Бен Гронер

Опытный образец номер сто шестнадцать дробь тридцать четыре выглядел так же, как и его предшественник – человеком среднего роста, довольно субтильного сложения, с пустыми, ничего не выражающими глазами. Дотронувшись до предплечья стоящего перед ним образца, Бен ощутил легкое покалывание в подушечках пальцев – Зомби только что достали из холодильника и не успели активировать систему подогрева кожного покрова.

– Забавно… – Подув на озябшие пальцы. Гронер посмотрел на экран головизора, на котором демонстрировалось содержимое грудной клетки изделия, а потом на Саркисянца, терзающего пульт активации. – Идея с головным мозгом в груди мне, пожалуй, нравится…

– Это не самое главное отличие этого образца… – усмехнулся Эдуард, – Смотрите…

Кожа на лице Зомби дрогнула и покрылась тоненькой сеточкой продольных и поперечных полосок. Через мгновение под ней зашевелились кости черепа – слегка приподнялась лобная; вместе с лобным отростком верхней челюсти выдвинулась вперед носовая; раздвинулись височные и скуловые. Чуть позже началась трансформация зубов, нижней челюсти и затылочной части черепа. На глазах изумленного Бена у образца поменялась пигментация кожи и радужной оболочки вокруг зрачка…

– Ого! И сколько раз он может так менять лицо? – восхищенно спросил Гронер.

– Лицо? – ухмыльнулся Саркисянц и, прикоснувшись к пульту, подошел поближе к образцу.

Вслед за лицом у Зомби поплыл и скелет! Сначала за счет выросших трапеций укоротилась шея. Потом сузились плечи, расширился таз, удлинились бедра и предплечья. А в завершении метаморфозы у изделия появилась легкая сутулость.

– В данный момент у него четыре базовых варианта внешности, но их количество можно увеличить до десяти-двенадцати…

– Интересно, а вот это все… – Бен неопределенно пошевелил пальцами, – не влияет на прочность скелета?

Эдуард отрицательно помотал головой:

– Нисколько. Если бы мы остановились на первом, биологическом варианте, то это было бы серьезной проблемой. А тут… – Профессор постучал пальцами по ключице образца. – Композитные материалы, Кроме мозга – ни грамма органики… Конечно, решение людей Харитонова изящнее, но создать аналогичный образец, отвечающий техническому заданию проекта «Зомби», за выделенное мне время я не смогу…

– Мне плевать на изящность. Изделие должно отвечать ТЗ[21], быть подконтрольным и обходиться дешевле, чем харитоновские аналоги. Способности к метаморфированию в ТЗ не было, но наличие такой опции только повысит продажную стоимость каждого Зомби. Что порадует нашего работодателя… Ладно, с компоновкой мне более-менее понятно. А что с ходовыми испытаниями?

– Двигается он пока плохо… – Огоньки в глазах Саркисянца сразу же потухли, а сам профессор вжал голову в плечи и уставился в пол. – Ну, не совсем плохо, конечно: бегает, прыгает и стреляет изделие уже вполне прилично. Но при взгляде со стороны сразу идентифицируется как искусственное существо. Не хватает пластики…

– Ну, так выделите мощности лабораторного искина, посадите за расчеты пару толковых программистов, и через пару дней Зомби сможет танцевать…

– Те, которые у меня есть, заняты. По двадцать часов в сутки… Сделаем и это, просто пока руки не дошли…

– Понятно. Я смотрю, постепенно приближаемся к финишу?

– Если бы… – вздохнул Эдуард. – В данный момент никак не получается добиться согласованной работы искина и головного мозга донора: периодически они вступают в конфликт, и образец приходится уничтожать…

– Нехорошо… Секундочку… – Гронер посмотрел на экран комма и расстроенно пробормотал: – Посмотреть его в действии у меня не получился. Босс вызывает. Так что сегодня обойдетесь без меня…

Ввалившись в кабинет Олсена, Бен изобразил на лице виноватое выражение и приготовился к разносу: как правило, вынужденное четырехчасовое ожидание всегда выводило Брайана из себя, а добраться от лаборатории до его резиденции за меньшее время было просто нереально. Однако вместо традиционного «ну и где тебя носит, когда ты мне нужен» Олсен встретил его счастливой улыбкой:

– Привет, бродяга! У меня две новости. Хорошая… и очень хорошая! С какой начать?

– Ну, думаю, с хорошей. Очень хорошую оставим на десерт…

– Трое суток назад в системе Лагоса появились корабли Циклопов. Уничтожив эсминец и пару истребителей Шестого флота, они нарвались на модификантов Харитонова… Можешь предсказать результат?

– Ну, я бы поставил на модификантов, но, судя по вашей улыбке, у них ничего не вышло. Циклопы сожгли и их? – растерянно спросил Гронер.

– Черт! Меня бесит твой нюх… – налив в бокал пятьдесят граммов коньяка, Брайан протянул его помощнику. – Парни Харитонова разделали Циклопов, как бог – черепаху! Сбили все четыре корабля, а сами не получили ни царапины. Я смотрел записи раз пять – сумасшедшее зрелище! Представь себе, даже пожалел, что их финансирую не я…

Удивленно посмотрев на порядком набравшегося Олсена, Бен пригубил дорогущий напиток и, поставив бокал, поинтересовался:

– Значит, у нас есть записи боя? А может, еще и детали боевой техники Циклопов?

– Раздобыть «железо» не удалось – там СБ-шники перекрыли две трети системы. Не подступиться. Сам расстроился… Зато записи боя есть у половины Конфедерации: его снимала орбитальная крепость, десятка четыре кораблей и вся аппаратура связи и дальнего обнаружения. Правда, модификанты там работают как Оборотни, но чтобы спутать их корабли с «Торнадо», надо быть клиническим идиотом… «Я – Дельта-сто пять! Я – Дельта-сто пять!» – забавно прогнусавил он. – А в записях Эдвардса диспетчерам они представлялись Демонами…

– Ясно! Значит, записи можно отправлять в работу… Хорошие новости…

– Не новости, а новость! – перебил его Олсен. – И не «хорошая», а просто Новость. Хорошую я еще не озвучил!

– Я вас внимательно слушаю… – Бен снова пригубил коньяк и превратился в слух.

– Сутки назад на сессии Генеральной Ассамблеи Присоединившихся Систем состоялись слушания поправок к закону о глубоком вмешательстве в геном человека. Угадай, чем закончилось мероприятие?

– Поправки приняли абсолютным большинством? – усмехнулся Бен.

– А вот и нет! – радостно завопил Олсен. – Вернее, приняли, абсолютным большинством, но с одной ма-а-аленькой оговоркой. Суть которой можно выразить коротеньким предложением из шести слов: «вмешательство в геном допускается только в военное время»…

– Удобно, черт подери… – поморщился Гронер. – Как обычно, наши политиканы перестраховались…

– Ну и пусть! – перебил его банкир. – Для нас главное что? То, что у нас развязаны руки. И что при желании мы можем творить, что хотим, сколь угодно долго. Развязать небольшой конфликт на периферии стоит не так уж дорого, а при нужном акценте в средствах массовой информации он будет считаться этой самой «войной». Так что поправку можно считать бессрочной. А что хорошего у тебя?

– Ну, таких глобальных новостей нет, но кое-чем порадовать смогу: господин Саркисянц дал будущим Зомби очень полезную опцию…

– Какую? – заинтересованно спросил Олсен.

– Способность к метаморфированию. Могу показать небольшой ролик…

…Просмотрев запись, Брайан отставил в сторону бутылку коньяка, наклонился над журнальным столиком и, глядя на Бена совершенно трезвыми глазами, поинтересовался:

– Ты понимаешь, сколько денег это нам принесет?

Гронер молча кивнул.

– Идеальный разведчик, диверсант, телохранитель… – мечтательно пробормотал Олсен.

– А также идеальный ликвидатор… – в его же тоне закончил Бен. – Думаю, что в определенных кругах нашу продукцию будут покупать за любые деньги…