Я – тетка. Мне 37 лет, и у меня морщины под глазами. Конечно, мне смешно это писать, это забавит. Но что поделать, после того как мои дети перешли в возраст моей первой влюбленности, я позволила себе перенестись в следующую возрастную категорию.

«Когда ты уже обабишься?» – говорит мне подруга за 40. Ну, это как бы быть посолиднее. Немного потолще и повесомее. Умора, надеюсь, помру раньше, чем вот это все. Но все же я не девочка, как минимум оттого, что трое моих детей уже в пубертате.

Желание молодиться мне отвратительно. Желание изменить свои пропорции – тоже. Это как будто быть лучшей версией себя, но только внешне. Покупаешь себе новые губы и думаешь, что никто не знает, что они у тебя другие. Самое забавное, что все это знают, да еще и благородно это скрывают. Ты покупаешь себе новую грудь, как индульгенцию от уродства. И становишься красоткой с протезом. Инвалид по красоте.

Естественный ход вещей тоже не вдохновляет. Не все стареют ликами, как на иконах. И даже не все стареют, как Моника Белуччи. Мы все стареем, как стареем, и с возрастом больше интересуемся здоровой едой и как устроена лимфатическая система нашего организма. Одно совершенно точно – чем сильнее ты заземляешься и переходишь в бытовую плоскость, тем тело быстрее отвечает физическими реакциями: болезнями и усталостью. Чем больше я закапываюсь в земных проблемах, тем чаще организм, переходя на программу простых частот, начинает выдавать и земные проблемы.

С жизнью на земле все просто: больше ходить, ложиться спать до полуночи, ограничить кофе, пить больше воды (зеленый чай и кокосовая вода – аналоги). Для ресурсности организма каждый день необходимо как минимум что-то одно: или сон, или еда. Если проблема со сном, недельку принимаем мелатонин или 5 HTC, но не привыкайте сильно. Лучше купите шторы блэкаут и принимайте на ночь магниевые ванны. Осторожно: однажды я чуть не проспала круглый стол в Общественной палате, сразу после этих ванн, назначенных врачом.

Мне кажется, что важно понять собственную конституцию души: к чему вас тянет и чего не хватает. От чего зависит тело, от чего душа, а чего в вашей жизни нет совсем. И уравновесить эти полюса. Например, я не люблю косметологов и магазины одежды. И то и это сущая пытка для меня. Но раза два в год я прихожу в косметологическую клинику просто закрыть какую-то насущную потребность. Неизменно я слушаю замечания, что нужно делать регулярные уходы, я киваю и сразу забываю об этом.

Но когда рабочие обороты набирают силу, не соизмеримую с моими возможностями, и я упускаю полностью из вида свое тело, питаясь хот-догами на заправках, приходит время вписать в график косметолога (хотя бы с аппаратом кислородных тренировок или альгинатную маску на 40 минут с авиарежимом на телефоне). Заметила, что когда жизнь мчит, словно спорткар на хайвее, у меня дома нет крема для лица, средств для волос, духов и приличных шампуней. Жизнь проходит на автопилоте, и самое время внести в график «торговый центр». Это очень нелюбимое занятие, но на поворотах жизни, наоборот, это перезагружает меня.

А повороты бывают разными. На некоторых нужны не только перезагрузки, но и серьезные тормоза. Желание помочь отдельно взятых личностей часто заканчивается несогласованной самодеятельностью. В нашем Фонде всегда вызывают опаску люди, считающие себя спасателями, это когда у тебя над головой загорается лампочка с надписью «синдром бога»

и ты думаешь, что ты умнее, быстрее и адекватнее коллектива.

Как-то в воскресенье после службы в храме у меня зазвонил телефон. С незнакомого номера меня набрала наша волонтер и рассказала, что часть волонтеров вышла из чата Фонда и создала параллельную переписку. Эта женщина стала присылать мне оттуда скрины и аудиосообщения. В этом чате вылавливали всех, выходящих из наших фондовых чатов, и объединяли оппозиционными настроениями. У этой женщины просто слетел ватсап, и они вышли на нее.

Причина была проста: мы отказали в помощи матери, у которой был один мертворожденный из двойни. Эта женщина была не из Москвы, мы поселили ее в квартиру через дружественный нам Фонд и изначально хотели помочь с похоронами. Но внезапно стали всплывать подробности. Например, у матери уже имелись дети, в правах на которых она была ограничена, а также тот факт, что ею уже занимался Следственный комитет.

После звонка мне стало ясно, что она собиралась выкрасть тело ребенка и провести независимую экспертизу, чтобы доказать, что умер не ее ребенок, а подменный. Мы узнали, что она вызвала федеральные каналы, чтобы рассказать горячую историю подмены из нашей квартиры. Тело ребенка она хотела привезти на метро и перед экспертизой спрятать на балконе (было холодное время года).

Каким-то неведомым образом, но виноватой в этой детективной истории всегда оказывалась я. Меня обвиняли в жестокости к подопечной, а их сообщество было «лучом света в темном царстве». Ну и апофеозом стало сообщение примерно следующего содержания, запомнила его и цитирую с удовольствием наизусть: «Да она вообще подопечных не любит. Вы слышали, как она их называет? Пренебрежительно, они для нее „тетки“».

Пожалуй, это настоящая трагикомедия из истории развития Фонда. Конечно, тогда все общение с этими волонтерами пришлось прервать, объяснив причинно-следственные связи моего поведения. Женщиной продолжил заниматься Следственный комитет, а перед Фондом-партнером пришлось извиниться.

Прошло четыре года, и вдруг я получаю в Telegram СМС. Мне написала зачинщица волонтерского раскола. Спустя годы она поняла, что была не права и извинилась за это, добавив, что вскоре получила похожую ситуацию против себя, после чего извлекла урок. Вот такой бумеранг получился. Конечно, я не сержусь на нее, что с нас всех взять, тетки, одним словом…