую улицу.

Она чувствовала себя агентом под прикрытием.

За ней гналось чудовище.

А в рюкзаке у нее было то, что могло спасти мир.

Она сильнее сжала лямки, замерла, снова поднялась по Хоспитальсгата и на этот раз свернула налево, вниз по Мёллергата.

Черный ящик.

Он объяснял ей, словно ребенку:

– Эта маленькая коробка на пятьдесят процентов алюминий и на пятьдесят – медь. Она блокирует все GPS-сигналы. Все, что может исходить от твоих телефонов. Кладешь их внутрь, закрываешь крышку – и тебя больше не отследить. Поняла?

Да.

Она справится.

На скамейке сидел нищий с картонкой:

«Нужны деньги на дозу».

Йессика невольно улыбнулась, остановила на нем взгляд – в этом было хоть немного честности.

Но реальность вернулась быстро.

Прямо перед ней полицейские остановили машину.

Склонились к водительскому окну.

Так.

Соберись.

Она ускорила шаг, поднялась на площадь Хаммерсборг и снова вышла на Груббегата.

Черт.

Йессика втянула голову в плечи, заметив здание издательства «ВГ».

Вольд, наверное, в ярости.

Она ведь бросила всех.

Не беги.

Не выделяйся.

Но она больше не могла ждать – сорвалась с места, побежала вверх по Уллевольсвайен и остановилась на углу, ведущем к Весельсгате, переводя дыхание.

Так.

Нужно придумать план.

Как взять этого ублюдка.

Она вспомнила лицо Адриана, серьезное, когда она выходила из квартиры.

– Ты должна помнить: ты в особом положении, ясно? Все хотят его найти, но он сам не хочет, чтобы его нашли. Но тебя… тебя он будет искать. В тебе есть что-то. Он придет за тобой.

Она не понимала почему, но он был прав.

– И мы это используем. Но мне нужны те сим-карты. Мы должны повернуть все вспять. У меня здесь нет нужного оборудования, но я достану. Мне нужно несколько часов. Встретимся здесь.

Он ткнул пальцем в большую карту города на стене.

– Паркинг «Ибсен»?

– Да. Третий этаж. В три часа. Ровно.

– А если тебя не будет?

– Я буду.

– Но…

– Никаких «но». Я приду. Поняла?

Йессика вернулась на Уллевольсвайен, свернула в Стьенсгата и посмотрела на часы.

Без двадцати двенадцать.

Черт.

Что он задумал?

Это же займет целую вечность.

Она быстро приняла решение и остановила такси.

Ярко-белое авто остановилось, и водитель с широкой улыбкой посмотрел на нее в зеркало, когда она села.

– Да, вам повезло.

– В каком смысле?

– Ни автобусов, ни трамваев. Все ловят такси.

– А… Спасибо, что остановились.

– Не за что. Такая симпатичная рыженькая девушка. Для вас – все что угодно.

Он подмигнул в зеркало.

Она уже открыла рот, чтобы отпустить ехидную реплику, но передумала.

Важнее было другое.

На Киркевайен она вышла, поднялась по Хаммерстадсгата – и вот он, дом.

Кремово-желтый доходный дом, на другой стороне улицы.

Район не лучший в городе, но и не худший.

– Я ни за что не буду жить во Фрогнере.

– Что? Но у меня же есть деньги…

– Нет. Слишком пафосно.

И он уступил ей.

Рокки.

Йессика постояла на тротуаре, убедилась, что никто за ней не наблюдает, и только тогда перешла дорогу.

Поднялась бегом по лестнице, открыла дверь и вошла.

В квартире было слишком тихо.

Она сняла рюкзак, подошла к ящику, где лежали телефоны.

Черт.

Все оказалось хуже, чем она думала. Почти сотня пропущенных вызовов. От Вольда – и в основном от Рокки.

Она быстро пролистала сообщения:

Где ты??

Йессика???

Эй, ответь мне???

Ехать за тобой??

Ну возьми трубку, Йессика!!

Она положила его на столешницу, достала красный.

Включила, нервно глядя на экран.

Два сообщения.

Привет, Йессика, ты получила подарок?

И спустя несколько часов:

Ты здесь? Мы больше не друзья?

Черт.

Она вернулась в прихожую, вытащила из рюкзака маленькую коробочку.

Открыла, подняла телефоны и замерла, держа один в руке.

Может, все-таки написать одно сообщение?

Только Рокки.

Она быстро набрала:

У меня все в порядке. Потом объясню.

Хорошо.

Готово.

Йессика бросила быстрый взгляд на часы у окна, положила телефоны обратно в коробку, захлопнула крышку.

И села на диван. Ждать.