В день ареста Ирины Абрамченко

Маргарита Филатова стояла чуть в стороне, на выезде с парковки. Наблюдала, как рассаживаются по машинам оперативники. Чернова, заметив ее, села в автомобиль. Ирину провели мимо в наручниках:

– Это не я! Я не виновата! – крикнула та прежде, чем исчезнуть в патрульном автомобиле.

Маргарита продолжала стоять, когда выехали все машины с парковки и зеваки стали расходиться – она не могла пошевелиться. Душа, измученная тоской по дочери, легкая от рыданий, задумчиво взвешивала увиденное и услышанное, сотни знаков, проходивших мимо нее все это время, свидетельства одержимости и слепоты. Могла ли Ирина сделать то, о чем сказала Чернова? Маргарита не понимала, но знала наверняка – могла. Все страшнее становилось на сердце.

Она отошла к скамейке, присела. Достала из сумочки мобильный и набрала телефон мужа:

– Гена, можешь меня забрать? Я на кладбище.

Она отправилась тайком, потому что никак не могла привыкнуть, что дочь здесь одна, среди чужих людей. Она мучилась от осознания, что не может обустроить ей уют, и тянулась к ней. Муж сердито отозвался:

– Рит, я ведь просил…

– Я видела Ирину Абрамченко, – оборвала мужа Филатова. – Ее арестовали… Следователь говорит, это она организовала похищение Ивана, из-за чего он погиб.

– Ничего себе… Я сейчас подъеду, не уходи никуда. И к детям зайдем…

«К детям»… У Маргариты сжалось сердце, потом оборвалось, словно спелое яблоко с ветки, и рухнуло под ноги. Это останется теперь с ними навсегда: Иван да Марья, которые так и не смогли быть вместе. И ни один из них та

* * *

Чернова улыбалась. Миша давно не видел ее такой довольной.

– Ну, не упустил, как видишь, – сообщил.

– Молодец. Я в тебе даже не сомневалась.

Наумов недоверчиво покосился на нее:

– Правда?

– Правда, – Чернова едва не сказала по-стариковски «вот те крест». Дотронулась до плеча. – Ты лучший опер из всех кого я знаю.

– Я и мужик классный был бы, – добавил Наумов.

Чернова помрачнела.

– Саш, – Наумов изучал ее руку, задержавшуюся на плече.

Александра покачала головой.

– Не надо, Миш. Все хорошо.

Она неспеша направилась к автомобилю. Села, завела двигатель и вывела машину со стоянки. Наумов продолжал смотреть ей вслед, она чувствовала это, поэтому, проезжая мимо, махнула рукой.

Наумов помрачнел. Настроение упало.

Он развернулся и медленно направился вдоль улицы. Навстречу вечерним огням Краснодара, раскрывающимся, будто гигантские цветы.