Донован Нейман

Пожелав Нилу спокойного сна, Донован поскреб пальцами щетину, душераздирающе зевнул и на подгибающихся ногах подошел к пищевому синтезатору:

– Коретто[82]. Двойной.

Огонек над лотком выдачи мигнул красным, а потом начал медленно желтеть.

– И… круассан, – добавил Нейман. Потом подумал и отказался: – Нет, круассана, пожалуй, не надо.

– Нет, чтобы нормально позавтракать, – проворчала Мэри. – Брал бы пример со Скотта, что ли…

– Он уродуется на своих тренажерах, как раб на прииске. А я работаю головой, – лениво отозвался Донован. – Поэтому потребности в пище у нас разные.

– Видимо, поэтому Нил здоров как бык, а тебя периодически приходится укладывать в медблок.

Взяв с лотка чашку, исходящую ароматным паром, Донован принюхался и зажмурился от удовольствия:

– У-у-у, какой запах!

– Донни! Ты меня слышал? Может, все-таки позавтракаешь?

– Слышал. Но завтракать не буду. – Нейман пригубил горячий кофе и открыл глаза: – Не хочу.

Мэри обиженно затихла, а потом выругалась. Настолько грязно, что Донована аж перекосило:

– Мэри?! Базовые настройки искина, немедленно!!! Режим коррекции! Раздел «голосо…»

– Потом, Донни! У нас серьезная авария…

Мгновенно развернувшись на месте, геолог впился взглядом в экран СТК[83], мигающий всеми оттенками красного, и в два прыжка оказался рядом с ним:

– Что случилось?

– В двух словах не объяснишь…

– Объясни в трех! – рявкнул Донни.

– Как скажешь! Итак, две с половиной секунды назад полетел один из контрольных датчиков блока тонкой подстройки. Естественно, плотность фокусировки плазменного пучка тут же упала, и наш глючный контрольный контур, который ты никак не соглашаешься заменить, решил компенсировать мощность рабочего тела. Проигнорировав показания девяти из десяти контрольных датчиков, он решил восстановить один-единственный параметр и подал на блок фокусировки максимальное напряжение!

Донован похолодел:

– И что в итоге?

– БФПП просто испарился. А еще расплавились контакты главного и обоих резервных энерговодов, перегорело восемнадцать… уже девятнадцать второстепенных блоков… и если я не заглушу реактор, то через двенадцать минут сорок семь секунд «Сизиф» превратится в прогулочную яхту…

– О черт!!! Глуши!!!

– О’кей, босс! Начинаю…

– Хватит ерничать! Лучше скажи, починить сможешь?

– Если раскурочить спасательный бот и один из эволюционников, то скорее всего да…

– Ну что за выражения?! Разбирай!!! Сколько на это потребуется времени?

– Порядка семидесяти часов. Правда, это не решит основной проблемы…

– Какой?

– Контрольный контур не поумнеет. А дублировать его функции я, как ты знаешь, не в состоянии.

– Да и бог с ним, с контуром. Главное, чтобы заработал ГПК[84]! – вздохнул Донни. – Значит, трое суток. А быстрее никак?

– Можно и быстрее, – усмехнулся искин. – Если вы телепортируете меня к ближайшей судоремонтной базе. Ну или ее – ко мне.

– Издеваешься? – возмутился Нейман.

– Ага! Беру пример с тебя!

– В смысле?

– Я просила заменить этот долбаный контрольный контур еще в прошлом году! А ты сказал – «нехер».

– Мэри! Твой словарный запас действует мне на нервы!!!

– Вопрос не ко мне, а к Нилу: последняя коррекция стиля общения проводилась под его чутким руководством.

– Базовые настройки искина! Режим коррекции. Раздел «голосовое общение». Выбрать стиль «бизнес-леди», базовый режим! Принять к исполнению!!!

– Принято, сэр!

– Вот и отлично. Что там с ремонтом?

– Демонтаж поврежденных блоков выполнен на ноль целых четырнадцать сотых процента, сэр! Следить за ходом ремонтных работ вы можете на третьем вспомогательном экране или на локалке своего комма, сэр!

– Четырнадцать сотых процента? – потерянно переспросил Нейман, потом с тоской посмотрел на модель «Найденыша», сдвинутую Скоттом к креслу оператора ГПК, и в сердцах швырнул чашку с недопитым кофе в утилизатор: – Ну да… Трое суток же. Ладно, я – к себе. Если что – зови.

– Как скажете, сэр…

Оптимистический прогноз Мэри не подтвердился: в одном из энерговодов, снятых со спасательного бота, обнаружился заводской брак, и срок завершения ремонта сдвинулся еще на семь с половиной часов. Сидеть в рубке и следить за суетой ремонтных роботов было невыносимо, поэтому к исходу третьих суток вынужденного безделья Донован успел дважды прослушать новые треки группы Sаint Devil, выдрыхся до умопомрачения и даже опробовал cкоттовский Natsco. Естественно, при нормальном значении напряженности гравитационного поля.

Получить удовольствие от тренировки не удалось: веса, рекомендованные искином тренажера, показались слишком большими, а тупое повторение одних и тех же движений в режиме «ноль целых три десятых» навевало скуку. В общем, убив на это мероприятие чуть больше получаса, он в очередной раз мысленно обозвал напарника «фанатом железа», выбрался в коридор и побрел в сторону своей каюты. Спать.

Однако дойти до нее не успел: в момент, когда он поравнялся с дверью кают-компании, корабль сотряс рев баззеров системы оповещения при чрезвычайных ситуациях. А потом из-под потолка раздался насмерть перепуганный голос Нила:

– Дуй в рубку, Дон! Циклопы…

Алая россыпь точек, возникшая между орбитами второй и третьей планет системы, оказалась нереально плотной: по подсчетам Мэри, флот, всплывающий в шести а. е.[85] от «Сизифа», уже состоял из четырехсот семидесяти двух вымпелов! И постепенно рос!

Сразу после всплытия некоторые корабли давали полную тягу на движки, и Донован, оценив общую массу покоя вражеской армады, скоростные характеристики самых быстрых машин и курсы отдельных ордеров, схватился за голову:

– Не уйдем!

– Угу, – хмуро отозвался Нил. – Восемь тысяч тонн рениита в трюмах – это тебе не дамская сумочка. И даже не рюкзак: нас сожгут еще в первой трети разгона.

– И что будем делать?

– Ждать…

– Ты… решил сдохнуть прямо здесь?

Нил недоуменно приподнял бровь и уставился на Неймана:

– Сдохнуть? С чего ты взял? Реактор заглушен, а металла в поясе астероидов предостаточно. Значит, нас пока не видят.

– Черт, забыл!!!

Пилот криво усмехнулся, встал из своего кресла и потянулся:

– Что ни делается – к лучшему: если бы не эта авария, мы бы сейчас смотрели на экраны и ждали смерти. А так – еще побарахтаемся. Мэри?

– Да, сэр?

– Рассчитай максимальную массу покоя, с которой «Сизиф» может добраться до точки погружения быстрее, чем истребители Одноглазых. Исходное место их старта – орбита четвертой планеты.

– Почему «четвертой»? – удивленно спросил Донован. – Насколько я вижу, ближайший к нам ордер движется курсом на третью.

– Предпочитаю отталкиваться от худшего.

– Восемьсот семьдесят одна тонна, сэр! Это жилые помещения, часть прочного корпуса, один эволюционник, маршевые двигатели и запас топлива, необходимый для одного прыжка до Октавии[86]. Если рассчитывать на прыжок до места постоянного базирования, то придется пожертвовать еще и частью системы жизнеобеспечения.

– До Октавии – вполне нормально. А сколько времени потребуется, чтобы изуродовать «Сизиф» до такого состояния?

– Если не фонить при резке конструкций, то тридцать один час тридцать семь минут, сэр.

– Тогда так: весь добытый рениит перегрузи в контейнеры и вывеси за борт. Далее, демонтируй все, что планируется сбросить, и тоже загрузи в контейнер. Прочный корпус и лишние эволюционники пока не трогай. Излишки топлива тоже не сбрасывай.

Нейман представил себе миллиарды кредитов, вываливающихся из створов погрузочного терминала, и взорвался:

– Ты что, охренел? Восемь тысяч тонн рениита – это будущее! Твое, мое, наших детей и внуков!! Его нельзя выбрасывать!!! Давай подождем – вдруг Циклопы уйдут?!

Скотт подошел к пищевому синтезатору, набрал на пульте какую-то комбинацию и спокойно дождался, пока на лоток выдачи опустится запотевший пластиковый стаканчик. Неторопливое движение рукой, взгляд сквозь прозрачные стенки, глоток – а потом с его губ сорвалась фраза, от которой у Неймана задрожали колени:

– Никуда они не уйдут, Дон! Посмотри повнимательнее: две трети их флота – транспорты. Причем груженые!

– И что?

– А то, что это не рейд, а экспансия[87].