Ингвар Гурниссон
Главное здание Министерства Безопасности КПС напоминало осажденную крепость: прямо над ним на геоцентрической орбите висели аж четыре спутника ВКС, чуть ниже нарезали круги «Торнадо», еще ниже, почти цепляя обтекателями стены самых высоких небоскребов, носились штурмовые «Мастодонты», а на крышах зданий пониже облюбовали места снайперские группы. Мало того, скоростная магистраль LV-5, обычно проходящая в четырех километрах севернее МБ, оказалась «сдвинута» к аллее Джорджа Рубина. А разгонный коридор, ведущий к нему, передан под контроль «Умника».
Последний внес в организацию движения свои коррективы – гражданские машины, принадлежащие жителям района и тем, кто в нем работает, добирались до мест назначения на сверхмалых скоростях и по третьестепенным коридорам, а полицейские флаеры, которых в воздухе было неимоверное количество, передвигались исключительно на форсаже.
Кстати, уровень приоритета, присвоенный идентификатору Ингвара генералом Климовым, имел высший ранг: с момента схода с магистрали лимузин двигался исключительно по прямой, напрочь игнорируя стандартные требования, установленные для полетов в жилой зоне. И не уступал дорогу даже машинам, следующим по оперативной необходимости.
Естественно, это действовало на нервы как жителям района, так и полицейским – первые провожали «Митсу-Элит» взглядами, полными ненависти, а вторые пытались пробить по базам его хозяина.
Четверка здоровяков в «Панцирях» с откинутыми шлемами, охраняющая посадочную площадку для руководства МБ, встретила Гурниссона вскинутыми к плечу «Ливнями»: видимо, за трое суток работы по коду «А» они успели привыкнуть к тому, что гражданские лица передвигаются по зданию МБ исключительно в силовых наручниках. И в сопровождении как минимум пары их коллег.
Тот, который справа, просканировал гурниссоновский флаер, потом одежду, пробил идентификатор и… завис. Видимо, пытался переварить сообщение системы.
«Правая рука Папы Джордана – в святая святых МБ, да еще с личным оружием, изымать которое запрещено! – мысленно хохотнул Жало. – Это катастрофа!»
Видимо, офицер пришел к такому же выводу, так как просканировал Ингвара еще раз. И, решив, что в базы данных МБ прокралась какая-то ошибка, связался с кем-то из Большого Начальства.
Монолог начальства Ингвар слышать не мог. Зато увидел результат: офицер побледнел, закусил губу, несколько раз моргнул и наконец догадался сделать шаг в сторону:
– Прошу прощения за задержку, сэр! Лифт подойдет через четыре секунды…
Жало не удержался от шутки – нахмурил брови и угрюмо поинтересовался:
– А че, вашему боссу меня встречать не положено?
Полицейские онемели.
Засняв выражения их лиц крупным планом, Ингвар, все так же хмурясь, вошел в кабину лифта и, не дожидаясь, пока закроются двери, добавил в том же духе:
– Вообще охамели, в натуре…
Секретарь генерала Климова, миловидная девушка лет двадцати пяти, одетая в строгий брючный костюм, встретила Гурниссона ехидной улыбкой:
– За что вы их так, сэр?
Улыбка была искренней, а в глазах, кроме ехидства, можно было разглядеть и искорки восторга. Поэтому Жало улыбнулся в ответ:
– За грозные взгляды… и недоверие!
– Да… Основания – серьезнее некуда! – Девушка прыснула, потом, видимо, вспомнила о начальстве, ожидающем в кабинете, и со вздохом предложила Ингвару следовать за ней…
Генерал Харитонов ответил на вызов практически сразу. И, еще не успев увидеть картинку с бэкашки Жала, устало пробормотал:
– Освобожусь минут через пять-семь. Пока разбирайся сам…
– Хорошо, сэр! – ответил Ингвар. И, сделав шаг, оказался в кабинете Климова.
Увидев Ингвара, заместитель министра безопасности мгновенно оказался на ногах. И, проигнорировав требования правил информационной безопасности, оставил локалку развернутой.
Жало мысленно усмехнулся: генерал демонстрировал доверие. Или тестировал бывшего подчиненного на вшивость.
– Добрый день, сэр! Искренне рад вас видеть!
– Здравствуйте, капитан! Я – тоже… – Климов вцепился в протянутую ладонь и попробовал ее раздавить.
Жало обрадованно стиснул пальцы и немножечко позабавился.
Убедившись, что за последние четыре дня силы у Гурниссона не убавилось, генерал удовлетворенно осклабился:
– Здоровеете день ото дня… Как добрались?
– Первый раз в жизни почувствовал себя VIP-персоной… – ответил Гурниссон. – И пришел к выводу, что становиться ею не хочу…
– Почему? – удивился Климов.
Ингвар вспомнил выражение лица девушки в кабине «Берго», прижатом «Умником» к крыше жилого дома, и поежился:
– Знаете, сэр, у любой привилегии есть обратная сторона. У этой – эмоции тех, кто не VIP. Быть объектом ненависти для миллиардов? Нет уж, увольте.
Хозяин кабинета прищурился, зачем-то посмотрел в окно и усмехнулся:
– А ведь для абсолютного большинства эта ненависть – основное «топливо» для самоутверждения. И повод для гордости.
– Предпочитаю уважение. Или любовь.
– Да вы гурман! – хохотнул генерал. Потом жестом предложил Ингвару присаживаться и посерьезнел: – Ладно, ваши эмоциональные пристрастия обсудим как-нибудь потом. А сейчас займемся тем, что поважнее.
Ингвар опустился на сиденье и с интересом уставился на Климова, практически упавшего в свое кресло.
– Тот блок информации, который вы нам передали, оказался настолько… э-э-э… сногсшибательным, что первые двое суток…
– …вы убили на поиск доказательств?
– Нет… – Генерал прикоснулся к одному из сенсоров своей локалки и вывесил в центре кабинета огромный голоэкран. – Доказательства мы не искали, ибо я сразу поверил в то, что это не липа.
– Даже так?
– Угу… В момент нашей встречи я точно знал о том, что за двадцать два дня до «трагической гибели» Блохина от руки Моисея мозг Александра Филипповича Блохина благополучно покинул стены тюремного комплекса.
– О как! – подал голос Харитонов. – А можно узнать подробности?
– А можно поинтересоваться источниками этой информации, сэр? – поинтересовался Ингвар.
– Не знаю, в курсе вы или нет, но убийство Сеппо Нюканена прошло не совсем так, как предполагалось исполнителями: дежурный офицер МБ, получив сигнал от независимых датчиков, установленных в камерах потенциальных жертв Моисея по моему приказу, обесточил тюремный комплекс и тем самым предотвратил взрыв гремучего газа, который должен был уничтожить труп. Во время осмотра тела эксперты-криминалисты обнаружили следы операции по пересадке мозга. А документальных свидетельств ее проведения – не нашли. Поэтому я приказал эксгумировать все сохранившиеся трупы жертв Моисея и провести их углубленную экспертизу. Так как по просьбе родственников Блохина его тело кремировали, то углубленно изучали не его, а отчеты экспертов-криминалистов. Оказалось, что они скорректированы. Пришлось поднять копии из архива и изучать их.
– Готов поспорить, что копии снимались посредством незадокументированных возможностей их оборудования, – усмехнулся Владимир Семенович. – И хранились далеко не в общем архиве.
– Уточнить? – поинтересовался Жало.
– Да нет, не надо. И так все ясно.
– Поняв, что пересадка мозга – это ноу-хау в деле совершения побегов из мест заключения, я взял в разработку спецлаборатории, занимающиеся выращиванием клонов. Вернее, всего одну – нашу СЗС[177]…
– Ну да, ОСО-шников[178] особо не поразрабатываешь, – прокомментировал Харитонов.
– …и вышел на пару о-о-очень интересных деятелей. В общем, ваша информация слегка упростила работу… в этом направлении, добавила работы в других и, кроме всего прочего, позволила мне вычистить Управление от основной массы «кротов».
– Управление или экспертно-криминалистический отдел? – зачем-то уточнил Жало.
– Управление! – кивнул Климов. – Мы арестовали одиннадцать человек, большая часть из которых работала не только на Блохина, но и на любого, кто платил деньги.
– Хватка у него есть, – с уважением сказал Харитонов. И снова замолчал.
– Тогда на что вы потратили первые двое суток? – вспомнив незаконченную фразу генерала, напомнил Ингвар.
Климов свел брови у переносицы и вздохнул:
– Мы отвлеклись от арестов коррумпированных офицеров ВКС, информацию о которых получили от Моисея, и бросили все силы на поиск толковых исполнителей.
«И на создание команды, которая подчиняется только тебе…» – мысленно усмехнулся Жало. И пообещал себе при первой же возможности поинтересоваться личностью этого самого Моисея.
– Как вы и говорили, перспектива перевода в столицу делает чудеса: за какие-то девять часов ребята с «земли» проанализировали все перемещения и звонки господина Гладышева за последние восемь месяцев, очертили круг лиц, которые могли быть членами его команды, и разработали модели операций по их захвату. И при этом не слили на сторону ни бита информации!
– Я говорил не только о перспективе, – поморщился Ингвар. – А о том, что на периферии много толковых ребят, которым некуда расти. Если им дать возможность работы в нормальной команде, то они с легкостью перерастут своих более именитых коллег.
Климов оторвался от своей локалки и… усмехнулся:
– В который раз убеждаюсь, что Окраина меняет людей в лучшую сторону. Простите, капитан, это было что-то вроде теста. Не удержался.
– Старая школа, – с уважением прокомментировал Харитонов.
– Ладно, проехали, – фыркнул Ингвар. – Давайте вернемся к нашим баранам…
Баранов – или сообщников Блохина – оказалось порядка полутора сотен: сотрудники СЗС, зарабатывавшие на незаконном выращивании и продаже клонов, уиновцы[179], обеспечивавшие беспрепятственный доступ врачей в тюремные комплексы, хирурги, пересаживавшие мозги в новые тела. А еще операторы «Мозголомок», юристы, сотрудники служб безопасности «подводок», телохранители, пилоты, полицейские. Проглядывая голографии арестованных, Ингвар всматривался в их лица и пытался понять, кто из них обладает свободой воли, а кто оказался в команде Блохина насильно. Правда, особого толку в этом не было: матрицы сознания накладывались профессионалами, а значит, определить их наличие по выражениям лиц было невозможно.
Последнее лицо в списке было вынесено на отдельный лист. И для чего-то выделено красной рамочкой. Ингвар вгляделся в него повнимательнее… и вопросительно уставился на генерала:
– А с Крамером-то что? Погиб при задержании?
Климов откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и отрицательно помотал головой:
– Нет. Господин министр[180] не входит в команду Блохина. И пока на свободе.
– А что он тогда делает в этом списке? – удивился Жало.
– Пытается в него врасти, – оскалился генерал. Потом помрачнел и соизволил объяснить: – Это напоминание для самого себя.
– О чем, если не секрет?
– Если вы не забыли, я вышел на это дело, расследуя преступления, совершенные серийным убийцей по прозвищу Моисей. Так вот, у меня есть все основания считать, что Юлиус Крамер находится под его контролем. Соответственно, может дать мне ниточку, ведущую к убийце. Увы, доказательств, которые позволили бы провести полное сканирование памяти министра, у меня нет. А убедить его пойти на это добровольно пока не удалось…
– И вы… – Ингвар удивленно приподнял бровь и с интересом уставился на генерала, – … решили пристегнуть его к делу Блохина?
– Угу… – не отводя взгляда, ответил Климов. – Другого резонансного дела такого масштаба у меня нет и не предвидится. В общем, в данный момент я пытаюсь понять, что такого можно «инкриминировать» господину Крамеру, чтобы он захотел доказать обратное.
– На ловца и зверь бежит, – задумчиво пробормотал Харитонов. – Так! Сейчас я кое-что обсужу с Забродиным и его орлами, а потом снова подключусь.
Ингвар не протестовал. И поинтересовался у Климова, помнит ли он об основной цели его прилета.
Генерал пожал плечами и вывел на большой монитор телеметрию с одной из камер наблюдения:
– Ждет. Этажом ниже. СОКП[181] кабинета настроена на ваш идентификатор.
– А что с госпожой Эльдрид Нюканен?
– Жива и здорова. В настоящее время пребывает в одном из наших домов отдыха.
– Приводит в порядок пошатнувшееся здоровье?
– Ну, можно сказать и так.
– Замечательно! Тогда, с вашего разрешения, я займусь делом, – улыбнулся Гурниссон, встал с кресла и ответил на звонок Харитонова: – Да, сэр?
– Сейчас я тебе кину фрагменты одной очень интересной записи. Передай их Климову. Думаю, ознакомившись с ними, он выпадет в осадок: в них – доказательная база на Крамера и кое-какие рекомендации по делу Моисея.
– Хорошо, сэр!
Дождавшись, пока файл упадет на его бэкашку, Жало отправил его на комм, а уже с него – на сервер кабинета Климова:
– Я подкинул вам еще немного информации для раздумий.
Климов сделал стойку: эта фраза слово в слово повторяла ту, которая предваряла получение первого пакета информации.
– Это… то, что я думаю?
Ингвар улыбнулся:
– Надеюсь.
Генерал потянулся к виртуальной клавиатуре, а потом раздосадованно стукнул себя по лбу:
– Черт, забыл! Дайана!!!
Искин кабинета мгновенно вывесил на локалку генерала телеметрию с оптического датчика на столе секретаря:
– Да, сэр?
– Будьте любезны, проводите господина Гурниссона в шестой кабинет.
Девушка ослепительно улыбнулась:
– С удовольствием!
А через мгновение появилась в дверном проеме.
Стелла О’Лири выглядела просто великолепно: роскошные светлые волосы, свободно спадающие на плечи. Ухоженное лицо с ярко-синими глазами, аккуратно очерченными скулами, аккуратным носиком и чертовски сексуальными губами. Полная и нереально красивая грудь, просвечивающая сквозь почти прозрачную белую рубашку. Узкая талия. Плоский живот. В меру широкие бедра, затянутые в коротенькую черную юбку. Длинные тренированные ноги с потрясающе красивыми икрами. Малюсенькие пальчики с розовыми ноготками, выглядывающие из-под черно-белых ремешков малюсеньких босоножек на о-о-очень высоком каблуке. Если бы не затравленный взгляд хищника, убедившегося в прочности клетки, в которую его посадили, Ингвар ни за что бы не поверил, что перед ним – мужчина. А так, стряхнув с себя секундное оцепенение и с трудом оторвав взгляд от розовых ареол Нюканена, он задавил зарождающееся желание и улыбнулся:
– Здравствуйте, Сеппо! Вы не уделите мне час-полтора своего времени?