— Все в порядке, - улыбаюсь я, аккуратно опуская тарелки в приготовленную Джули мыльную воду.

— Я помою, а ты вытри, - говорит она.

Как банально. Я улыбаюсь, слушаю, беру сухое полотенце и жду первую тарелку. Кажется, мытье посуды никогда в жизни не было таким напряженным.

— Так как же вы познакомились с моим сыном?

Я нахмурилась, немного удивленная тем, что Райан еще не рассказал ей об этом. Я полагала, что Райан, по крайней мере, рассказал ей обо мне.

— В школе, - отвечаю я, заставляя себя улыбнуться. — Мы учились в одном классе по американской истории. Я заметила его раньше, чем он меня.

Я с нежностью вспоминаю все те времена, когда я наблюдала, как Райан входил в двери, смеясь и разговаривая со своими друзьями. Иногда даже с другой девушкой. Эти моменты были отстойными.

После того, как он и Эллисон расстались, прошло всего пару месяцев, прежде чем я сказала "да ну нафиг" и решила выгнать девчонку с ее места и сесть рядом с ним. Я была маленькой первокурсницей, а он - большим плохим старшекурсником, девушки стекали с его рук, как вода. Даже после того, как я стала добиваться его, только в середине второго курса он признался, что любит только меня, уже после окончания школы. По его словам, у него только что закончились длительные отношения, и он не был готов к новым отношениям так скоро. Он хотел провести остаток студенческих лет холостым.

Я ждала его.

Джули протягивает мне тарелку. Тревога одолевает меня, когда я беру тарелку с полотенцем, стараясь не испачкать ее пальцами. Я деликатно вытираю ее насухо и ставлю на стол с таким изяществом, на какое только способна. Обычно я не отличаюсь неуклюжестью, но и не нервничаю. Я не умею нервничать.

— Он хороший ребенок. Оба моих мальчика такие, - говорит она. — Похоже, вы любите друг друга.

От этого комплимента по моим венам разливается тепло. Если его мама это видит, значит, он действительно любит меня, верно?

— Да, - соглашаюсь я.

Сзади нас кто-то фыркнул. — Да, точно.

Я чуть не выронила тарелку из рук. Этот голос. Иное тепло наполняет мое тело. Это чувство, которое я не могу определить, но оно все равно меня стыдит. Он не должен вызывать у меня никаких чувств.

Осторожно поставив тарелку на место, я поворачиваюсь и с отвращением смотрю на Мако. Вместо того чтобы разинуть рот, как мне хотелось бы, я поворачиваюсь к нему спиной. Он ничего для меня не значит.

Я не произведу хорошего впечатления перед матерью Райана, если вступлю в спор с ее вторым сыном. Я бы ни за что не хотела так опозорить Райана.

— О, перестань, Мако, - слегка назидательно говорит Джули, взмахивая в воздухе намыленной рукой, чтобы смыть его слова. Брызги слетают с ее руки и попадают на мою руку.

— Райан никого не любит больше, чем себя, - сухо констатирует Мако, залезая в холодильник и доставая пиво. Я сосредоточенно смотрю на шипящие на моей загорелой коже пузырьки, наблюдаю, как они лопаются и медленно распадаются.

Не вступай в бой, Ривер. Это то, чего он хочет.

— Она скоро уйдет. Как и предыдущие. Но я думаю, она уже знает об этом, раз так хорошо разбирается в людях.

Три

Ривер

Я врезаюсь головой в стену, когда рука обхватывает мою челюсть. Зубы Райана впиваются в мою шею, пока я не стискиваю челюсти от боли и удовольствия. Я выгибаю спину и стону, пока его острые зубы пускают кровь.

— Никаких засосов, - предупреждаю я, слегка надавливая на его голую грудь. Он только сильнее вжимается в меня и предупреждающе рычит.

— Ты моя. Я буду делать все, что захочу, - рычит он, переключаясь на другую сторону моей шеи.

Он кусает меня особенно сильно, вызывая резкий вздох между моих губ. Больно. Но я не останавливаю его. Я хочу этого. Очень хочу. Хочу, хочу, хочу.

Я терплю свою боль, впиваясь ногтями в его грудь. Бедро проникает между моими бедрами, и я бесстыдно трусь о него, получая удовольствие. Еще больше стонов вырывается из моего горла, когда его руки сжимают мою обнаженную грудь. У меня не такие уж огромные сиськи, но они все равно переполняют руки Райана. Ему это нравится.

Зажав сосок между пальцами, он наконец-то отрывает рот от моей шеи и врывается в мои губы, просовывая язык между зубами. Я жадно глотаю его, посылая стоны, кружащиеся вокруг наших языков. Я сжимаю его сильнее, чувствуя, как зарождается оргазм.

Но мне нужно больше.

— Трахни меня, - умоляю я между поцелуями.

Он отшатывается назад, пристально глядя на меня. Его голубые глаза потемнели и стали похожи на глубокие океанские воды. Меня немного раздражает то, что я не могу понять, от чего это происходит - от похоти или от гнева. А может быть, и от того, и от другого.

— Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? Или ты хочешь, чтобы вместо меня был Мако? - рычит он, обхватывая мою шею руками и снова грубо ударяя меня головой о стену. Не настолько сильно, чтобы причинить боль, но его агрессия сбивает с толку.

Я замираю, и мои брови нахмуриваются. Лед сковывает мое тело, отделяясь от всего тепла, излучаемого моими жилами.

— Что? - спрашиваю я, совершенно обескураженная его вопросом. У меня кровь стынет в жилах, когда Райан продолжает смотреть на меня. Теперь уже нет вопроса, от чего он смотрит - от похоти или от злости. Мой парень в полной ярости, и я понятия не имею, почему. Я ни разу не вспомнила о Мако с тех пор, как мы переступили порог дома и он сорвал с меня одежду.

— Не прикидывайся дурочкой, Ривер.

Мой рот открывается и закрывается, я не знаю, что, черт возьми, сказать. Я ошарашена его вопросом. Он принимает это за чувство вины. Он резко отталкивается от меня, в третий раз грубо впечатывая меня в стену. На этот раз достаточно сильно, чтобы я упала. При этом я ударяюсь локтем об пол, боль пронзает руку.

— Я, блядь, так и знал, - рычит он, обвиняюще глядя на меня.

Я в шоке смотрю на него, меня охватывает паника. Как он мог такое подумать? Почему он не может понять, как сильно я его люблю?

— Райан, я понятия не имею, о чем ты говоришь. Я не хочу Мако, я хочу только тебя, - умоляю я, отчаянно желая, чтобы он понял правду. Потому что я не хочу Мако. Я вскакиваю с пола и делаю шаг к нему, умиротворяюще подняв руки.

Он делает еще лучше и бросается на меня. Инстинктивно я упираюсь в стену. Мы с этой стеной никогда не были так хорошо знакомы, и это начинает действовать мне на нервы. Он прижимается грудью к моей и наклоняется вперед, пока его дыхание не щекочет мне ухо.

— Если ты будешь мне лгать, я сделаю тебе больно, Ривер.

От этой угрозы по моему позвоночнику пробежали холодные мурашки. Он никогда не угрожал мне раньше, по крайней мере, физическим насилием. Всего минуту назад я была на вершине мира, готовая кончить ему на бедро, прежде чем он грубо трахнет меня. А теперь я чувствую себя опустошенной.

Пустой, неудовлетворенной и совершенно охреневшей.

— Я не буду, - говорю я. Это звучит слабо. Жалко и отчаянно.

В этот момент он надувается, как бык, и уходит, оставляя после себя лишь джинсы. Я смотрю вниз на свое собственное обнаженное тело. На бедре остался отпечаток руки, оставленный во время ужина.

Наклонив голову в сторону, я изучаю его.

В моих книгах по психологии это считалось бы жестоким обращением. Но чувствую ли я себя оскорбленной?

Слеза, скатившаяся по моей щеке, отвечает на мой вопрос. Я вытираю ее, пока Райан не увидел.

Мудак.

— Итак, как прошло знакомство с родителями? - спрашивает Амелия, ее карие ожидающие глаза излучают волнение. Мы больше не соседки по комнате, но мы никогда не расставались друг с другом, даже сейчас, когда мы учимся в колледже и живем в разных домах.

Я заставляю себя широко улыбнуться. Знакомство с родителями прошло замечательно, пока мы не вернулись домой, а потом все пошло прахом. Я до сих пор не могу понять, что произошло, и с тех пор в моем животе поселилась холодная, глубокая яма.

— Его родители очень милые. Думаю, я им понравилась.

Ухмылка Амелии растет, и она пару раз подпрыгивает от возбуждения. Моя лучшая подруга ниже меня на целых шесть дюймов, так что это все равно что наблюдать за танцем лепрекона, который нашел золото на конце радуги.

— Я чертовски рада за тебя, девочка. Я знаю, как важна встреча с родителями.

Она так и сделала. Они с мужем Дэвидом вместе уже пять лет, причем один из них в браке. Вначале родители-католики Дэвида не одобряли атеистические убеждения Амелии. Прошло несколько лет, прежде чем они прониклись к ней симпатией, и теперь они даже приглашают ее на ужин. Они прекрасная пара, как снаружи, так и внутри. Я никогда не встречала более искреннего человека, чем Дэвид. Не мешает и то, что он похож на дровосека из эротических романов, которые я тайком читала в библиотеке, когда была маленькой девочкой. Наверное, это работает, учитывая, что Амелия выглядит так, будто вышла из журнала Vogue, несмотря на свой малый рост.

Я пожимаю плечами. — Честно говоря, они такие родители, что, наверное, полюбят любого, лишь бы он не был сатанопоклонником или кем-то в этом роде. Они довольно спокойные люди.

Амелия махнула рукой. — Какова бы ни была причина, я рада. Вы трахались в его детской постели? - спрашивает она, многозначительно покачивая бровями. Сейчас она похожа на лепрекона, заманивающего маленького ребенка съесть талисман.

Я хихикаю. — На этот раз ничего подобного.

Она издает звук отвращения. — Ты меня разочаровываешь.

Мы направляемся в местное кафе-мороженое, где продается лучшее мороженое в радиусе пятидесяти миль. Это просто маленькая лачуга со скамейками на улице. Это позволяет ощутить всю полноту вкуса - вы не едите мороженое по-настоящему, если не гонитесь за солнцем и не пытаетесь съесть его до того, как оно растает у вас на руках.

— У него есть брат. Я даже не знала об этом, пока не приехала, - небрежно упоминаю я. Когда Амелия останавливается и хмуро смотрит на меня, я прикусываю губу. — Это странно, не так ли?

— Как, никогда, никогда не упоминал о нем? Никогда?

— Никогда. Он вообще-то специально сказал, что он единственный ребенок.

Ее хмурый взгляд становится все глубже, вместе с зубами, впивающимися в мою губу. Я останавливаюсь только тогда, когда начинаю чувствовать вкус меди. Ее светлые волосы развеваются на ветру, когда она разворачивается и идет назад, пряди прилипают к ее лицу, когда она, кажется, размышляет об этом. Ее непринужденная красота вызывает у меня желание размазать ее косметику или что-то в этом роде. Я просто жду, когда она споткнется, но она никогда не спотыкается.

Грациозная сучка.

— Ты уверена, что он действительно их сын?

Я пожимаю плечами. — Его мама говорила об этом несколько раз.

— Хм, - говорит она. — Интересно, почему.

Я фыркнула. — Ну, это стало немного понятно, когда я увидела их вместе. Они ненавидят друг друга.

— Может быть, у них какое-то странное соперничество между собой, - небрежно говорит она.

Мы приехали в кафе-мороженое, и меню привлекло ее внимание. Я решаю оставить все как есть. Я слышала, что братья и сестры ненавидят друг друга. Такое бывает. Обычно они не ведут себя так, будто брата или сестры не существует, если только не происходит что-то серьезное.

Что ты скрываешь, милый Райан?

— Привет, - раздается голос у меня за спиной. От этого звука мое сердце замирает. Я поворачиваюсь и вижу своего заклятого врага. Бывшую девушку Райана.

Амелия поворачивается, и ее лицо опускается. Ей никогда не представляли Эллисон официально, но она прекрасно знает, кто она такая. И она также знает, что эта стерва пыталась сорвать мои отношения.

Светло-каштановые волосы, ореховые глаза, которые меняют цвет в зависимости от освещения, и тело-бомба. Она прекрасна, и я ненавидела ее с первого взгляда. Еще больше я возненавидела ее, когда заговорила с ней.

— Привет, Эллисон, - холодно отвечаю я. Она имеет наглость выглядеть нервной.

— Извини, если я тебя беспокою. Я просто хотела узнать, как у тебя дела?

Я стараюсь не краснеть, но все равно краснею. Брови Амелии в замешательстве сдвигаются. Я прочищаю горло.

— Я в порядке.

Ее плечи опускаются, а вместе с ними и голос: — Мне бы очень хотелось, чтобы ты меня выслушала.

Гнев сжимает мои внутренности так сильно, что у меня запершило в горле. Амелия знает, что она пыталась саботировать мои отношения, но я никогда не говорила ей, как именно. И я не собираюсь посвящать ее в это.

— Сейчас не время и не место, - шиплю я на одном дыхании, чтобы слышала только она.

Пухлые, лживые губы Эллисон сжимаются в жесткую линию. На ее щеках появляются ямочки, и я ненавижу ее за это. Мои ямочки спрятаны в морщинах смеха. Ее ямочки милее.

Наконец, она кивает головой. Она бросает взгляд на Амелию, а затем проходит мимо меня. Ее рука коротко касается моего локтя, и она шепчет: — Будь осторожна.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не вырвать свою руку из ее хватки. Вместо этого я смотрю прямо перед собой и пропускаю ее вперед.

Амелия медленно протягивает мне мороженое, растерянно глядя на то место, откуда исчезла Эллисон.

— Она была... милой, - нерешительно заканчивает она.

— Она - змея.

Амелия не выглядит убежденной. И это немного разбивает мне сердце.

— Что она сказала?

— Ничего такого, чего бы я уже не слышала. Она ревнует и хочет, чтобы я ушла от него.

Я не делюсь причинами. Об этом я должна подумать сама.

На лице Амелии появляется гримаса отвращения. — Ну и стерва.

Она такая и есть, не так ли? Я размышляю об этом, облизывая свое мятное мороженое с шоколадной крошкой.

— Где ты была? - спрашивает Райан, как только я переступаю порог. Я делаю паузу, и, черт возьми, это заставило меня выглядеть виноватой. Он сидит на диване, положив одну ногу на колено, и смотрит ESPN. В доме все чисто, а наш кот Билби дремлет на подголовнике за его спиной.

— После занятий я ела мороженое с Амелией.