После утреннего угощения Имельда распереживалась, что оговорённая накануне прогулка с Юном и Дичком может не состояться либо обернуться новой стычкой, и состав поменяется не в её интересах, но зря. Чёрный Вепрь после уже обычного завтрака вместе с Вангапу ушёл вслед за местным жителем. Неожиданный посетитель был хорошо одет, к кайарахи обратился уважительно, но видно было, что нооштейнец боялся.

Юн меня радовал — как губка впитывал всё, что я ему говорила, живо интересовался жизнью в Вельтарингии. Даже Мелли прониклась к нему материнскими чувствами. «Да ребёнок же, — вздыхала она. — Хоть тоже образина та ещё». Мохайя Дичок, крепкий тридцатилетний мужик, по большей части молчал, но видно было, как лестно ему прогуливаться рядом с дамами.

Стоило мне после прогулки устроиться в беседке с тетрадкой — я всё же решила записать некоторые легенды, услышанные ночью от кайарахи, как меня незаметно окружила толпа дэвров. Я с удовлетворением отметила, что сегодня их было больше, чем обычно подсаживалось ко мне, если я обедала за общим столом. Улыбнувшись, я отложила карандаш: настало время «россказней».

— Слышь, тесса, я чот не всеку — между «госпожой» и «леди» какая разница? — подал несмело голос Хеми Барсук после того, как получил несколько ободряющих тычков от сверкающих глазами дэвров.

— Такая же, как между рядовым воином и хойя, — я тоже блеснула новым знанием. — Может, присядете, господа? Я попрошу Клару принести всем лимонада. Так вот, «госпожа», господин Хеми, это уважительное обращение к любой женщине, знакома она вам или нет. Универсальное, можно сказать. Например, с моей компаньонкой мы давно знакомы и она разрешает называть её сокращённым именем, но на людях я всё равно говорю «госпожа Имельда» или «госпожа Ризе». Так я выказываю уважение к её возрасту и жизненному опыту.

— Ну, баба она строгая, да, — протянул Потрошила. — Такую и «госпожой» не зазорно звать.

— В слове «господин» тоже нет ничего обидного, если вам вдруг так поначалу показалось, — уверила я. — А что касается «леди», то это уже обращение к дамам благородного происхождения. Они могут носить разные титулы — графинь или герцогинь, но именно обращение «леди» является общепринятым. Девушки, с которыми вы познакомитесь, как раз леди и есть. А ещё это слово прочно ассоциируется с дамой воспитанной и утончённой.

— То есть с такой, как ты, тесса, да? — встрял с обычной присказкой Лютый.

— Я всё же не леди, господин Ойтал, — улыбнулась я дэвру. — Но благодарю за сравнение, мне лестно это слышать.

— Так как тебя звать тогда? Чот на «госпожу» ты тоже не тянешь — вон какая ладная да худенькая. Слова всякие хорошие знаешь. И глазами смеёшься.

— И добрая, — пробасил кто-то и остальные поддержали рыком. — Не то что Ярого госпожа.

Боги, надеюсь, Имельда этого не слышала. Кажется, с «госпожой» у них теперь стойко ассоциировалась только определённая возрастная категория женщин. Или телосложение. Или нрав. Кто этих дэвров разберёт…

— Для меня достаточно «тессы». Вот только никакое уважительное обращение к даме, как бы она вам ни нравилась, не сработает без ещё одной маленькой детали. Если вы будете ей «тыкать».

— Опять дурости эти, — буркнул Кныра, невесть откуда затесавшийся позади. — Игрища нелепые.

— Вовсе не глупости, господин Кныра. А насчёт игрищ — это интересное наблюдение… А скажите мне вот что. Я слышала, что дэвры, помимо воинской доблести, ещё великолепные охотники, это так?

Ответом мне стал дружный рёв и хруст рёбер от гордых ударов в грудь.

— Верю, господа, верю! — даже самой пришлось повысить голос. — Господин Кныра, вот решили вы поохотиться. Подготовились, силки расставили, ловушки выкопали, все-все следы изучили. Но даже не успели зайти в лес, как добыча сама к вам выходит и покорно ложится у ног — бей не хочу…

— Да это ж какая охота! — возмущённо зарычали дэвры. — Позор один! Зверя выследить надо! Загнать! Вон Рид-Черныш три недели за Великим Мохойо гнался! Три дня и три ночи они по земле катались! И одолел-таки вепря, а ведь и десяти годочков Риду не было!

Вот и прозвище Риедарса перестало быть тайной. Я отчего-то смутилась, представив эту эпичную схватку. Вернее, мощные руки кайарахи. Нет, в десять лет они, конечно, такими не были… О, боги милостивые, что за мысли то… Я откашлялась.

— Так вот: завоевать девушку, господа, это та же охота. А обращение на «вы» — это ваш меч, заострённое копьё, чтобы сразить леди…

— У меня и получше меч в штанах найдётся, — буркнул Кныра, но на него уже зашикали товарищи.

— Такое вежливое обращение — это дистанция, расстояние, на котором вы выслеживаете свою добычу. Так вы покажете леди, что бояться ей нечего, что вы её уважаете, что не нападёте сразу и готовы охотиться по всем правилам. Ведь леди тоже ко всем на «вы» — это её защита; стена, которой она отгораживает круг тех, кто ей действительно дорог. Ваша задача — эту стену сломать, добиться её благосклонности уважительным отношением. Это ведь для вас обращение на «ты» привычно и естественно, а для наших леди это вещь очень интимная. «Ты» они говорят только самым близким людям: родителям, подругам или… возлюбленным, — заговорщицким тоном произнесла я. — Для леди «ты» — это высшая степень доверия и близости. Но услышать такое сразу от незнакомца — сродни оскорблению, насилию.

— О-о-о, — зарокотали дэвры.

— То есть если леди мне вдруг скажет: «А ты ничо так, Сопля», то типа всё — хватай да беги?

— О боги, — мне даже рот пришлось прикрыть ладонью, чтобы не засмеяться. — Сомневаюсь, что леди выразится именно так, но если она всё же обратится на «ты» — то да, считайте, леди отныне ваша. Всего-то нужно добиться от неё такого доверия.

Воины замолчали, осмысливая сравнение с охотой и хмыкая. Молчаливый Медоед даже задумчиво изрёк: «Ну да, ко-те-вайя нахрапом-то брать — людей смешить только… Его ж лаской надо, со всем уважением к зверю».

— Так это, тесса… — поиграл бровями и мышцами на груди Ойтал. — Если тебе… ну, вам то есть… Не в смысле вам с госпожой Мэльдой, а вам одной!.. Если кто из нас вдруг приглянется, так вы тоже не стесняйтесь. Мы типа поймём намёк, ага. Меня вот сразу на «ты» можно, аурем ме…

Договорить Ойтал не успел: от грозного гортанного рычания позади меня затряслись брёвна беседки. Будто разъярённый медведь подкрался — так глухо и страшно это прозвучало. А рычание уже перешло в раскатистый рокот:

— Потом доболтаете, тесса. Если ещё будет, чем брехунам болтать. На овец тутошних со скал волки спускаться повадились. Городничий изловить попросил.

— От это дело! — обрадовались дэвры. — А то кровь застоялась в жилах!

— Вас-то, черепах, какая радость по плацу гонять?

— Ух, волчатинкой поживимся!

— Я тебе, тесса, шкуру к вечеру приволоку!

— А я вам три!..

Через десять секунд ни одного дэвра на территории казармы уже не было. Я только покачала головой. Надеюсь, хоть что-то у них в голове отложилось. Имельда осторожно вышла из дома. Всё же в основной своей массе дэвры её пугали.

— А лихо ты с ними, девочка. И не по-книжному ведь, а так, чтобы поняли.

— На ходу выдумывать приходится, — улыбнулась я.

— Да вижу. Только ты, Ари, вот что, — вдруг посерьёзнела Мелли. — Я тебя спрашивать не буду, куда это вы с Вепрем ночью ходили да чем занимались…

— Просто с культурой их знакомилась, Мелли, — недрогнувшим голосом ответила я. — Кайарахи легенды Дэврети рассказывал. В моей работе это пригодится.

— Ну да… Я тебе, Аурелия, не матушка и не надсмотрщица. Ты девочка сама взрослая да умная. Да только в некоторых делах неопытная… Не обожглась бы…

— Имельда, вы о чём? — ровно уточнила я.

— Ты ж понимаешь, деточка, как между странами мосты наводятся. Захотят мои девочки или нет за этих дикарей идти, а всё равно рано или поздно выйдут. Отцы надавят, матушки. Подружек, кто нужно, подговорит… Меж бывших врагов ведь только так: по крови породниться надо, чтобы уж наверняка. Принцесса-то Георгина, младшенькая сестра его величества Кервена, тоже ведь не от великой любви за краснокожего царевича-виндейца пошла. Нет, то, что полюбили они потом друг друга искренне — это богам милостивым вечная благодарность… Вот и в Дэврети вельтарингская благородная кровь скоро будет. Дикари дикарями, а эти-то непростые — они хойя, большое влияние на островах имеют. Девицы мои быстро там новую аристократию построят.

— Мелли, я ведь не наивная. Знаю, как всё это происходит. Ради ваших девочек и стараюсь — чтобы им легче было. Мужчины-то они хорошие. Немного причесать и…

— Не поняла ты меня, Ари, — вздохнула Имельда. — Ладно уж, напрямик скажу. Вон, Вепрь от тебя любого отгоняет, стоит кому-то чуть больше интереса проявить. На Лютого этого сейчас как зарычал — самой страшно стало. Только не ведись ты на это.

— Мелли, это просто вопрос моей безопасности, — удивилась я. — Личная защита от кайарахи прописана в контракте…

— Ага, только что-то от меня он ту образину отгонять не спешит… А я ж вижу, как тебе самой такое внимание от их главного лестно. Только вот, Ари… Я тебе заранее скажу. Са́мому-то их хорошему да видному и пирог под стать уже испекли. Да торт целый, чего уж там — не поскупилась её величество. Слышала, свою племянницу Карлотту она за Вепря выдать хочет. А за герцогиней Карлоттой и земли, и пару городов южных дают, как бы не Ноош-Тейн этот же. И умница-красавица там такая — кто ж откажется…

— Госпожа Имельда, — улыбнулась я. — Кажется, вы неверно истолковали мой интерес к культуре дэвров, приняв его за интерес к кайарахи лично. Поверьте, я знаю, кто я. И своё место рядом с благородными людьми тоже прекрасно осознаю. Кем бы они ни были: лицами королевской крови или дикарями. Надеюсь, мы больше никогда не вернёмся к этому разговору.

Да, я простая тесса. Но выдержку сейчас проявила поистине королевскую, как бы неожиданно эти новости о невесте Чёрного Вепря ни прозвучали.

* * *

Дэвры вернулись поздно ночью, почти под утро, и отсыпались до обеда. Видимо, охота вышла удачной, потому что у порога я обнаружила с десяток сырых волчьих шкур. И, судя по их размерам, скалистые волки тут были не чета лесным северным.

Зная звериный аппетит дэвров и понимая, что их неизменный повар Потрошила сейчас тоже храпит без задних ног, я попросила Клару заказать в ближайшей таверне сытной еды на двадцать дэвров с доставкой. Хозяин таверны наотрез отказался брать деньги, хотя я выдала кухарке двести велленсов. И сам с помощниками притащил к обеду целую повозку еды, включая двух баранов на вертелах.

— Вы, барышня, серебро-то спрячьте от греха подальше, — насупился он. — У меня волки в том месяце пять баранов загрызли. А эти молодцы за ночь всю стаю перерезали, а там их голов тридцать было, да бешеные такие, что даже пули не боятся…

На ароматные запахи и дэвры не замедлили явиться. Мелли решила мне помочь, тоже посчитав этот поступок дэвров на пользу городка очень благородным, и встала вместе со мной и Кларой на раздачу. И даже опрометчиво забыла на время о своём брутальном поклоннике.

— М-МЭЛЬДА! — восхищённо зарычал Вангапу Ярый, раскидывая дэвров перед собой.

— Боги милостивые, он же меня с бараном не перепутает? — сжалась Мелли, с ужасом наблюдая, как стремительно сокращается расстояние от Ярого до неё. — Ари, деточка, я за тобой спрячусь, тебя хоть остальные сожрать не дадут… Ну, или не сразу…

— М-мэльда! — матёрый дэвр с восторгом переводил дикий взгляд с моей компаньонки на миску в её руках. Видимо, не мог определиться, что ему милее.

— Хлеба, господин Вангапу? — вмешалась я. Хозяин таверны даже успел испечь целый лоток свежайших булок. — Мелли, дорогая, давайте я сама.

Я вынула глубокую миску из её рук, плеснула туда немного аппетитного мясного рагу. Вторую миску я заполнила до краёв и вручила её Вангапу. И чуть сама не зарычала, отправив остолбеневшую Мелли за стол. А то только мешаться будет, трясясь под взглядом Ярого.

Сама же я спокойно раздала с десяток мисок, выдержав и горящие взгляды, и штук пять «аурем», и голодное бурчание в животах. К каждой миске я ещё прилагала «пожалуйста» и «приятного аппетита», и среди растерянного рычания один раз даже прозвучало неуверенное «спасибки, тесса» в ответ. От Сопли, кажется. А очередной знакомый рык и у самой отозвался в груди чем-то тёплым.

— Лютый, — пробасил Чёрный Вепрь, отобрав у меня миску и черпак. — Ну-к, встал заместо тессы.

— Господин Риедарс, мне не сложно, — возразила я. — Я прекрасно понимаю, что ваши хойя устали после охоты и голодны.

— Лютый, — очень зло и громко рыкнул кайарахи, словно не услышав меня.

Ойтал хмуро сменил меня у котла. Выглядел он, честно говоря, неважно. На заросшей челюсти заходили желваки, крылья носа раздулись и побелели, но он не возразил. А вот меня даже не удостоил взглядом. Чёрный Вепрь выжидающе смотрел на товарища. У Лютого глухо зарокотало в груди, но кайарахи коротким повелительным рыком оборвал всё недовольство. И принял из его рук миску с едой.

Это действительно настолько было похоже на выяснение отношений в обезьяньей стае, что страшно стало. Одно неосторожное движение или слово в этой безмолвной перепалке — и в ход пойдут кулачищи и ножи, никому мало не покажется. Иерархия и дисциплина у дэвров железная, вот только за нарушение, в чём бы Ойтал ни перешёл Вепрю дорогу, тут обычной гауптвахтой не отделаешься…

— Сама-то ела, тесса?

Честно говоря, не успела, да и Клара с утра по моим просьбам бегала и для нас ничего не приготовила. Но мучить голодных дэвров после тяжёлой ночи своим застольным этикетом мне не хотелось, о чём я прямо сказала кайарахи.

— Так и не мучай, чо, — заржал Риедарс. — И сама не мучайся. Поешь нормально, много ты на голодный желудок этими своими зубочистками наковыряешь?

— Господин Риедарс, вы мне всё обучение на корню загубите, — я взглянула на него с лёгким укором. — Я просто отсяду подальше, чтобы не смущать мужчин.

— Подальше — это дело, — хмыкнул дэвр. — Вон дальний стол свободен, туда и садись, тесса, никому не помешаешь.

В очередной раз подивившись такой прямолинейности дикарей, я уселась поодаль. Нет, представить только: чтобы в высшем обществе джентльмен согласился с дамой в том, что она может быть кому-то неудобна… Да ещё чтобы сам предложил ей отсесть подальше. До чего же у нас разные представления о вежливости…

Однако стоило мне устроиться на пустующей лавке, как кайарахи ещё брякнул на стол жменю приборов и вдруг сам опустился рядом со мной со своей миской.

— Так, показывай, чем тут хлебать-то? Вот этими напёрстками с ручкой?

Я в изумлении ничего не смогла ответить, а Чёрный Вепрь уже невозмутимо зачерпнул мельхиоровой ложкой рагу. Приборы всё так же стояли посреди стола, и все они были тщательно помыты дэврами с прошлого раза. Глядя на своего предводителя, и остальные потянулись к коробке.

— Пожёстче бы вы с ними, тесса, — вдруг подмигнул Чёрный Вепрь. — Всё они умеют. Голову вам дурят просто. Чай, у каждого матушка есть, а те-то многие из ваших, с побережья, со своими привычками. Научили уж. И вилки у нас свои есть. Вот, марау.

Кайарахи покопался на поясе и выудил невиданную вещицу: круглую ручку из чёрного дерева о четырёх зубцах, украшенную искусной резьбой. Зубцы её располагались кругом, а не в одной плоскости, но это, несомненно, была вилка. Или не только?.. Слишком уж острые были концы, намеренно заточенные.

— Не ошибусь, господин Риедарс, если предположу, что этот марау многофункционален? Смахивает на дротик.

— Аргх-х, — довольно оскалился Вепрь. — А сходу сечёшь, тесса! Хочешь, метать научу?

Вещица настолько ладно легла в ладонь, что внезапно захотелось проверить свою меткость. Но… вдруг перед глазами встал вчерашний разговор с Мелли, да и сама она тревожно посматривала в мою сторону, даже позабыв о соседстве Ярого.

— Благодарю, нет, — поспешно отказалась я. — Господин Риедарс, я хотела попросить вас о другом. Видите ли, мы с вашими товарищами вчера проходили одну деликатную тему… Насчёт обращений к леди на «вы».

— Слышал, — рыкнул дэвр.

— Мне показалось, что им понравилось моё объяснение. Вежливость — дело привычки, но её нужно постоянно закреплять. А вы для них — пример, на который они равняются.

Я немного смутилась под пристальным взглядом синих глаз дэвра, но продолжила.

— Тем не менее вы сами постоянно путаетесь. Будет лучше, если вы определитесь с одной формой — на «ты» либо на «вы». Я не леди и не могу просить вежливой формы обращения от вас, кайарахи, как это обычно принято у учеников по отношению к тессе. Всё же вы правитель и мой работодатель, а не подопечный… Своим ученикам я смогу обосновать любой ваш вариант. Опять же, повторюсь, вы кайарахи и сами вольны…

— Тебе самой-то как больше по нраву, аурем? — тихо рыкнул Риедарс, придвинувшись.

Боги милостивые. Одна из самых сложных вещей в наставничестве — солгать ученику, когда это необходимо. Порой дети задают такие вопросы, на которые ответить правду — это перечеркнуть всю тонкую работу с нежной душой ребёнка. Но при этом ложь дети чувствуют как никто другой. У деда этому вопросу был посвящён отдельный труд.

Это «ты, аурем», произносимое тихим рокотом, было таким необычным, непривычным, ласковым… Но я, вихрем прокрутив в голове все рекомендации по позе теви, его интонациям, тщательно подобрала слова и ответила с лёгкой улыбкой:

— Конечно же, я бы предпочла на «вы». Исключительно из педагогических сообра…

— Нет, — резким рыком оборвал меня кайарахи, не сводя изучающего взгляда с моего лица. — Парни ладно, им надо: пусть привыкают, как там у вас принято. А вот мне, красавица, ни к чему это. На тех ваших леди охотиться я не собираюсь.

Разве я могла спорить. Когда речь идёт о правителе целой страны, то неважно: безупречны его манеры, как у принца Альберта, или же он ходит полуголый и рычит как медведь. Да и очаровывать герцогиню Карлотту ему не придётся. Какую девушку смутит отсутствие воспитания, когда на другой чаше весов будет стоять титул первой леди страны? Или как у них там супруга кайарахи зовётся…

Вроде обед был общий, а вышло так, будто мы намеренно с кайарахи от всех отсели. Мелли смотрела на меня с тревогой, половина дэвров с привычным восхищением, половина с какой-то хмурой досадой. Риедарс же то страшно рычал, то веселился, то снова рычал — уже на меня, хоть я и не давала повода. Не понимая, что ещё ожидать от Вепря, я сосредоточилась на еде, хотя кусок в горло не лез.

— В городе праздник вечером будет. А городничий их этот на ужин ещё позвал. В благодарность вроде как. Так чего, Аурелия, — добавил он тем тихим рокотом, каким нараспев рассказывал легенды своего народа. — Пойдёшь со мной? Покажешь мне и ринга матау, как в этом вашем обществе вести себя надобно?

Ринга матау, как выяснилось, называлась правая рука кайарахи. А оказался им не кто иной, как Вангапу. Окинув сочувственным взглядом Имельду Ризе, которая в ужасе отворачивалась от лучших кусочков мяса, что Ярый вылавливал для неё пальцами в своём рагу, я не смогла возразить. В конце концов, это были два самых влиятельных лица в Дэврети, на которых и следовало равняться моим, до сих пор не признающих себя таковыми, ученикам. Да и правителю целой страны не отказывают. Осталось мягко уговорить мою несчастную компаньонку…