Это было как гром среди ясного неба – настоящий взрыв в коридорах МИДа в тот день, когда он вошел в кабинет начальника и подал заявление об увольнении. Он? Леонард Рикардссон? Заместитель директора Департамента по вопросам безопасности и политики? Ведь всем было известно, что директор вот-вот уйдет на пенсию, и именно Рикардссон считался очевидным преемником. Ему же всего пятьдесят два? Странно. Он сослался на то, что хочет больше свободного времени, заняться собой, и, кроме того, у него только что умерла мать (это было правдой). К счастью, она якобы оставила ему небольшое наследство (а вот это уже было чистой выдумкой). Семнадцать лет в министерстве, и на прощание ему вручили золотые часы, произнесли короткую речь, угостили тортом, который съели в тишине в комнате отдыха. И все. Наконец-то. План сработал.

Началось все почти десять лет назад. Случайность, по большому счету. Он и не думал в этом направлении, пока не побывал на встрече между представителями оборонной компании Kongsberg Gruppen и японского Министерства обороны. Обсуждали поставки норвежских зенитных ракет. В тот же вечер, за канапе и шампанским в зале для приемов, один из советников – видимо, в шутку – заметил:

– Они на этом неплохо заработают.

И дело было не в том, что он этого не понимал. Все прекрасно знали правила конфиденциальности и использования инсайдерской информации. В отделе безопасности? За такое могли обвинить чуть ли не в государственной измене. Молчать. Во имя Королевства Норвегия. Так он ничего и не сделал. Конечно. Но когда в течение следующего года наблюдал, как акции Kongsberg стремительно идут вверх, что-то внутри него шевельнулось. А что, если? Скажем, те двести тысяч крон, что были у него на накопительном счете? Во сколько бы они превратились сейчас?..

Мысль была настолько соблазнительной, что от нее даже подташнивало – и от этого было приятно.

Он начал строить план.

Тихо, втайне.

Сначала поездка в Швейцарию.

Подготовленная заранее, озвученная вслух за ланчем.

Да, мол, у него есть дядя в Женеве, вот решил съездить в гости.

Правда? Круто.

Счастливого пути.

На деле он из аэропорта поехал прямиком в брокерскую компанию.

Можно ли открыть счет?

Инвестировать через них?

Все заняло всего пару часов. Остаток недели он откровенно скучал, почти все время провел в номере отеля.

А потом началось.

Встреча двух норвежских рыбных экспортеров с представителем китайского посольства.

Сделка заключена.

Идеально.

Он вложил сразу двести тысяч.

Поздний вечер в баре гостиницы в Брюсселе, на конференции по вопросам безопасности. Снова представители Kongsberg. И на этот раз сам золотой телец – американцы.

Он заложил дом.

Четыреста тысяч.

Сказал, что ванную пора ремонтировать.

И так снова и снова.

Леонард Рикардссон налил себе еще один бокал коньяка, хотя знал: с лекарствами его мешать нельзя. Пять месяцев прошло со дня освобождения, но только четыре он мог по-настоящему наслаждаться жизнью из-за этой чертовой травмы. Было ощущение, что нечто свыше решило наказать его за все.

Любишь поезда?

Наверное, самая нелепая фраза для знакомства. Но по какой-то причине сработала. Жена ушла от него несколько лет назад после двадцати лет брака. Он думал, что впадет в депрессию. А вышло наоборот.

Он никогда не чувствовал себя лучше.

Счет в швейцарском банке.

Дом в полном распоряжении.

А теперь он свободен от работы и всяческих обязательств?

Жизнь была идеальна.

Если бы не эта долбаная нога.

Леонард допил коньяк, оперся на подлокотник, с трудом поднялся с дивана и поковылял в ванную.

Сходил в туалет, проверил напор (как велел врач), открыл аптечку и принял еще две таблетки паралгина форте в дополнение к тем, что проглотил меньше часа назад.

Yes, I like trains![12]

Ответ пришел совершенно неожиданно, и тем приятнее было то, что молодая женщина на другом конце действительно продолжала писать ему.

Теперь по несколько раз в день. Порой даже звонила.

Надя, из Новосибирска.

Бедняжка.

Двадцать восемь лет, где-то в глуши.

Что это за жизнь вообще?..

Может, она приедет в Норвегию?

Он спрашивал об этом буквально вчера вечером, правда, был не в адекватном состоянии из-за алкоголя и таблеток… Финал разговора он даже не уловил. Но было чувство, что все прошло хорошо. Он уже сделал пару звонков сегодня, чтобы сдвинуть процесс.

Вид на жительство?

Для него?

После семнадцати лет в министерстве?

Раз плюнуть.

А если кто начнет задавать вопросы, ну, всегда можно жениться.

Готов ли он к этому?

В принципе, да. Хотя, конечно, счет в Швейцарии должен остаться в секрете. Всему есть предел.

Ты любишь поезда?

Ирония судьбы, что все началось именно с этой фразы. История с ногой. Он работал в подвале, над своей моделью железной дороги. Крупнейшей в Норвегии?

Почти.

Как раз тогда пришла посылка, которую он ждал с невероятным нетерпением.

Настоящее сумасшествие.

Все, кто занимается моделизмом, знают: есть три серьезных производителя.

«Лионель» – его любимый.

«Марклин» – немецкий, самый старый.

И «МТХ» – дешевая подделка под «Лионель».

Компания «Лионель» была основана в 1900 году в Нью-Йорке Джошуа Лайонелом Коуэном. У него в комнате, где стояла железная дорога, висел портрет Коуэна. Рядом всякие памятные вещи, связанные с историей компании. В том числе фуражка проводника, в которой, как говорили, Коуэн представил свое первое локомотивное детище: No. 5 Electric с логотипом железной дороги «Балтимор и Огайо». Его почти невозможно достать.

Но то, что пришло сейчас, – вполне достойная замена.

Леонард Рикардссон улыбнулся, налил себе еще коньяка и с удовольствием подумал о коробке, лежащей внизу, в подвале.

Юбилейная модель 700E Hudson в золотом исполнении.

Он хмыкнул.

Вот это будет сюрприз для парней из модельного клуба в Драммене.

Как только нога пройдет.

Инфекция.

Из-за клея, который он использовал для фигурок людей и животных, строительства мостов, рек и станций – копий реальных до мельчайших деталей.

– Вероятно, что-то капнуло в открытую рану. Вы недавно поранились?

О да, конечно.

Он содрал кожу на пальце, зацепился за какой-то проклятый гвоздь, торчавший из дверного косяка в подвале у самого пола.

Короче говоря, рана не заживала, постоянно воспалялась снова. И хотя ему уже начало нравиться это сладкое забытье от таблеток и алкоголя, сейчас он смертельно устал от своего дивана.

Ему нужно было спуститься вниз. Поставить новый Hudson на рельсы.

Дзинь.

Он вздрогнул: чертовы старинные напольные часы снова пробили час.

И так каждый час.

Надо бы заняться этим.

Как только с ногой станет лучше.

Он осушил бокал одним глотком и налил еще.

Полночь.

Надо бы лечь спать.

Но с такой болью никак.

Нет, еще одну таблетку.

Он уже собирался встать, когда внезапно все погрузилось во тьму.

Что?..

Как странно.

Вырубили электричество?

Ругаясь, он доковылял до щитка, нашел на верхней полке фонарик, посветил внутрь.

Хмм.

Нет, все в порядке.

Что за?..

Он уже собрался было вернуться в гостиную, но вдруг остановился.

Что?

Кто-то был здесь.

– Эй?

Медленно скользя лучом фонаря по стенам, Леонард внезапно замер.

О Господи…

Лицо.

Балаклава.

– Привет, Леонард, – ухмыльнулся человек. – Помнишь меня? Наверное, нет. А я тебя отлично помню.