Йессику Блумквист встретили аплодисментами, когда она вышла из лифта на четвертом этаже здания «ВГ». Все стояли. Хлопали. Но ощущение было такое, будто это происходило не с ней. Будто это была какая-то другая женщина, которая сдержанно кивала, подходила к дурацкому колоколу, в который журналистам полагалось звонить в случае большой удачи – награды или громкого расследования. Она всегда ненавидела этот звук. Все это напоминало ей детский сад. Или дешевое рекламное агентство.

Ура, мы получили нового клиента. Ура, еще одна продажа.

Но времена изменились. Медиарынок сильно трансформировался за последние годы. Сокращения, экономия, падение качества, все ради цифр внизу отчета. Таблоидность, глянец, сплетни. Лица. И, если совет директоров протолкнет новую пятилетку, будет еще хуже.

Недавно она брала интервью у журналиста старой школы. По другому делу. Но, закончив, не сдержалась и спросила: «А как вы сейчас смотрите на индустрию?» Он долго молчал. Потом сказал то, что она не могла выбросить из головы: «Общество получает те новости, которые заслуживает».

В точку. Люди хотят слухов. Хотят знать, кто с кем спит из знаменитостей. Где отдыхает королевская семья. Деньги – вот все, что имеет значение.

Если мы не продадим газету, у тебя не будет работы, Йессика, ты думала об этом?

Однажды она вышла из себя, когда редактор отдела культуры отправил ее на очередную свадьбу – какой-то актер женился. Ну и что ей было на это сказать? Уволиться? Да, могла бы. Только денег на это у нее не было.

К счастью, в отделе общества освободилось место. Слава богу, людям все еще было интересно читать про бедствия и страдания – по крайней мере, если это происходило здесь, дома, а не где-нибудь за тысячи километров.

Этот чертов колокол.

– Черт возьми, Йессика, круто. – Хлопок по плечу от коллеги из спортивного отдела.

– Просто огонь! – Толчок в бок от финансового.

– Десятиметровая вышка бассейна во Фрогнере? Как вы вообще до этого додумались? Блин, я такого еще не видел…

Она тоже. Никогда.

Она чувствовала, как ее губы двигаются. Как будто она улыбается. Где-то очень далеко. Потому что здесь ее не было. Не сейчас.

– Где фотограф Франк?

Лицо собеседника изменилось. Видимо, он не первый раз спрашивал, пока она собиралась с мыслями.

– Эм… Он ушел. Домой, вроде бы.

Молодец.

Вот где ей надо было быть сейчас.

Дома.

Где угодно.

Только не здесь.

Но нет.

– Кажется, я слышал звон? Вот и наша героиня. – С широкой ухмылкой по коридору шел Вольд. Он дружески обнял ее за плечи и громко обратился ко всем: – Вот так это и делается, народ. Золото. Учитесь.

Йессика сдержанно кивнула и осторожно высвободилась из-под его руки.

Коллеги вернулись к своим компьютерам.

– Да ну тебя, Йессика, шикарная работа. Пошли.

Вольд почти подталкивал ее вперед по коридору и сиял, будто сорвал джекпот.

– Да это же взрыв, буквально! Но и здесь, в редакции, рвануло не меньше – телефоны разрываются.

Он открыл дверь в комнату, которую по-прежнему упорно называл «бункером», и втолкнул ее внутрь.

– Садись. Хочешь кофе?

Не дожидаясь ответа, он высунул голову в коридор.

– Венке! Принеси кофе и что-нибудь перекусить, ага?

Он снова усмехнулся и закрыл дверь.

– НРК хочет тебя видеть в эфире. И ТВ2. Придется выбирать. Или, может, пойти ко всем? Посмотрим. А вот кто уже звонил, слушай…

Он начал загибать пальцы:

– «Рёйтерс», «Ассошиэйтид Пресс», «СиЭнЭн», «Нью Йорк Таймс», «Бильд», «Ле Монд», «Сандэй Таймс»… Я уже называл «СиЭнЭн»?

Она думала, его улыбка уже достигла предела. Оказалось, нет.

– Чертов «СиЭнЭн» хочет наш материал. Фото. Интервью с тобой. Ты сейчас в эпицентре, понимаешь? Каково это – быть в центре мира?

Как будто меня сейчас вырвет.

Можно, пожалуйста?

Стошнить тебе прямо на эти чересчур начищенные туфли, а потом заткнуть тебе рот чем-нибудь, чтобы ты замолчал?

– Ага, отлично, – пробормотала Йессика и провела рукой по лицу.

– Фантастическая идея, – подхватил Вольд, усаживаясь в кресло. – Давай, расскажи все. С самого начала. Это просто гениально. Фотки – отпад. Видео тоже у нас, хотя, пожалуй, с ним стоит подождать. Адвокаты сейчас смотрят.

Он вроде как задал ей вопрос, но был настолько на взводе от всего происходящего, что, к счастью, даже не ждал ответа.

– Господи, как же круто! – рассмеялся он и вскочил с места.

Раздался стук в дверь – это была Яннике из отдела культуры, она же отвечала за охрану труда. Осторожно просунула голову.

– Что? – рявкнул Вольд. – Не видишь, мы тут заняты?

Яннике слегка поежилась, но собралась с духом:

– Я просто хотела спросить, все ли в порядке с Йессикой. Она ведь только что…

– Конечно, все в порядке! – отрезал Вольд. – Ее вся планета хочет!

Он выдворил Яннике за дверь и захлопнул ее.

– Так, на чем мы остановились? Ах да. С чего начнем?

Он бросился к белой доске, схватил один из своих маркеров и начал строчить.

– Продадим, конечно. Но кому? Всем? А можно ли так? Надо спросить у совета.

Он уже говорил сам с собой, выплевывая поток сознания – счастливейший редакторский монолог:

– «СиЭнЭн»… Нет, погоди. Сначала местные, конечно. Нам надо укрепиться дома. Так. «НРК», «ТВ2»…

Время остановилось.

Все происходящее вокруг вдруг стало каким-то ненастоящим.

Ощущение цемента под пальцами.

Полицейские в зеленой форме.

Мужчина в инвалидной коляске.

Парк Фрогнер.

Статуи.

Будто это было давно.

Будто она была снова ребенком.

Будто стояла там внизу и плакала.

Упала, разбила колени, а рядом никого.

Никого, кто мог бы помочь.

Бах.

Снова стук в дверь. Появилась чья-то голова, она не разглядела кто. Только услышала:

– Его взяли.

– Что? – лицо Вольда вытянулось, улыбка исчезла.

– Говорят, он у них. Сейчас на допросе в полицейском участке на Грёнланне.

– Да чтоб тебя… – пробормотал Вольд. – У нас там кто-нибудь есть?

– Пока нет, но…

– Да черт подери, срочно кого-нибудь отправьте! Двоих! Нет, троих! И фотографа. Нет, двух фотографов!

Он сорвался с места, побежал к двери, но остановился и обернулся к ней:

– Может, тебе стоит поехать?

– Не знаю, я… я довольно…

– Да-да, конечно, – быстро перебил он. – Пусть поедет кто-то другой. Кто у нас есть? Торесен? Он же как раз где-то рядом, да?

Последние слова он бросал уже на ходу, исчезая в коридоре. Наконец в комнате стало тихо.

Домой.

Йессика подняла рюкзак с пола, кое-как встала и вышла в коридор.

Все были заняты.

Уже охотились за следующим «эксклюзивом».

Следующей «самой важной новостью в мире».

Она миновала лифт и пошла по лестнице.

На выходе из здания ее остановила Ребекка с ресепшена:

– Уходишь?

– Да, я… просто… выйду ненадолго.

– Ой, я чуть не забыла!

Ребекка хлопнула себя по лбу и вытащила что-то из-под стойки.

Маленький пакет.

– Это тебе. Принесли утром.

– Спасибо, – улыбнулась Йессика из последних сил.

Она сунула посылку в рюкзак, медленно вышла из здания, отперла свой велосипед и начала катить его по улице.

По дороге, которая, как она надеялась, приведет ее домой.