В плане абортов в тылу отсидеться не получится. Так уж вышло, что весь русский мир стоит перед цивилизационным выбором сегодня. И если ты не вывез чемоданы через Шереметьево, то, брат или сестра, держи ответ: «Легально ли право на убийство нас, русских, в утробах наших матерей?» Я бы сказала шире, масштабировав «русского» до «человека», но так уж вышло, что проверять человечность приходится через Россию.

Все эти экивоки в сторону: «Это же свобода выбора» и «А как же подпольные аборты?» – все это лингвистический мусор, скрывающий наше гнилое, трусливое нутро. Но как сказал Никита Михалков: «Не страшно быть повешенным за правду, страшно быть повешенным за предательство».

Это экзамен на верность, это признание своих исторических ошибок, это право на реабилитацию, которое дается раз в жизни и больше никогда. Война началась не в 2022-м и не в 2014 году. И даже не в 1991-м. Она началась в 1917 году с убийства царской семьи и продолжилась в 1920 году, когда, якобы как временную меру, Ленин ввел легализацию абортов. Вот эти точки невозврата, давшие официально право творить геноцид и совершать зло на государственном уровне. Женщинам разрешили уничтожать самых слабых и беззащитных, безмолвных и невидимых, причем делать это тайно, не вынося позор вовне. Семьи не стало, и не только метафорически. Расстреляв царя Николая с семьей, расстреляли семью как таковую. Взамен пришли мужененавистницы А. Коллонтай с Р. Люксембург и предложили стране теорию стакана воды, где удовлетворение полового инстинкта вне зависимости от обязательств подавалось естественным, как утоление жажды.

Осмысляя эту теорию, стоя на горах трупов детей, можно заключить, что аборт – это не выбор между чашкой чая или чашкой кофе. Это последствие половой распущенности, дешевая свобода, жестокая мера экономии средств внутри семьи, и каждый, причастный к абортам, знает, за что спустя годы он расплачивается. Аборт – это не удовольствие. Аборт – это невидимые женские слезы и мужское деятельное раскаяние.

Убитые дети породили разврат, позволили скрыть внебрачные отношения и даже отменили браки. Сексуальная революция 50–60-х на западе была отсроченным итогом убитых миллионов детских жизней. Кому за это расплачиваться? Платит обычно тот, кто развязал это. За все в этом мире приходится платить. Невозможен конец войны там, где она ведется тайно уже более 100 лет. Чтобы закончить военную операцию, нужно завершить операцию по умерщвлению детей в российских абортариях. Вот куда необходимо ввести миротворцев, вот откуда воскреснет Россия.

Всего сутки назад я говорила с подругой о необходимости купить дом одной беженке. «Если Богу будет угодно помочь именно ей, Он поможет, поверь». Через несколько часов один знакомый передал наличные для нее и сказал, что поспособствует покупке дома в деревне, а ночью на мою карту упали 150 000 тысяч со словами: «Для нуждающихся женщин». Ни капли не сомневаюсь, что «нуждающаяся женщина» – эта беженка и ее двое детей. У Бога они на особом счету. Ведь упади эти деньги на Фонд, мы бы использовали их для большего количества людей, распределив поровну. Но у жертвовательницы не прошла карта на нашем сайте, и она (почти чудом) знала мой номер мобильного. Так Бог Сам определил, кому нужно помочь особо.