В детстве меня никогда не дразнили рыжей, и я поражалась, как некоторые комплексуют от этого. Зато меня дразнили поповкой, и я никак не могла соотнести себя с этой странной фамилией – Попова. Наверное, я из рода священников. Почти определенно точно. Но род прервался разводом, и кто мои родственники – неизвестно. К тому же ни моя мама, ни мой папа не рыжие. Вот такая задача для генетика. Впрочем, говорят, сестра моего отца огненно-рыжая, что дает и мне некие шансы быть воскрешенной в моем цвете у детей моих детей, например.

Полина, моя старшая, родилась рыжей. И я писала ей письма всю беременность. «Моему рыжику», – подписывала я конверты и направляла их в светлое будущее. Туда, где рыжие дети, загородный дом, большая веранда и вечерние чаепития. Я очень мечтала о большой и дружной семье, где все житейские бури переживаются за семейным столом, и никто на самом деле не злится на проказы детей, ведь это вкладывалось в погрешность устойчивой семейной формулы.