Я раздиралась между долгом и совестью. Между собственными желаниями и правилами приличий. Дальше Рид оставаться у нас просто не мог. Во-первых, это оскорбление его королевского величества, если высочайший гость, собрат по венцу, по прибытии отправляется не во дворец, а своей дорогой.

Во-вторых, никогда и ни при каких обстоятельствах молодой человек не может остаться на ночь в доме незамужней девушки. И дело не только в соседях, что, подозреваю, до сих пор не отлипли от окон и обязательно разнесут по городу, если дэвр так и не выйдет. Я не хотела расстраивать матушку, ведь и в её понимании это было совершенно неприемлемо. Жених женихом, но вот так, на глазах у всех практически!.. И это она ещё деликатно пропустила мимо ушей моё откровенное признание, что «и душой, и телом»… Не говоря уж об отце. В его состоянии ещё надо будет выждать подходящий случай, чтобы познакомить их без последствий для обоих.

По всему выходило так, что Рид должен ехать во дворец и оставаться гостем там.

Но дело в том, что он категорически отказывался разлучаться со мной! Я уже немного знала, как смягчить это рычание, но не при матушке же… Но я же не могла вот так просто заявиться во дворец под ручку с кайарахи! Здравствуйте, я тут поживу у вас немного… Это всё же не проходной и не гостиный двор!

Да, я его арохайна ана. Сердечная спутница его души; та, с кем он всю жизнь готов идти рука об руку. Но мы не женаты по законам ни одного из государств. А об этом обязательно узнают… Обычная тесса (даже в том, что я лучшая, теперь появились сомнения), да ещё и неблагородная. Да там не дэвров будут разглядывать в пенсне и из-под вееров, а меня! И как мне предстать перед королевой Ранией? Да, ваше величество, ваши наказы исполнены в полной мере: культурное слияние идёт полным ходом — вот, ваш посол лично решила начать окультуривать самого кайарахи… Нет, вот так заявиться во дворец я никак не могла. Да и опять же — не приглашали.

Ещё я ужасно переживала за своих хойя. Как они там? Непривычная обстановка, сплошные аристократы вокруг. Разместили ли их, не обделили случаем в чём-то, не обидели? Нет, я знала, что Альберт обо всём позаботится, он очень ответственный и не допустит, чтобы они чувствовали себя неловко, тем более он с ними уже знаком. А всё равно переживала. Как за Тавелу с Тиарой, когда спустя первый год занятий сообщила Анне-Ка, что девочки готовы появиться на публике, не опозорив родителей. Я тогда чуть ногти на руках не сгрызла, ожидая, пока они вернутся с великосветского пикника, и мои наниматели вынесут свой вердикт. И если уж сама старуха Эйтшпиль-Хайн назвала их «исключительно благовоспитанными маленькими леди», то в восторгах Ригель-Войцев я на следующий день искупалась сполна.

Да, дэвры взрослые самостоятельные суровые мужчины. Но двор — это такой гадюшник… А мои бесхитростные воины тщательно завуалированные шпильки и издёвки будут принимать за искреннее восхищение и дружелюбие. И ещё эти королевские фрейлины… Нет, их первое знакомство я не могу пропустить! Нужно будет подсказать, направить, ободрить… В конце концов, я же их наставница! Пусть даже обучение пошло не по плану, а потом и вовсе резко оборвалось.

Пока Рид с удовольствием уминал наскоро поданный обед, очаровав своим аппетитом кухарку, а я не знала, что думать и как правильно поступить, все мои сомнения развеял человек-праздник. Как Николас успевал всё и сразу, будучи в нескольких местах одновременно, для меня всегда было загадкой.

— Приглашения! — выпалил он вместо приветствия, просто ввалившись в дом. — Ари, а ты чего сидишь-то! Бегом-бегом, крошечка моя! Королевская портниха ждать не станет! Личная милость от её величества! А всё кто? Всё Ник, твой лучший друг! Ари, у тебя же совершенно унылые платья! А с твоими сись… э-аэээ, расчудесной фигуркой — дорогая моя Цинтия, это комплимент всем женщинам вашего семейства! — заматываться в эти монашеские рясы чистый грех! О, приятного аппетита, добрый господин дэвр! О, отбивные от Талочки!.. Талочка, я тебя люблю, ты это знаешь?.. Да-да, мне тоже и побольше!.. А!.. Ну и тебе, конечно, Ари! Нет, не отбивные, побереги талию… Приглашение! Именное!.. Цинтия, милая, ты даже не представляешь, что вычудила моя сестрица!..

Её величество в витиеватых официальных выражениях приглашала на вечерний бал в честь дорогих гостей… арохайну ану её дорогого друга кайарахи Чёрного Вепря. Будет счастлива приветствовать и так далее. Я недоверчиво взглянула на конверт, но ошибки не было: «Аурелии Минци». Значит, уже не секрет. Быстро же информация дошла…

— Так, за вами приедут через полчаса. Тобой, крошечка, займутся там же, я договорился. Благо наши девицы уже все готовые и принаряженные, это дворцовые портные там сейчас воют во весь голос! Перешивают наскоро все заготовки! Мальчиков ваших одеть, господин Вепрь, это вот прям проблема! Вы-то у нас были, да не все вас видели! Ну, эти дурики и не поверили, что дэвры настолько огромные… Вот и мучаются теперь! Расширить-то — не ушить!

— Ник, погоди! — я оторвалась от перечитывания письма. — Дэвров, что… Их хотят вырядить в рубашки и камзолы?!.

— Так это её величество ещё накануне отъезда распоряжение дала… Нет, ну сама подумай! Как юная непорочная девица может знакомиться с мужчиной, у которого вся грудь нараспашку! Или того хуже — танцевать! Она же его… «потрогает»! — передразнил он возмущённый визг Мелли. Той Мелли. — А я что… Приказ был, вот портные и суетились два месяца… Но это не моё дело, конечно… Я ж только праздниками заведую…

Он скромно потупился, но я-то знала, что он в курсе всего, что происходит в дворцовом закулисье.

— Едем! — решительно проснулась во мне атаранги-мана. — Дайте мне полчаса. А ты, Ник, забудь всё, что тебе раньше говорила твоя сестра.

Обрядить дэвров в нелепые наряды! В туфли с бантами и шейные платки! Только чтобы не напугать своих «малюток»! Чтобы над ними весь двор потешался?!. Из-за того, как неловко они себя будут чувствовать в непривычных одеждах и окружении. Но при этом они верно будут блюсти данное мне обещание и даже не возразят. А ведь я по глупости взяла с них такое. Это на корабле мне сам Кныра сказал: «Ну, ежели там приседать надо и не сморкаться, то ладно уж. Как скажут, так и сделаем. Только ты уж, тесса, присмотри. Жинку-то заполучить — страсть как хочется».

А я, опьянённая любовью Рида, согласилась с этим, пропустив мимо ушей. Ну уж нет! Из моих хойя никто не сделает посмешище!

— Так можно подумать, я раньше её слушал! — манерно закатил Ник глаза. — А сейчас — тем более… Меня вообще-то, если что, сам Вангапу Ярый братом назвал! А вы знаете, кто это?.. Ой, Цинтия, я ж так и не рассказал! Так вот, моя сестрица… А Ярый — это вроде как первый министр при самом их главном… Вы кушайте на здоровье, господин дэвр, Талочка замечательно готовит… Так вот: она ему слово поперёк сказать не смеет! Ну, мы, конечно, сразу общий язык нашли… Нормальный мужик! Ой, погодите, а вас как по имени? Ари же вроде называла… Я что-то в вас немножко запутался…

— Он всегда такой, аурем? — рыкнул Рид.

Я только пожала плечами, безмолвно извиняясь за друга. Мама к Нику давно привыкла и немного его жалела. Его всегда считали немного сумасшедшим, по большей части из-за порывистости и сумбурной речи, но мероприятия его высоко ценили — они всегда отличались самым искренним весельем. В отличие от скучных и сухих официальных частей, что устраивали его коллеги-церемониймейстеры.

Ник безудержно болтал в присланном королевском экипаже, мы с Ридом просто держались за руки.

— Чего опять боишься, аурем? — шепнул Чёрный Вепрь.

— Рядом с тобой — ничего, сердце моё, — ответила атаранги-мана. А следом вторила Аурелия Минци. — Ничего, сердце моё. Просто будь рядом.

По прибытии во дворец нас окружила толпа распорядителей и слуг, но уж чего у Ника не отнять — так это пробивного характера. Вроде бы просто трещит без умолку в своей манере, а с каждым успел перекинуться словом, и всё нужное уже выяснено и лишние люди разогнаны.

Я опасалась, что королевская чета лично будет встречать кайарахи, но нет, снова неизбывные протоколы. Первое приветствие исчерпывалось встречей в порту, через пару часов состоится официальный приём гостей, а до этого (даже если очень хочется!) нельзя так просто выйти на крылечко и поздороваться с новым другом. Его величество Кервен торжественно примет правителя Дэврети в окружении свиты, а тот представит ему своих хойя.

— Ну, это скукота, — взбудораженно прыгал Ник, пока вёл нас длинными анфиладами. Слуга позади нёс мой немногочисленный багаж. — Церемонные фразы и сплошное перечисление имён… Потом фуршет, танцы… Ари, ты должна оценить бальный зал! Я превзошёл самого себя!.. У меня там и бабочки будут! Я постарался создать образ тропического острова… А дамы будут словно экзотические цветы: они вот так вот выйдут под музыку — шикарненько будет… Ой, да сама увидишь! А барабаны, Ари!.. Ты знаешь, каких трудов мне стоило раздобыть эти их маленькие барабаны?!. А потом — фейерверк! О-оо, такого ты точно ещё не видела!..

— Дэвров хоть покормят нормально? — вырвалось у меня то, что беспокоило сильнее всей этой показухи. — Чтобы не тарталетками на один зубок?

Ник только захлопал глазами. О таких приземлённых вещах он редко задумывался, вечно витая в своём мире. Творческая личность, что с него взять. Раньше его спускала на землю Мелли, строго следя за тем, чтобы брат соблюдал режим питания и сна. А то ведь с него станется в порыве вдохновения вскочить ночью и в пижаме побежать во дворец с очередной гениальной идеей для увеселений… Как он выживал эти два месяца без опеки сестры — ума не приложу. Надеюсь, какая-нибудь сердобольная повариха подкармливала. При всей своей суматошности Ник, как ни странно, пользовался вниманием у женщин.

Но то, что он назвал «скукотой», мне, наоборот, казалось самым главным. Первое впечатление всё-таки.

Кайарахи отвели покои в гостевом крыле, там же с комфортом разместили остальных дэвров.

— Ари, крошечка, а тебе сюда! Давай-давай, шевелись! Портниха уже ждёт!

Из-за моего не до конца понятного всем статуса мне предоставили комнаты хоть и по соседству с кайарахи, но всё же отдельные. Как будто те, кто занимался размещением, долго сомневались, как выкрутиться и соблюсти приличия, никого не оскорбив.

— Иди, Ник, — улыбнулась я. — Увидимся позже. А вы мои вещи оставьте здесь, пожалуйста…

— Агась, бывай, — рыкнул Рид и, подхватив меня за талию, увлёк за собой и захлопнул перед Николасом двери.

К ним я и оказалась прижата в следующее мгновение.

— Всё равно же переодеваться будешь, аурем менс, — многообещающе прошептал Вепрь. — Так я тебе помогу…

И тут же жаркие поцелуи осыпали моё лицо, а ловкие пальцы пробежались по пуговкам. Я ещё, дразнясь, лизнула его шею за ухом и чуть потянула зубами серьгу. Этого Рид стерпеть уже не смог — взревел, подхватил под бёдра, и я заскользила спиной вверх.

— Вот же капусточка, — прорычал он, путаясь в ворохе юбок и стараясь нащупать мои ноги. — Так, а вот это как снимается? Ар-ргх, женщина!..

Противиться ему было решительно невозможно, да и меня саму охватила страсть. То ли от пикантности обстановки, то ли от пережитого за день, но уже самой хотелось рычать из-за неприспособленного для любви наряда. Наверное, стоило сначала предупредить портниху, чтобы не ждала… Потому что всё отведённое на подготовку время мы провели с гораздо большим удовольствием.

— Блеск в глазах моей атаранги-мана — лучшее её украшение, — окончательно убедил меня Рид в пользе потраченного времени.

Да я и сама уже решила, что перед двором вместе с кайарахи предстанет атаранги-мана, а не скованная приличиями Аурелия Минци. Уверена, королевская портниха подготовила великолепное платье. Наверняка по последней моде, из дорогой ткани, а к нему, конечно, будет полагаться соответствующая причёска: аккуратные локоны, собранные в сложную конструкцию… Но неблагородная Аурелия Минци, с кем бы под руку ни шла, никак не должна затмить истинных аристократок, и об этом её величество тоже наверняка позаботилась. Придворные дамы могут не понять, если простая тесса незнатного происхождения будет одета не хуже, а то и лучше их. Так что обязательно будет какое-то отличие, что подчеркнёт разницу между нами, которое намётанный глаз интриганок прочитает сразу и тем они успокоятся. Особый цвет, например. А то и вовсе изящно обыгранный воротничок на богатом платье — отличительный знак тесс. Из какого-нибудь дорогущего баглорского кружева.

И рядом с Чёрным Вепрем я буду смотреться совсем уж нелепо. Наряд так и будет кричать: вот чего достойны дэвры — тесс из простонародья, а не наших знатных дочерей.

Да и таких пышных нарядов, которые подразумевают торжественные приёмы и балы, я никогда не носила. Для этого нужно иметь сноровку, которой не научишься за полчаса. Так что моё одевание много времени не заняло, мы с Ридом дольше плескались в ванне.

— Малявочка! — взвыл Медоед, когда я зашла проведать дэвров. — Я чего, баба, чтобы на каблуках ходить? Цокаю, как козёл какой-то!

— Мы за бабами приехали! — вторил ему Ойтал Лютый. — А не чтобы самим бабами быть! Нет, если вам, тесса, нравится…

— А я, а я! Как я вам, тесса Аурелия? — подскочил и повертелся передо мной Юн в трещащем по швам расшитом серебром чёрном бархатном камзоле. Волосы его были тщательно зализаны в гладкий хвост.

— Кошмар, — честно ответила я.

— Пугала огородные, — ржал во весь голос Рид. — Вы чего это удумали?

— Так тесса ж хотела, чтоб мы типа как прилично заявились… Ну, положено тут тряпки такие носить — так ладно, мы уж этим чудикам разряженным возражать не стали… А сама-то вон какая красивая! И без каблуков!

— Атаранги-мана! — одобрительно зарычали хойя, с восхищением рассматривая меня. — Сразу видно!

— Друзья мои… — их готовность слушать свою тессу растрогала меня до слёз. Крепко же они мне верят, раз даже на такие жертвы готовы пойти. И пользоваться их доверием, чтобы угодить впечатлительным аристократам, я не стану. — Давайте присядем и немного поговорим… Только сначала я попрошу вас снять эти нелепые одежды.

— Совсем всё снимать? — уточнил Юн.

— К чертям собачьим, — подтвердила я. — И одеться так, как удобно вам.

И тут же пожалела о своих словах, потому что эти непосредственные мужчины не стали дожидаться, пока я выйду, а начали с радостными воплями стягивать с себя непривычную одежду прямо в моём присутствии.

— Боги милостивые! — пробормотала я, поспешно отвернувшись, и устремилась в другие комнаты, обходя остальных хойя.

— А как же «приличные люди», а, тесса? — поддел меня Рид, а взгляд его снова стал хитрым и жадным. Ему явно понравилось моё решение. — Ну, чтобы дамочки там не пошлёпались в обмороки на месте?

— Попрошу Мелли им заранее нюхательные соли раздать, — беспечно ответила я. — А твоих хойя, сердце моё, пусть принимают такими, какие они есть. И если её величество решит, что я не справилась со своей работой, то что ж… Найдём им других невест.

— Ар-ргх, золото моей души! — сверкнул он синевой глаз. — А давай вон в те комнаты ещё зайдём, там вроде нет никого…

— Главное украшение обновим? — шепнула я, огладив под его буркой мою любимую татуировку на пояснице — стилизованное солнце со свирепым оскалом. Лучи его уходили ниже, на ягодицы, и по каждому я провела пальцем. — Ну, я про блеск в глазах…

Когда я стала такой жадной до него, не понимаю. Я и раньше заглядывалась на его безупречное тело, любовалась узорами на загорелой коже, но тогда не понимала, сколько удовольствия может подарить любимый мужчина. А узнав и распробовав…

В его груди снова зародилось особое глухое рычание, отзываясь во мне дрожью, от которой подкосились колени, взгляд потяжелел, но времени уже не было. Впрочем, его ещё будет достаточно — у нас впереди вся жизнь.

Всех воинов я собрала в одном помещении для напутственного слова. Мне многое пришлось переосмыслить за последние недели. Я обрела верных товарищей в лице бывших учеников, видела такие вещи, которые нельзя понять разумом, и, кажется, начала верить в волшебство… Но, главное, поняла, как это — жить сердцем.

— Я не отниму у вас много времени. И не стану просить вас вспомнить все наши уроки, прежде чем вы выйдете из этой комнаты. Пусть всё, что вы будете говорить и делать, идёт от вашего сердца. Не обращайте внимания на косые взгляды и перешёптывания — а они обязательно будут. Там будет полный зал леди и лордов, но их благородство определяется происхождением, тогда как ваше — истинное, ибо оно есть благородство души. Да, в Вельтарингии всё подчинено строгим правилам, и вам они наверняка покажутся смешными. Или глупыми. Или странными… Но вы не обязаны им следовать. Вы — самые прекрасные мужчины, что мне доводилось встречать. Сильнейшие воины, честные, великодушные, открытые. И я всем сердцем верю: кто умеет смотреть глубже, обязательно разглядит в вас то, что увидела я. Ну… разве что постарайтесь всё-таки не свистеть дамам вслед и не есть руками. А, ну и немного сбавьте громкость…

— А-ААР-РГХ!!.. — взревели дэвры. — Вот это наша малюточка! Не ссы, сестрёнка! Не опозорим!..

И на «сестрёнке» я чуть не разревелась.

— Будь у меня такие братья, не было бы человека счастливее, — дрогнувшим голосом призналась я.

— А кто ж они тебе ещё, аурем менс? — удивился Рид. — Братья и есть.

— Брательникам не «выкают» только, — хмуро проворчал Кныра. — И «господами» их не обзывают. Да, ребзя?

— Ага! — подхватили остальные. — Слышь, тесса, ты хорош уже, ладно? Чо как неродная?

А действительно.

— Что ж, — улыбнулась я. — Тогда к тебе, Кныра, у меня будет отдельная просьба…

Договорить я не успела. В комнату ворвался всклокоченный Николас, за ним невозмутимой горой возвышался Вангапу с Мелли.

— Мальчики, мальчики! Чего сидим! Всё готово, только вас и ждут! Ой, Ари, крошечка, ты уже тут! Пора! Ого, а это ты в чём?.. Божечки, это настоящая морда лисы?.. И прям лапки бахромой… четыре, шесть, семь… эм-м… Прелесть! Очаровательно! Так, ручки только помой, а то испачкалась в чём-то… В смысле, не отмоется? В смысле, татуировка?!. Имельда Ризе, я всего лишь попросил тебя приглядеть за моей крошечкой!! Как я это Софусу потом объясню⁈ Дорогой Вангапу, мой прекрасный новый родственник, да скажите уже своей ведьме, а то меня она не слушает! А я… Ой, а вы чего руки тянете… Ме… мэ-э… м-ммм… ыы-ы!..

— Хороший брат. Болтает только много, — пояснил Ярый, прижав в порыве родственной любви тщедушного Ника к себе и как бы случайно перекрыв тому рот предплечьем. — Так чего, командир? Ждут уже вроде.

Бледные церемониймейстеры жались по стенам.

— Бабы! — радостно взревели дэвры. — В смысле, леди!

— Беляночка моя! — с надеждой пробасил Юн, тряся распущенной светлой гривой.

И мы пошли.