Руслан

Мне достаточно было мельком глянуть на Милу, чтобы понять, кого черти принесли под её ворота. О многом говорил напидоренный автомобиль, как будто специально купленный для метания понтов и создания вокруг напыщенных пижонов красивой картинки.

Семейный человек с двумя детьми такую машину не приобретёт — на задних сидениях тесно, и в багажник хрен чего положишь кроме пары небольших пакетов из дорогого продуктового. Почему дорогого? Пузатые сумки из масс-маркета туда уже не влезут.

— Пиздееец. Приплыли, — донёсся справа шёпот, и ремень безопасности заходил ходуном. — Да чтоб его.

Протянул руку и ткнул на кнопку замка, освобождая ленту ремня. Хотел сжать ладошку Милы и напомнить, что Люда не одна, но её так сильно вштырило от неприятной неожиданности, что побоялся перегнуть и столкнуться с обратным эффектом. Женщины! Они как с другой планеты. Невозможно предсказать их последующие действия.

— Мил, я могу разобраться, — осторожно заметил, глуша движок. — Тебе даже не придётся пачкать обувку.

— По сравнению с тем дерьмом, в которое окунул меня Эдуард, пыль на сапогах кажется просто манной небесной, — разочарованно и с каким-то надрывом произнесла Мила. И только за этот надрыв в голосе я готов был вырвать с корнем яйца щёголю и засунуть их ему в глотку.

Людмила открыла дверь и нехотя сползла в грязь, намешанную колёсами по растаявшему снегу. Одновременно на улицу вывалился мудак, утопая начищенными ботинками в жиже и брезгливо отряхивая модное пальто. В свете фар отчётливо прослеживались лоск и высокомерие фонтаном прущее из Эдика. И перекошенная от недовольства рожа прямо напрашивалась на знакомство с кулаком.

Увеличил громкость радио, убедился, что детишки спят, и сам покинул салон, осторожно прикрывая дверь и оставаясь в тени автомобиля.

— Ну здравствуй, дорогая жёнушка, — ухмыльнулся проштрафившийся муж, всовывая руки в карманы и шагая к Миле. — Скучала?

— Как ты нас нашёл?

— Благодаря матери. Помнишь, мы предлагали тебе продать бабкин дом? — выдержал театральную паузу Эдик-педик, ожидая, пока Мила кивнёт. — Я тогда был уверен, что ты согласишься, и начал готовить пакет документов, а когда ты упёрлась, оставил папку в родительском доме. Ни за что не стал бы искать тебя в этой развалюхе, но мамка наткнулась на документы и заставила меня ехать сюда.

— Зачем?

— Чтобы вернуть тебя с детьми домой, Люся. Побегала, покорчила из себя обиженную супругу, пора закругляться с представлением. У нас брак, семья.

— Я не вернусь, Эдуард, — подбоченилась Мила, сдувая прядь волос с лица. — Хватит. Нажралась до блевоты и твоим браком, и твоей оплёванной тобой же семьёй. К тому же, я наняла адвоката и падала на развод в суд, так что моя семья теперь только Ромка с Ларкой, а ты можешь и дальше совращать студенток и потрахивать их в аудитории. Можешь даже в квартиру таскать. Не от кого теперь прятаться.

— На развод, говоришь? — прищурился мудила, кажется, не замечая меня. Или демонстрируя всем видом, что я для него пустое место. — Советую забрать заявление. Не стоит идти против моей семьи, Люда. Лишишься всего. И этой избушки, и детей, и здоровья, и статуса в обществе.

— Статуса рогатой оленихи? — нервно хихикнула Мила, потирая предплечья. — Не убедил, Эдичка. Детей у меня не заберут, потому что я всегда заботилась о них. Уверена, судья предпочтёт положительную маму гулящему отцу. Дом достался мне в наследство, так что и тут ты не сможешь наложить свои загребущие лапы.

— Суд встанет на сторону достатка, — зло процедил супружник, выуживая руки из карманов и оттягивая намотанный на шею белоснежный шарф. — А что с тебя взять? Ни дня не проработала, клуша.

— Рот закрой! — рыкнул, выходя из тени на свет и расстёгивая китель. — Ты разговариваешь с матерью своих детей! Как минимум, из тебя должно через край переть уважение, как максимум — вечная благодарность и восхищение, что такая женщина вообще согласилась тебе родить.

— Что же ты, Люська? — окинул меня взглядом ушлёпок и с ехидной ухмылочкой повернулся к жене. — Меня мордой как котёнка в лужу тыкаешь, а у самой рыльце в пушку? Не успела из семейного гнёздышка свалить, как сразу ёбаря в дом привела? Ты какой пример детям подаёшь, подстилка блудливая?

Это было последним, что вывалилось из грязного рта этого мудака. Схватив его за кашемировые грудки пальтишка, встряхнул как мешок с говном, проверил на крепость солнечное сплетение и протёр мордой капот. В ярком свете ксенона красные капли на белом шарфе смотрелись очень нарядно.

— Ещё раз оскорбишь мою женщину, — медленно выплёвывал каждое слово покоцанному пижону, — и долго не сможешь самостоятельно жрать и срать. А притащишь свой зад сюда — назад поползёшь со сломанными ногами. Я доходчиво объясняю?

Ущербный невнятно замычал, шлёпая ладонью по железу. Наверное, так он соглашался со мной, но для профилактики и для закрепления результата я ещё раз ткнул его харей в капот, только уже в собственный, а потом отпустил, направляя толчком в грязное месиво.

— Обана. Чего это тут у вас? — появился свидетель поучительного урока. — Помощь нужна?

— Господи, кому? — мучительно простонала Мила, глядя, как её бывший изображает Ваньку-встаньку, одновременно пытаясь ползти. — Руслан и один справился.

— Уууу, мне ещё в пятницу повезло, — прогудел Димон, оценивая внешний вид Эдика. — Снег смягчил падение, а отсутствие сопротивления спасло лицо.

— Ты, Дим, иди куда шёл, — отодвинулся я от куска говна и отряхнул руки.

— Сюда и шёл, — совсем потерял нюх рыжий. — Мелким гостинцы принёс, а Людочке тортик.

Пока Димка тряс в воздухе двумя пакетами, Эдик забрался в салон, заблокировал двери, завёлся, объехал меня по дуге, притормозил, заняв безопасную позицию, и слегка опустил стекло.

— Так ты оказывается сразу с двумя зажигаешь! Не знал, что женат на извращённой бляди, любящей скакать на нескольких хуях!

Прогундосив всю эту пошлость, мудозвон вдарил по газам, окатывая нас комьями грязи.